Сложности семьи Аккерман

С каждым днём все трудней таиться, сложно помыслы скрывать Странный жар внутри томится, что душу мне успел сковать Это чувство скоро станет безысходною тоской На край света побегу я следом за тобой

«[Vocaloid RUS cover] Len & j.am — Magnet (remake) [Harmony Team] "

Микаса в которой раз протирает этот чертовый комод. Зачем только Леви принёс его, если сам никогда не хранит там вещи? Её убираться лишний раз заставить? Он, как отец, пытается учить её своему порядку, но будто порядок может содержать лишь она одна в этом большом доме на Новой Золотой улице. — Чертовый Эрен. — шипит она, кидая тряпку на комод. — Их, наверно, убираться не заставляют. — О, ещё как заставляют, мой чёрный котёнок. — Леви заходит в комнату и смотрит на Микасу улыбаясь. — Знаю, что наказания он там с лихвой получает. Микаса недоверчиво щурится, но не перечит. Негоже тому, кто заменил и отца, и мать, перечить. Да и бессмысленно. Всё равно будет так, как скажет он, хоть дуйся, хоть кричи. Всегда спокойный и рассудительный Аккерман вытерпит от своей названной сестры всё, что та будет делать. Лишь бы дом не разнесла, как в тот раз, когда Эрен у Аккерманов в Разведку отпрашивался. Ну, как отпрашивался, сказал, что всё равно из дома сбежит, а наёмников Леви обманет, если те его как-то выкрасть захотят. — Как работа? — интересуется девушка, устало зевая. Леви подходит к стулу и принимается расстёгивать на рубашке пуговицы. Девушка отворачивается, ворча себе что-то под нос. Ей уже давно исполнилось семнадцать, и Аккерману пора бы это уже учитывать, когда он вот так вот спокойно раздевается перед ней. Конечно, он много раз снимал перед футболку, когда нужно было обработать раны или вытащить пулю, но тогда это нужно было для дела. — Поймали Фёдора. — сухо отвечает Аккерман, вешая рубашку на спинку стула. — Чёртов козёл даже не удосужился спрятать трупы. — Ты сегодня не в духе. — замечает Микаса, подходя к окну и выглядывая на улицу. — Есть немного. Снова этот Смит на нервы капал. Этот умный баран даже когда пьёт, свою выгоду ищет. В очередной раз зовёт в разведку свою, будто за стенами дел у меня нет. Леви фыркает, вспоминая горящие глаза Смита и его нахальную улыбку, после чего трясёт головой. Нет, это они уже проходили, и не раз. Эрвин предложил ему стать солдатом ещё в тот раз, когда об их шайке мстителей узнали в окрестностях города. Но Леви ещё тогда дал понять, что его занимает то, что находит внутри стен и пока он лично не выжжет всю гниль общества, о других свершениях думать не намерен. Была у него и ещё одна причина не вступать в разведку. Оставшиеся названые брат и сестра, за которыми мог присмотреть только он.        Когда Леви было семь лет, его мать тяжело заболела. С каждым днём ей становилось всё хуже и хуже. Смертельная худоба и бледность пугали её сына, но тот продолжал заботиться о матери, надеясь на лучше. Впрочем, то самое лучшее и произошло. Дядя Кенни Аккерман пришёл навестить свою родную сестру и, застав её и Леви в таком положении, в срочном порядке вытащил их на поверхность. Леви до сих пор помнил, с каким восторгом смотрел на синее небо и плывущие по нему облака, с какой радостью чувствовал на себе припекающее солнце. — Эти люди позаботятся о вас. — сказал Кенни, стуча в дверь небольшого домика. Милая на вид и характера Микуру Аккерман и добросовестный трудяга Леон Аккерман приняли гостей как родных. Выделили небольшую комнатку. Кормили и носили лекарства. Жизнь в семье Аккерманов казалась сбывшейся мечтой. Жили они отдельно от людей, рядом с небольшим лесом. Общались с охотниками, с которыми работал Леон. Летом Леви с матерью ходил на небольшой пруд, а зимой Кушель чаще всего лежала в постели и болела, так