Он старше

Я не знаю, как и зачем это произошло, не знаю, зачем все эти чувства, что у меня возникли. Я запуталась и совсем этого не хотела. Мало того, что я предала память о своей любви к Саске, так ещё и влюбилась снова. Да в кого! Я сама в это не верю… Почему мне нравятся только те, кто недоступен? Загадочные, молчаливые и невероятно сильные, по сравнению с которыми я — какая-то пылинка под ногами. Это произошло на миссии, вернее, когда мы с неë возвращались. После неудачной попытки возвращения Саске в Коноху я стала обращать внимание на то, что больно часто наблюдаю за сенсеем Какаши. Успокаивала себя тем, что это лишь внешнее отвлечение от какой-то пустоты, что пришла в душу после разочарования в любви к Саске. Думала, что смотрю совершенно машинально на его равнодушные глаза, серебристые волосы, длинные пальцы, вечно державшие эту пошлую книжку… Внутри ничего не рождалось, не трепетало, как при виде Саске. Не хотелось броситься в объятия на шею… Даже думать об этом было как-то странно. О собственном сенсее, которого я знала, ещё когда была совершенно глупой девочкой, ставшей шиноби… Ну просто потому что хотела пойти туда, где Саске. Какой же бред. Я дурочка совершенная. Всë изменилось в один миг на миссии, когда мы вынуждены были провести ночь в холодной пещере (то было самое безопасное место). Я замерзала, но использовать чакру для тепла было нельзя — она могла понадобиться в любое мгновение и стоило еë тратить более рационально. Мы даже не стали разводить костëр, чтобы не привлекать внимание, и пришлось трястись на тонком спальнике, разделявшем меня с ледяной землëй, периодически выдыхая на собственные замëрзшие руки. Я не обратила внимания тогда, смотрел ли сенсей на меня или же нет — не знаю, но в один момент я услышала его голос. — Сакура, перестаскивай свой спальник ко мне: так теплее будет, — я удивилась этому. Никогда раньше мне не приходилось спать с кем-то так близко. Тем более, со взрослым привлекательным (даже когда любила Саске, отрицать этого никогда не могла) мужчиной. Робея, я сделала то, что велел сенсей и, отвернувшись, устроилась рядом с ним. Я слышала его размеренное, спокойное дыхание, а собственное сердце колотилось, как бешеное. Должно быть, это были первые признаки моей новой пришедшей любви, но тогда я этого не осознала. Какаши-сенсей был настолько рядом… Это оказалось приятнее, чем я вообще молла предположить. Я вся сковалась, не в силах расслабиться рядом с ним, и он неожиданно обхватил рукой мою талию, прижимая моë хрупкое тельце к себе. А тот момент мне показалось, будто я совершенно задохнусь от ощущений. В тот миг наши сердца и души были так близко… Он так обо мне заботился… Неужели Какаши-сенсей ко мне неравнодушен? Мысль об этом заставила меня покрыться румянцем и вслушиваться в его спокойное горячее дыхание, соблазнительно опаляющее мою шею, следить за движением его рук (пару раз, когда он думал, что я уже сплю, одна из них легко скользнула на моë бедро, и это заставляло сходить с ума окончательно). В холодной пещере нам было жарко. Я кожей чувствовала его особое тепло, какое мог дарить только любящий человек. Я заснула с мыслью о том, как зарождается между нами какая-то искорка. *** Наша миссия подходила к концу, и мы уже направились к небольшому отелю, где могли бы отдохнуть какое-то время. Но с той самой ночи сенсей совершенно не выходил у меня их головы. Я стала замечать его взгляды, то, как он порой касался меня, как бы невзначай. Теперь мне стали ясны все его действия: и то, как он после миссии однажды провожал до дома, и его помощь, и то, что он интересовался моим состоянием, и даже та самая ночь. Я ему точно нравилась. Должно быть, он был в меня влюблëн. И что самое странное — мне эти мысли нравились. Нравилось, что это было именно так. Но как всë это? Мы не сможем быть вместе: он ведь мой сенсей, он намного старше, да и мне так мало лет… Родители мои такое точно не одобрят. Но как быть, если два сердца наконец нашли друг друга в холодном и жестоком мире? Мы добрались до отеля, где были горячие источники. — Сакура, не хочешь расслабиться в горячей воде после напряжëнных дней? — твой голос звучал так равнодушно, но я знала, что это напускное! Такими намëками просто так не разбрасываются. Я отчаянно покраснела, но согласилась. И, как оказалось, не зря. Раздетая до гола и завернутая в одно банное полотенце, я вышла к воде, ощущая кожей горячий пар и влажность, царившую в помещении. Я мгновенно покрылась мурашками, когда кончики пальцев ног погрузились в воду. Медленно заходя глубже, чувствовала, как вода обволакивает тело, щекочет мои самые потаëнные и чувствительные места, пока наконец не погрузилась по грудь, откинув голову на бортик. Но вдруг я услышала чьи-то шаги. Тут же обернувшись, заметила самого сенсея и на мгновение обомлела — совсем забыла, что здесь смешанное купание. Покраснев, я погрузилась в воду почти по самые глаза, а он, тихо усмехнувшись, зашëл и устроился рядом со мной. Всë в этой же чëртовой маске. — Ты хорошо постаралась на этой миссии, — я невольно улыбнулась. Ты никогда меня раньше не хвалил. Быть может, боялся открыть свои чувства? Интересно, что тебя подтолкнуло всë-таки проявить их? — Спасибо, сенсей, — тело само непроизвольно двинулось ближе к нему. Ками-сама, что я творила? Какая страсть во мне проснулась? — Ты красивая, Сакура, — я почувствовала, как твоя рука скользнула по моему бедру, и едва не потеряла сознание. Никто прежде меня так не любил! Сердце стучало так, будто должно было вот-вот выпрыгнуть из груди, всë тело мелко задрожало, в животе запорхали все бабочки мира… Даже рядом с Саске я никогда себя так не чувствовала! Что же ты сделаешь дальше? Обхватишь за талию, чуть поднимешь над собой уверенно и, глядя в глаза, признаешься в чувствах? Снимешь маску и поцелуешь нежно-нежно, как в последний раз? Свою маленькую девочку, которую сам воспитаешь? Или быть может… Нет, Сакура, нельзя о таком было думать! Какаши-сенсей бы не сделал чего-то большего сейчас! — Ты почти расцвела, Сакура. Но ещё ты не взрослая. Ты уверена? — Ками-сама, да я мысленно уже вся твоя! Твой взгляд сведëт меня с ума… — Конечно, сенсей, — я подалась тогда чуть вперëд, положив руки на твои плечи. Но ты, посмотрев на меня как-то странно, отстранился и направился к выходу. Я стояла тогда, разочарованная, едва не плача, когда сенсей оставил меня, взглянув только напоследок. И я не понимаю сейчас: что сделала не так? Как его отпугнула? Как мне теперь жить, когда в сердце новая любовь? Он ведь… Такой красивый, такой недоступный и надëжный, сильный — мой идеал… Что мне теперь делать? Была бы я хоть немного старше, быть может, возраст был преградой? Я бы подарила ему, такому одинокому, всю свою любовь… Что же не так? С миссии мы вернулись, но совершенно не разговаривали. Как же… Быть теперь? Засыпая, я могу мечтать лишь о нашей любви и встречах… Какаши Хатаке, ты свëл меня с ума!