Приходилось...

На самом деле аппетита не было не от чувства сытости. Тут что-то другое. Мысли были на одном Дазае и тетрадке. Волнение за них обоих  было, отчасти, понятным. Если он найдёт тетрадку, он вспомнит его... Дождь только усиливался, поэтому всех ребят, которые доели, отпустили сразу в корпус без сопровождения. Не маленькие уже. Чуя ушёл самым первым. Ну, а что? Он "доел", больше ему там сидеть не хотелось. А Тачихара всё пытался уговорить его остаться пока дождь не кончится. Но нет. "Тетрадка. Тетрадка. Тетрадка. Тетрадка." Бежит вверх по лестнице.Заходит в коридор. "Абсолютно. Спокойно." *** Доктор-смерть. Все дети из влиятельных семей, которые попадали к нему в руки были сломаны. Он не работал над проблемами, он внушал, что это не нормально. "Нам пора работать, Осаму. Я знаю, что под твоими новыми бинтами. Посмотри мне в глаза" И он смотрел. Своими красными, заблудшими во тьме, глазами. Он смотрел в глаза самой смерти. В больнице были прекрасные условия. Но многие понимали, что они тут первый раз. Они не знали, что ещё страшнее сюда вернуться. "Доктор Мори, я принесла отчёт о том рыжем мальчишке". - Чуя, ты был этим 13-летним парнем, которым так был заинтересован Огай? "- Вау, смотри, Дазай, какое занимательное дело. - Мне не интересны ваши пациенты. - Он не считает себя человеком, так же как и ты. Его родителям сообщили о том, что их сын почти не ест. После обыска они нашли дневник с его стихами. Не забавно ли? Он сделал целую систему потайного ящика в полу своей комнаты. Гений своего времени. Я думаю, что вы чем-то похожи. - Нисколечки." - Да. Именно. Неожиданно, Чиби, хотя я догадывался. *** Накахара забежал в комнату и ринулся к тайнику. "Фух." Он вытащил тетрадь, которую нащупал, но ... это была только глянцевая съемная чёрная обложка. - Ты это ищешь? Сердце ушло в пятки. Интуиция никогда не подводила Чую, но в данной ситуации она конкретно его столкнула в бездну. Голос, который он слышит каждое утро. Голос человека, которому он боялся больше всего открыть свою прогнившую душу, покрытую красными пятнами. Друга. Голос настоящего друга. И, кажется, Чуя понял, что тайник был найден с первых дней. Всё этот проклятый обморок. Если бы не он, то никто тетрадку и не нашёл бы. Ну, Чуя привык смотреть в лицо страхам и встречать любую помощь и тяжесть гневом. - Что ты делал в моей комнате? - Я хотел посмотреть на закат. - Ты читал? - Да. - Ясно, теперь давай сюда. - Ты ведь был у Мори из-за родителей? Сердце снова скачет. -Тебя иметь не должно.- наконец парень развернулся.- Просто отдай тетрадь и сделаем вид, что ты ничего не видел. Осаму стоял на пороге. Видимо, читал где-то в холле. -Так не пойдёт. Нам надо это обсудить. -Что именно? Дазай молча кивнул в сторону тетради, которая маячила у его глаз. - Это поэзия. Не имеет никакого отношения к настоящей жизни. - Ты сейчас врёшь самому себе. - Как и ты. "-Да ладно, Дазай, вот послушай его стихи:- Мори взял тетрадь в руки- 《Смутную печаль мою, мутную печаль..." - У нас есть отличия. "Мелкий снег сегодня снова чуть припорошит." - Согласен. Мы не похожи. Отдай тетрадь. "Смутная печаль моя, мутная печаль" - Ты настолько слаб, что не можешь работать над собой? "Ветер вновь над ней сегодня тихо ворожит." - Работаю, ты не замечаешь. И не должен. Отдай тетрадь, не выводи меня. "Смутная печаль моя, мутная печаль," - Ты не справишься один. "Словно шкурка чернобурки, хороша на вид." - С чего ты так решил? "Смутная печаль моя, мутная печаль" - Ода. Он не справился один, верно? Вспомни. "Снежной ночью замерзает, на ветру дрожит." - А должен был? Это его судьба. Моя другая. В твоём мнении не нуждаюсь. "Смутная печаль моя, мутная печаль" - Как ты думаешь, ты человек, Чуя? "Больно ударил. В самое яблочко попал, сволочь." - Хочешь пооткровенничать? -... -Ладно. Слушай "Только смертью одержима, радостей бежит." - Я не человек? Хах, нет, я просто не способен жить. Я не могу даже понять ценности чего-то. - пожалуй, самое главное оружие Чуи в подобных откровениях было спокойствие. До тошноты ровный тон, как штиль, который держит в середине океана и не несёт к берегу - Знаешь ли ты, какого это, когда ТЫ со всеми, но ВСЕ против тебя? Даже ты сам. "Смутная печаль моя, мутная печаль," - Я знаю, какого это, Чуя... "Ничего не бережет, ничем не дорожит." - Во мне течёт чёрная кровь. Гнилая, крикливая. Душа покрыта кровавыми узорами, что сводят с ума, когда я не могу себя контролировать. Нет, я не человек. И ты это прекрасно знаешь. Но ты бы меня понял? - Чуя был спокоен, будто говорит не про себя вовсе, а кого-то другого. "Смутная печаль, мутная печаль!" - Знаешь, Чуя... "Страх меня не покидает, душу бередит." - ...То, что твоя жизнь ад- виноват лишь ты. "Смутную печаль, мутную печаль," - Я знаю и без тебя! Поэтому, если захочу, то я её закончу. Чуя облокотился на подоконник сзади и раскинул руки в стороны, опираясь ладонями и больно сжимая пальцы. " киноварью на закате солнце озарит.》 - Ну, как тебе?" - Ты не любишь, когда тебя жалеют, верно? - Верно. - Со мной тебе придётся привыкнуть . " - Не вижу ничего примечательного. - Хах, когда-то, Дазай, ты сам писал подобное, только в прозе. Ладно, свободен. Не забудь принять таблетки. -Только если смертельную дозу." - Не обязан. Я сам всё решу. Дазай не знал, что делать. Но его гложит совесть. Он хочет закончить страдания хотя бы одного человека. Его жизнь не удалась, но он не хочет снова терять друга из-за этого недоразумения под именем "Мори Огай". И он не знает что делать. Он злится. И злится в первую очередь на себя, что не знает, как помочь. Что он не может помочь другим, потому что ему, в своё время, никто не смог помочь. И как помогать почти себе с такими же проблемами, если сам не в силах справиться? Он зарылся в свои волосы пальцами. - Ты идиот. - Кто бы говорил! - Резко парень сорвался на крик. Никто не пытался ему помочь и он не знает, как на это реагировать. - Как ты не понимаешь? - Я не понимаю. Просто отдай тетрадку и свали. - Только после того, как ты мне подробно выговоришься о каждом своём стихотворении. - Не обязан. Мои проблемы мне решать. Это просто листы бумаги, чё ты докопался? - Я не хочу, чтобы ты был таким, как я. Осаму смотрит на Чую. Тот в свою очередь начинает качать головой в стороны, будто что-то отрицает. - Да ты не понимаешь даже кто я...- парень резко поднял голову и их взгляды встретились. Чуя понял, почему в глаза Дазаю нельзя смотреть, когда он зол. Пустые глаза, выражающие полную потерянность и отчаяние. Мрак, мрак и мрак. Это те глаза, которые он видел у себя в машине. Те глаза, которые он видел тогда в больнице у человека, вечно стоящего рядом с Мори. Это те глаза, которые отражают все воспоминания человека. Глаза, которые часто он видит у себя в зеркале. -... Он больше не сказал ни слова. Они просто стояли и смотрели друг другу в глаза. И оба прекрасно понимали, во что они вляпались и что оба пережили. Они оба кричали и просили о помощи. Тонущие в лодке два старых друга, которые встретились спустя несколько лет совершенно случайным образом. И узнавшие друг-друга только по глазам. - Мне не нужна помощь. Я сам. Чуя не привык признавать свои проблемы. Дазай же просто развернулся и ушёл. И Накахара не стал его догонять. Да, сейчас на весь лагерь произошёл серьёзный конфликт, потому что Осаму не всё равно на состояние этого мальчика, но он совершенно не знает, как уговорить его принять помощь, а Чуя абсолютно не привык признавать свои проблемы, ему проще сделать вид, что их нет, и он считает, что не нуждается в помощи, чтобы не раскрывать свои тайны. Да, возможно одному 17, а второму 18, но никто никогда их не поймёт, потому что они давно уже не мальчики на самом-то деле. Чтобы выжить им пришлось повзрослеть раньше. Они вполне зрелые умом люди. И у обоих проблемы, но никто не знает, как их решить в одиночку. Весь отряд понимал, что эти двое друг друга стоят. А Тачихара точно знал, что они друг-друга понимают. Ведь видел, как они смотрели друг-другу в глаза и молча кричали о помощи. - Ты видел это? Как он смотрел на него. Чувствую, что Чуя снова перестанет есть. Не хочешь вмешаться? - Боюсь, что я буду там только лишним. Нам с тобой нужно переждать кое-какой этап в жизни Чуи. Не обижайся, если он будет грубить. - Я понимаю. Но всё равно его накормлю. Резко послышался удар из соседней комнаты напротив, а после, через пять секунд, удар через одну комнату. - Что это? Тачихара вздохнул. - Они просто не вывозят. Дазай зашёл к себе в комнату и аккуратно положил тетрадь на кровать. Достал свой старый чёрный плащ, замотал в него носителя информации и спрятал  под своим шкафом. Там никто не найдёт. Пять минут он просто стоял. Не было никаких мыслей. Потом резкая вспышка агрессии на самого себя. Он взял первый попавшийся под руку предмет и бросил его в стену. Осколки вазы разлетелись по всей комнате, в том числе, рекошетом, вернулись обратно. Из плеча Дазая торчал совсем небольшой осколок, а его лицо было поцарапано в районе скулы. Но ему было плевать. Только что он снова не смог помочь. Чуя просто сидел на кровати и зажал голову между руками. - Почему? Я не могу, понимаешь? Не могу! Накахара не справлялся с эмоциями. Просто не справлялся. Он снова, сам не знает зачем, отказался от помощи. Снова. - Я идиот! Парень непроизвольно сжал нож в кармане.Сжал настолько сильно, что на руке осталась глубокая царапина. Кровь текла, но Чуя даже не понял, что поранился. Давление падало, но становилось только хуже. Он был зол. Зол на себя, что снова поступил не так, как требует он сам.