что сын заботился о ней, следя за её питанием и бегая за лекарствами. Позже, Микуру родила дочку, которую назвали Микасой. Росла она милой и такой же женственной, как и её мать. Леви, помогавший с хозяйством, охотно принялся водить с ней. Катал на спине, сопровождал во время прогулок, тащил на себе, если девочка устанет или поцарапает коленки. Рос бы он обычным мальчишкой, если бы не работорговцы, пришедшие в их дом. Леон в то время был на работе, а Кушель с Микуру сидели на кухне и что-то готовили. Приближение незнакомцев Леви заметил, сидя на дереве. Если бы не его тогда внимательность, не известно бы, чем бы могло обернуться в то утро. Предупредив Микасу, мальчик добежал до Лео и его охотников, после чего мужчины двинулись на помощь. Впрочем, что Кушель, что Микуру особо не испугались. Вовремя осознав, что происходит, они смогли вытащить припрятанные Кенни револьверы и наставить их на бандитов. После того случая маленький Леви всё же решил, что должен сам научиться защищать родных. Найти дядю Кенни было не просто, зато вот обучить мальчика убивать мясник с радостью согласился. Так обычный ребёнок взял в руки совсем не детскую игрушку. Как бы Кушель не противилась, Леви продолжал обучаться у своего дяди, что в последующем только сыграло ему на руку. Мир был слишком нетерпелив к слабым, а чернь множилась, поглощая невинных людей. Как бы не было прекрасно детство Леви, юность его обернулась кошмаром. Местный бандит Леонов расправился сначала с Леоном прямо в лесу, затем, используя добытый ключ, пробрался в дом, когда женщины мирно дремали после работы в полях. Микаса, будучи ещё десятилетней девочкой, смогла каким-то образом улизнуть, успев ранить бандита в ногу. Она укрылась в доме Йегеров. А когда доктор Йегер с полицией и вернувшимся из города Леви зашли в дом, встретили их изуродованный и явно изнасилованные женские тела. Так Леви Аккерман в возрасте двадцать один год встал на свой путь карателя. Боль от потери семьи, ненависть к себе из-за того, что не успел, не защитил, подтолкнули его снова просить помощи у дяди. Тот с неохотой, но согласился впустить племянника в общество полицейских, где Аккерман получил и научился пользоваться УПМ. Будучи в одних кругах с Кенни, что резко из бандитов стал капитаном секретного отряда королевской полиции, парень мог спокойно разнюхивать нужную ему информацию. Леонова оправдали, когда тот дал на лапу продажному судье, но вот только жизнь его не оправдала. В тот же вечер он был найден мертвым в своём собственном доме. Кто это с ним такое сотворил, думать даже много не надо. Вечно оставаться в семье Йегеров Микаса не могла. Да и сам Леви, привязавшийся к сестре не только любовью, но и долгом перед её семьей, хотел сам обеспечить девочку всем необходимым. Так ловить и убивать преступников стало работой для Аккермана, а забота о названной сестре — приятной обязанностью. Дом, глава легальной бандитской группировки, построил знатный. Большой, в два этажа. Образование своему чёрному котёнку оплатил сполна. Да, собственно говоря, даже на одежду не жалел. Для семьи всё работал. А когда стена Мария пала, к нему на хвост упал ещё один ребёнок, которого сердобольная Микаса не хотела оставлять на улице. Леви, помнив о доброте Гриши и его жены, согласился. Он не мог отказать Микасе. Только со временем говорить ей «нет» научился.        Если Леви был так неприятен настырный Смит, почему он согласился встретиться с ним сегодня в том отвратительном баре? Ответ на этот вопрос был главной причиной постоянной головной боли у бедного Аккермана. Смит был лисой, а его подчиненные намного умнее Толстолобов из полиции. Поэтому именно к ним мужчина и обратился. Нужны были ему документы, которые Найл Доук украл у Кенни. Своего дядю Леви не видел уже как года три, но имел достоверную информацию о том, что нужные бумаги всё ещё существуют и хранятся у Найла. Только вот где именно, глава не знал. Его команда уже проникала и в дом главнокомандующего военной полиции, и в сам штаб, дабы осмотреть личный кабинет Доука. Всё было в пустую. — Зачем тебе эти документы? — устало спросила Микаса, оборачиваясь. — Думаешь, Смит может как-то помочь найти их? Леви уже переоделся и складывал свою одежду в шкаф. Чистюлей был он редкостным, но Микасу это в нём даже восхищало. Её вообще многое в нём стало восхищать. Его голос, походка, мужественные черты лица и уставшие серые глаза. Однажды поздно ночью она с ужасом осознала, что видит в нём мужчину, и мало того, что видит, так ещё и хочет. Только вот как назло, Леви стал относиться к ней более холодно и чаще всего проводил время в своём кабинете, перебирая какие-то документы, или просто возвращался лишь под утро, когда девушка уходила помогать в больницу. Микаса чувствовала, что между ними что-то не так, но так и не осмеливались спросить у Леви, что именно. — Ему тоже выгодно, получить тот пакет документов. Да и он Найла лучше знает. Найдет как разболтать. — Аккерман пошел к двери, даже не удостоив озабоченную девушку взглядом. — У нас сегодня захват Эдгара, так что вернусь снова под утро. Микаса шумно выдыхает воздух и резко делает шаг вперёд, хватая Леви за руку. Он оборачивается, смотрит на неё сердито, а она лишь хмурится. — Я что-то сделала не так? — спрашивает она тихо. — Нет, с чего решила? — серые глаза пристально смотрят на неё. — Ты стал холоден ко мне. — спокойно повторила она, сильнее сжимая его руку. " Если бы ты только знала" — устало думает Аккерман, освобождаясь от цепкой хватки. Девушка отпускает руки, но продолжает на него смотреть. На этот раз, с откровенной злостью. — Я устал. — обманчиво ледяным голосом говорит он, и снова отворачивается. — Поговорим потом.

***

Сидеть на крыше согнувшись в три погибели тяжело. Спина и ноги начинали ныть и с каждым часом раздражительность Леви становилось всё больше и больше. Мало того, что он снова не будет ночевать дома, так ещё и Микасе нагрубил. Она даже провожать его не стала. Как бы дел не натворила. — Глава, объект задерживается. — тихо шепчет Михаил, потирая озябшие ноги. — Серьёзно? А я и не заметил. — раздражённо хрипит Леви, продолжая следить за богато украшенным домом. — Сука он ещё та. Хитрожопая. Думать ему бы о задании, да в голову всё Микаса лезет. Глаза эти, её печальные, длинные чёрные волосы, по прикосновениям к которым он так скучает. Когда была она ребёнком, он сам заплетал её волосы и постоянно гладил их, наслаждаясь их мягкостью. Он приходил с задания, она вместе с Эреном накрывает ему на стол, затем садиться рядом и улыбается, жуя принесённую им сладость. Когда Эрен дёрнулся в кадетский корпус, она, уперев руки в бока, заставила его начать её учить. Учил всему, что сам умел. Пользоваться Упм, стрелять из оружия, бросать через себя людей. Часто отправлял ей в качестве тренировочных манекенов своих ребят, что каждый раз возвращались покалеченными, говоря о том, какая у их главаря сестра сильная. Сестра. Верно. Она его сестра, с которой он вырос на поверхности. Сестра, о которой он заботился столько времени. Леви так долго был для неё братом, что и забыл, что никакой кровной связи между ними не было и быть не могло. Лишь род один, сила одна, но ничего более. Сомнения всё лезли в его голову. Вдруг они кровные? Была бы она ребёнком, это было бы неважно. Всё тогда бы просто было. Но нет. Она выросла, стала молодой девушкой, а он в эту молодую девушку влюбился. Вот и мучается сейчас, не зная, что с этим дальше делать. Во-первых, она, возможно, его сестра, во-вторых, он на одиннадцать лет её старше. Вечно у него всё сложно. Даже влюбиться угораздило в приёмную сестру, которую сам ещё и выкормил. «Достать бы тот листок…» — думал про себя Аккерман. — «Тогда хоть как-то бы стало проще. По крайней мере, не чувствовал себя бы таким извращенцем.» От тревожных мыслей болела голова, но Леви продолжал внимательно наблюдать за обстановкой. Вскоре из-за угла вылетела повозка, окружённая охраной. Мужчина напрягся, вытащил оружие и прицелился, внимательно следя за выходящей из повозки фигурой. Палец уже готов был нажать на курок, как вдруг Эдгар обернулся к карете, предлагая кому-то руку. В следующую минуту орт туда вышла Микаса, облачённая в легкое розовое платье. — Глава, там ваша сестра! — удивился Михаил. — Почему вы… — Молчать! — сухо приказывает Леви. — Сам не знаю, что происходит. Видимо, придётся вызывать остальных. По-тихому не получится. «Твою мать, Микаса, что ты, блять, задумала?» Не желая медлить, капитан, подавая сигнал дежурившим на другой крыше людям, сиганул ближе, подполз к краю крыши, затаив дыхание, осматривая дом и стоявшую возле него охрану. Искал самый удачный ход, за которым бы не следили. Наконец, обнаружив окно на втором этаже, выходящее в небольшой садик, приказывает: — Михаил, возьми Люциуса и Сару. Ваша задача отвлечь охрану от сада. Мужчина кивает и покорно летит исполнять приказ. Глава, поправив УПМ, дожидается, пока его банда отвлечёт сволоту Эдагар, после чего незаметно приземляется на дерево рядом с тем самым примеченным раннее окном. Капитан не знал, почему Микаса, зная, что будет облава, пошла в дом к Эдгару. О том, что она влюбилась в маньяка и насильника, и речи быть не могло. Но другой причины воспалённое сердитое сознание мужчины найти не могло. «Чёрт.» Стоило ему только двинуться в сторону окна, как вдруг оно открывается, и из-за задёрнутых плотных штор высовывается довольная голова с шапкой чёрных взъерошенных волос. Заметив капитана, Микаса хитро щурит глаза, словно настоящая кошка. В темноте улицы едва заметная струйка чужой крови, стекающая по её щеке, в них к подбородку. — Вылезай. — холодно требует капитан. Девушка, кивая, наступает ногой на карниз, после чего, ловко прыгая, цепляется за массивную ветку стоящего дуба. Долго не думая и не о чем больше не спрашивая, Аккерман хватает её за талию, и они взлетают над улицами ночного города. Она жмётся к нему. От холода, а не от страха. Мужчина, снова оказавшись на крыше, ставит её на ноги, сердито смотря в её казавшиеся чёрными глаза. — Глава. — встревает внезапно появившийся Михаил. — Не сейчас. — зло прерывает его Леви, в молчаливом ожидании продолжая смотреть на девушку. — Он мёртв! — пожав плечами сказала она, обращаясь к Михаилу. В качестве доказательств юная Аккерман достаёт из-под платья окровавленный нож. — Думаю, проститутка, убившая местного лицемера, вызовет меньше волнений чем если бы банда правосудия продырявила бы ему голову. Леви цокает, подходит к ней ближе, и, грубо хватая за плечи, встряхивает. — Сколько раз говорил тебе: Не лезь в мою работу! Она морщится, смотрит на него с укором. Тем временем Михаил продолжает следить за Аккерманами, раздражая Леви ещё больше. — Дома поговорим. — зло цедит мужчина, после чего, хватая её за талию, приказывает подчиненному: — Всем возвращаться на базу. С этой разберусь сам. Они взлетают над притихшим городом. Микаса каждой клеточкой своего тела чувствует, как напряжены его мышцы. Чувствует, что он зол, но это ей даже нравится. Захотелось дотронуться до его лица рукой, провести пальцем по линии губ, но она вовремя одёргивает себя, вспоминая, что он относится к ней только как к родной сестре. Ничего более.

***

— И что это было? Аккерман заводит Микасу в ванную и открывает кран с холодной водой. Её руки были в крови, впрочем, как и милое лицо, и это до нервных судорог раздражало Леви. Платье, которое девушка так любила, тоже было испачкано, и мужчина даже не знал, сможет ли отстирать от него кровь. Сейчас ему хотелось лишь смыть с неё следы приключений. — Я уже взрослая, Леви. — упрямо твердит она. — Ты всему меня обучил. Я тоже хочу бороться с преступниками, наказывать тех, кого полиция боится. — А я не хочу тебе такой жизни. — грубо отвечает он, подталкивая Микасу к умывальнику. — Ты красивая девушка, учишься хорошо, зачем тебе руки кровью марать? — А тебе зачем? Ты ведь уже отомстил за нашу семью. — раздражённо отвечает она. Леви не слушает. Наклоняет её ближе к умывальнику и водой смывает кровь с родного лица. Она спихивает со своей головы его руки гордо выпрямляется. — В нашем городе мразей ещё много. Вдруг одна из этих тварей снова явится за тобой? — уже более спокойно отвечает Леви. — К тому же, я не хочу, чтоб они ещё каких-то детей лишили семьи и нормального детства. Если есть сила — значит использовать надо её по назначению. Мир внутри стен прогнил и если я могу восстановить порядок, то почему нет?! — Я тоже сильная, Леви. — девушка опускает глаза на свои руки. Сует их под холодную воду. — Я сама выберу жизнь, которой буду жить. Не тебе решать! — Нет! — Да! — Микаса снова смотрит на Аккермана. На этот раз с настоящей злостью. — Сегодня я доказала тебе, что могу быть частью команды, и ты обязан принять меня! Что там пройти надо чтобы попасть к тебе? Я всё смогу! — Микаса… — он качает головой, устало прижимаясь к стенке. Девушка снимает через верх платье и на глазах у замерившего от неожиданности мужчины бросает одежду в умывальник. Ткань сразу же намокает. Микаса смущённо отводит глаза. «Хотя, чего мне стесняться? Девушки то он во мне всё равно не видит.» Леви в это время не в силах даже глаз от неё отвезти. Сглатывая нервный ком, после чего выходит в коридор, закрывая лицо руками. «Почему у нас с ней всё так сложно?» — измученно думает он, слушая как девушка настраивает душ.       Время было уже позднее. Аккерман, открыв на ночь окно, лёг на большую кровать, пустыми глазами уставившись в потолок. Хватило ему переживаний, когда Эрен, показав характер, вместо полиции за стены пошёл, да ещё чуть ли не убился на первой же вылазке. Хватило ему и Смита, и своих сложных отношений с Микасой. Теперь вот нате. Получите. Чёрная кошка в бой просится. Так ведь даже вразумительных причин отказать ей нет. Силы то в Микасе хоть отбавляй. Один род всё же. Дверь в его комнату открывает, свет от лампы жжёт привыкшие к темноте глаза. — Это я, Леви! — говорит она и заходит без спроса. — Поговорить надо. — Это может подождать? — устало спрашивает Аккерман. — Нет. Завтра ты снова сбежишь. — безапелляционным тоном отвечает она, после чего подходит к прикроватному столику и ставит на неё лампу. Волосы собраны в хвост, ночная рубашка сползла, показывая жаркому взгляду Леви бледные ключицы. Микаса залезает на кровать, ползёт к нему ближе, гипнотизируя взглядом. — Если не возьмёшь меня в свою банду, то я соглашусь на предложение Смита. — Предложение Смита? — Леви хмурится. — Он говорил с тобой? — Он знает о силе рода Аккерманов. Ему нужен либо ты, либо я. Недавно подкараулил меня у лавки с чаем. Обещал свободу, новые открытия. Так что сам решай. Либо я ухожу за стены, либо остаюсь под твоим крылом. — Это шантаж? — Это предупреждение. — Микаса подползает непозволительно близко. — И ты знаешь, что, когда надо, я могу быть упёртой. — Хорошо, только свали пожалуйста. — сдаётся Аккерман, не в силах больше смотреть на неё. — Почему? Раньше ты позволял мне спать с собой. — она отползает от него, но всё равно ложиться рядом на вторую подушку. — Ты стал очень холоден ко мне. Мне вот интересно, почему? Раздаётся усталый вздох. Леви начинает массировать виски. — Ты уже взрослая. Нам больше нельзя. — спокойно отвечает он, хотя в душе уже всё просто ревёт. — Иди в свою комнату. Какое-то время они молчат. Микаса удивлённо смотрит на него, слегка привстав с подушки. — Так ты видишь во мне женщину? — спрашивает тихо, недоверчиво. — А кого я должен блять видеть в тебе? — Сестру. — Так, вали в свою комнату. — Стой! Серые глаза смотрят на неё сердито. Микаса, словно нашкодивший ребёнок, садится на кровать и виновато опускает голову. В её голове бардак, а чувства полностью смешались. Аккерман было несказанно приятно от того, что он всё-таки видит в ней девушку, а не простого ребёнка, которого взял под своё крыло. Считай, первое продвижение в нужную сторону спустя столько-то лет. — Что-то ещё? — устало интересуется он, на что она лишь отрицательно мотает головой. — Тогда спокойной ночи, Микаса. Он ждёт что она уйдёт, но Аккерман продолжает сидеть на его кровати, теребя пальцами край ночной рубашки. «Сказать ему, не сказать? Если скажу, то что он мне сделает? Уж лучше сказать, чем продолжать эту долгую игру в брата и сестру.» — Пожалуйста, иди спать. — Леви дотрагивается до её руки. — Я уже согласился взять тебя, ты своего добилась. Можешь… — Нет! Микаса поднимает взгляд на Леви. В её глазах горела пугающая решимость. Именно та самая решимость, что заставила Аккермана в своё время начать учить её боевым навыкам. Та самая решимость, которая иногда пугала даже его. Словно какая-то демоническая сущность вселилась в его Микасу и предстала перед ним. Уверенная, храбрая. До безумия желанная. — Я люблю тебя, Леви. — уверенно говорит она. Мужчина сглатывает нервный комок, морщится, после чего отвечает: — Как брата. — Нет! — в её глазах читается злость. — Не как брата, а как мужчину. — Врёшь! — его голос срывается на шёпот. Она сжимает кулаки и набрасывается на него, повалив на кровать спиной вниз. Повисая сверху, сдувает выпавшую из причёски прядь. Как же ей надоели это постоянные сложности. Как же ей надоело быть в глазах любимого мужчины глупенькой маленькой девочкой. Она уже взрослая. Она уже не нуждается в защите. Лишь в любви. В его любви. — Знаешь, почему Эрен отказывается приезжать на выходные домой? — её руки крепче сжимаю его запястье. — Он не хочет говорить с тобой, ибо ты снова начнёшь заливать про то, что он мог бы пойти по стопам отца и стать доктором, а не резать титанов. Пойми ты уже! Мы с Эреном больше не глупые дети! Мы сами выбираем свой путь, и ты больше не должен защищать нас! Я выросла, Леви. И я могу нести ответственность за свои чувства, ибо могу различить любовь от помешательства или влюблённости. — Я просто хочу, чтобы у тебя и этого недоноска была достойная жизнь. — не выдержав, