Зеркала души

Большая рука на спине кажется особенно горячей. И чужой, и родной одновременно. Вики думает, что знает его лучше всех, но он в который раз её удивляет: ломает все устоявшиеся представления о себе, стирает в пыль развалины, чтобы дать соорудить на их месте новые. Которые впоследствии разрушит с не меньшим рвением. Жестокий, беспощадный... и больше не её. Движения Мальбонте плавные, словно он играет на древней арфе, к которой нужен бережный и ласковый подход. Одно неосторожное касание к которой может воспроизвести некрасивую мелодию. Шаги становятся грациознее, он начинает стараться над танцем. Будто пытается впечатлить её. Он обращается с ней нежно и делает это охотно. Не то, что с сукой Чумой, с коей он танцевал лишь из вежливости и желания угодить. В паре с которой совсем не следил за музыкой и не вслушивался в ритм. Вики чувствует себя в его руках хрупкой, почти что фарфоровой. Бабочкой, что больше никогда не взлетит, если случайно дотронуться до крыльев. В его власти обломать ей их прямо сейчас. Во всех смыслах. Но Мальбонте выглядит так, будто боится причинить ей хоть малейшую боль: сжать кисть чуть сильнее дозволенного, или покрутить особенно резко. Он боится ранить её тело, но душу совершенно не жалеет. И взгляд чёрный, колкий вспарывает её насквозь, как ножом. Вытаскивает наружу все её страхи и тыкает ими ей в лицо. Воплощает всë то, чего она так боится, претворяет в жизнь и сам же об этом жалеет. Наверное... Разве он может жалеть хоть о чём-то? Глядя на него сейчас с трудом можно сказать, что у него есть совесть. Потому что он растоптал её уже давно. Может три месяца назад, а может и все три тысячелетия до их встречи. Осознание того, что он беззастенчиво читает её мысли, окончательно добивает. Заставляет сердце загореться праведным гневом и заискриться во все стороны. Чего он добивается? Злости? Ярости? У него это прекрасно получается, но Вики так просто не провести. Мальбонте никогда не делает ничего просто так. Он стратег до мозга костей и скрежета зубов. И однажды с ним это сыграет злую шутку. Так может, лучше сейчас? Способна ли она — человек, непризнанная, пустой сосуд, правительница небес — проучить полукровку, ставшего легендой, почти полубога? Того, кого она считала своим долгие годы? В голове рождается идея. Озаряет своим ярким безграничным светом душу. На губах сама собой появляется лёгкая ухмылка, на мгновение лишь в уголках губ. Чума не должна знать, иначе разозлится. В истерике оборвёт даже такие короткие встречи с ним. И никогда не даст снова приблизиться. Ведь он — её любимчик. Трофей, который она везде таскает с собой и хвастается всем, кого встречает на пути. «Смотрите, какое чудовище я поставила на колени!» — каждый раз так и кричит её вид. Раньше все боялись Мальбонте, мальчика, что должен вырасти монстром. Эти страхи были обоснованны. А сейчас? Сейчас нагрянуло то, о чём никто не знал. Что уже все давно забыли. Забытая легенда. Миф. Выдумка и сказка. Но она оказалась в разы страшнее мальчика из башни. Безусловно, нечто подобное она и сама чувствовала нередко. И мысль о том, что тот, кого все боятся и считают монстром готов положить мир к её ногам, неустанно грела сердце. Вики отстраняется от Мальбонте так, чтобы заглянуть в родные тёмные глаза, те, которые привыкла видеть по утрам, когда он просыпается с ней в одной постели. Когда он, что так непривычно для неё, потягивается под одеялом и почти улыбается солнцу, нагло светящему в лицо. Он не всегда был таким холодным и бесчувственным, ведь он тоже живой, настоящий и такой тёплый. Перед глазами, словно сейчас это всë снова происходит наяву, всплывает старое воспоминание... Горячие большие руки Мальбонте на её мягкой груди, длинный палец, что щекочет сосок, играется с ним, кружит. А вскоре губы, что присоединяются к ладоням, накрывают, целуют, убивают своей нежностью. Она сидит на нём верхом, а он тянется к ней, как к единственному источнику света в этом мире. Оставляет отметины на её теле на самых видных местах, чтобы все видели, что он с ней делает каждую ночь. Это одинаково сильно заводит их обоих, от чего Мальбонте хватает её за бёдра и подминает под себя, меняясь местами. Собственный протяжный стон вместе с его приглушённым отдаются эхом в сознании. Глаза Мальбонте расширяются от неожиданности, вспыхивают желанием. Почти темнеют на пол тона, когда кажется темнее уже некуда. Обжигающая чернота засасывает её с собой. Пухлые губы приоткрываются в плохо скрываемом удивлении. Он сам виноват, что сознался ей о сохранности их связи. — Что ты делаешь? — сбивчивый шёпот касается лица, Вики даже не пытается спрятать своё ликование, являющееся в игривости взгляда. — Не понимаю, о чëм ты? — она в открытую наслаждается тем, как густые тёмные брови хмурятся в ответ. А глаза-то горят. Полыхают ярким пламенем, страсти и былого азарта, что казалось, был безвозвратно потушен вместе с появлением Чумы. Тот Мальбонте, которого она знает — упрямый, вспыльчивый, живой, с боем пробивается в этом взгляде. Он подобен Фениксу, вновь возродившемуся из пепла. Прекрасный, опасный и горячий. Новый Мальбонте отступает под его неистовым напором совсем ненадолго, прежде чем снова закрывает двери перед его лицом. С громким ударом захлопывает свою прежнюю сущность на замок. Но Вики и этого достаточно. Она уже всë увидела. Это словно глоток воздуха после тяжёлого удушья. Придаёт силы, заставляет подняться с колен. Вселяет в душу надежду. Вот такого Мальбонте ей не хватало. Который напролом идёт к своей цели и сшибает все препятствия на пути. От одного взгляда на которого можно получить мгновенный заряд желания идти вместе с ним, подстраиваться под его безудержный ритм жизни. Он словно поток горной реки, что потащит тебя вместе с собой, только ступи в него. И остаётся лишь тонуть в нём, захлёбываясь от ощущений. Она знает, что ещё поплатится за свой проступок, но это будет позже. Возможно её накажет даже сама Чума. А сейчас. Сейчас она не в силах остановиться. Он ранил её сердце. Истерзал, сказав, что они чужие. Что-ж теперь пусть сам помучается. Она вытащит его настоящего наружу. Чего бы ей это не стоило. Поэтому Вики концентрируется, забывает о музыке вокруг и думает о былом так громко, чтобы он наверняка это увидел. Звуки, что он издаёт, губами касаясь между её бёдер, вынуждают внутренности сжаться, совершить кувырок назад, а сердце замереть на мгновение в томительном ожидании. Мальбонте творит с ней невероятные вещи одним лишь языком. То проникает внутрь, извиваясь им словно змея, то дразнит кончиком чувствительный клитор. А иногда и вовсе целует там так голодно, что лицо краснеет. Вики выгибается, старается прижаться сильнее, запускает руки в тёмные волосы и немилосердно сжимает. Протягивает локоны сквозь пальцы. Но и ему самому нравится не меньше. Иначе он не делал бы это так старательно, не прерывался бы перед концом, оставляя её на грани пика. А затем не возвращался бы, принимаясь заново. И так раз за разом, пока она не начнёт умолять его, забываясь в собственном блаженстве. Пока не забудет себя, словно молитву проговаривая его имя раз за разом, пока он не услышит. Мальбонте. Мальбонте. Мальбонте. Пока во рту не пересохнет от сбивчивого шёпота. И дрожь не захватит тело освободительной судорогой. Мальбонте едва не вздрагивает. Фантомные ощущения настигают его вместе с её воспоминаниями и терзают разум. Он мог бы это с лёгкостью прекратить. Закрыться и уйти к другой партнёрше. Снова воздвигнуть ледяные стены с острыми шипами вокруг, на которые будут натыкаться все смельчаки или особо любопытные особы. Но он этого не делает. Позволяет ей издеваться над собой, словно чувствует вину. Либо сам наслаждается этим. Но на душе всë равно становится чуточку легче. Жар его тела не в силах сдержать их многослойным нарядам, когда он порывисто прижимает её к себе во время танца. Вики едва слышно охает, ударяясь своей грудью о его. Рука Мальбонте плавно перемещается с лопаток на поясницу, ласково погладив основание крыльев. Простое движение, лишённое нежности, но из-за него щëки покрываются румянцем. И у него тоже. Совсем немного, настолько мало, что заметить невероятно трудно, но она же его знает. Видит, каким эхом отдаются воспоминания в нём. Знает, как сильно Мальбонте может покраснеть, но при этом ничуть не стесняться собственных стонов, горячих настолько, что приходится ноги свести, шумных так сильно, что вероятно даже в коридоре слышно. Как красиво он может закусывать нижнюю губу и с прерывистым выдохом откидывать голову на спинку дивана, пока она сидит перед ним на коленях. Как он может быть терпелив, но в то же время мелко подрагивать от предвкушения, когда Вики расстëгивает ширинку тёмных брюк. Она помнит, как ему нравится ощущение тёплого дыхания на покрасневшей головке. Как он любит лёгкие касания, для начала — чтобы распалиться. А затем, неожиданно обхватить его губами и опустится низко-низко, чтобы он подавился собственным вздохом. Знает, как он любит кончать ей в рот. И совершенно не чураться целовать её после этого. — Вики, — зовёт он её тихо, нарочно прижимая к себе крепче, чтобы она вдоволь почувствовала до чего его доводят воспоминания, — Прекращай. Голос холоден, словно сталь, но прерывистое дыхание, урывками достигающее шеи, в дребезги ломает весь его неприступный внешний вид. Какая-то часть её хочет остановиться, ведь нельзя, чтобы кто-то что-то заподозрил, но другая — та тёмная сторона, что однажды убила самого Сатану, в ярости отрубила голову тому ублюдку и ни разу не пожалела, заискивающе шепчет на ухо, настойчиво требует продолжить. И обида, верным спутником поселившаяся в груди после его слов, ей весело поддакивает. Во время очередного шага в танце, Вики нарочно задевает бедром его пах, нежно потирается и сразу же отходит, краем глаза замечает, как Мальбонте оступается. Она почти уверена, что с его губ в раздражённом выдохе срывается тихое: «Дьяволица». А затем он в отместку обхватывает её ногу чуть выше колена и поднимает, заставляя прижаться бёдрами к нему. Это всего лишь движение в танце — так делают все, почти синхронно с ним, но оно настолько интимно и откровенно, что дыхание перехватывает у обоих. Даже сквозь одежду чувствуется, как сильно он её хочет. И Вики прижимается к нему крепче, ближе, нетерпеливо ëрзает так, будто их никто не видит. Мальбонте испуганно выдыхает на ухо и сжимает бедро до синяков. И Вики снова вспоминает... Как Мальбонте совершенно не жалеет её, вбиваясь так яростно, что сотрясается кровать, каждый раз всë сильнее и сильнее ударяясь изголовьем о стену. Как под мощными руками, ухватившимися за это же изголовье, трескается древесина словно дешёвый пластик. Сокрушается под его напором. Ровно как и Вики, с новым движением ощущая, как умирает и воскресает снова. От чувств, струящихся между их сознаниями, что будто красной нитью идут из одного сердца к другому, от приятного ощущения наполненности, и его сбивчивого дыхания в шею. Как он необычайно тих, в отличие от неё. Как он ловит губами её стоны, спускается горячими поцелуями на шею, а густые мягкие волосы щекочут лицо. Мальбонте прижимается к ней животом, грудью, бёдрами налегая сверху — пронзая её. Кожа на их телах ярко краснеет в местах бурного столкновения. Вики выгибается, царапая ногтями широкую спину, он нетерпеливо рычит в её ухо, содрогаясь всем телом. Мальбонте сжимает её руку. Нет. Хватается за неё словно за спасательный круг. Так, будто не сделай он этого — в тот же миг рухнет под землю. Провалится прямиком в ад, а может и ещё глубже. Затуманенный похотью взгляд беспорядочно бегает по её лицу от губ к глазам и обратно. Он позволяет себе эту слабость или просто не может её сдержать. Кружится с ней в танце, но думает лишь об одном. Вики чувствует, как его тело отзывается на самые обычные прикосновения рук к своим. Тянется к ней, но останавливает себя. От того, как он вперивает в неё грозный предупреждающий взгляд, когда она снова пытается проделать этот интересный трюк, холодеют ладони и сердце начинает колотиться. Мальбонте, не видя никого вокруг, перемещается по залу, ведёт Вики рядом с собой, проносясь мимо других танцующих пар, которые расступаются перед ними. Краем глаза она замечает Чуму в паре с Люцифером, что завистливо поглядывают на них. Всадница запросто может вмешаться и разделить их, но по каким-то, известным только ей самой, причинам не делает этого. А Мальбонте уже будто вовсе плевать, что вокруг люди: он смотрит Вики в глаза так пронзительно, что его напряжение будто грозовой тучей распространяется по залу. Окутывает их двоих, создавая дымку ощущения того, что они одни. Раскручивает её, держа сверху за руку, а затем возвращает обратно к себе одним резким, почти грубым движением. Она снова врезается в него, словно в каменную скалу, и снова удивлённо охает, но на этот раз его пухлые губы не сжаты в плотную линию — самоуверенная ухмылка красуется на лице. Та, от которой она так безнадёжно таяла десять лет назад, которую и боялась, и любила одновременно. Когда каждая новая встреча с ним вызывала бурю эмоций: из страха, благоговейного трепета и необъяснимой тоски, окутывающей её в его отсутствие. Вики смотрит в его глаза и понимает, что теперь вспоминает уже он. Принимает её игру и становится полноценным игроком. И если она передавала страстные, будоражащие тело, воспоминания, из-за которых он должен был помучаться, то он.... Он вспоминает их первый поцелуй. И не отрывает взгляд от её приоткрытых губ. И это воспоминание будоражит не тело, а душу. — Если хочешь убить меня, убивай сейчас, пока я не принесла тебе проблем! — Ты права, — полушёпотом отвечает Мальбонте, смотря совсем не в глаза, — Стоит убить сейчас. И вместо смерти дарит ей своё сердце. Отдаёт в хрупкие, но сильные руки, позволяя ей решать, что с ним делать. Голодный, жёсткий поцелуй приносит с собой отнюдь не облегчение. Потому что с чувствами друг к другу, находясь по разные стороны, они обречены на погибель. Врагам нельзя быть любовниками, а любовникам — врагами. Это всë усложняет. Не даёт вонзить меч в сердце, когда приходит время. И сейчас они повторяют ту же ошибку. Потому что Мальбонте, разворачивает Вики спиной к себе и прижимает к груди, снова кружит её в умелых руках и наклоняет так низко, что кончики волос достают до пола. Даже не оглядывается вокруг, удостоверяясь, что никто не смотрит. Потому что знает: смотрят. Его лицо настолько близко, что тёплое дыхание кажется её собственным. Он медлит лишь мгновение. А после прикасается губами к её в коротком, но кричащем о переполняющих обоих чувствах, поцелуе. Но не всем суждено учиться на ошибках. Танец заканчивается. Мелодия стихает. Мальбонте отпускает её руки и стремительно удаляется, скрываясь в толпе. Вики долго пытается разглядеть его среди массы цветных, пёстрых нарядов, но всë тщетно. Ей ничего не остаётся, кроме как найти друзей. Лишь после, она замечает его в другом конце зала в окружении Чумы, но смотрит он отнюдь не на неё. Пронзительные чёрные глаза, совершенно не стесняясь, пожирают Вики взглядом. Ей не нужно никого возвращать. Потому что настоящий Мальбонте и не уходил.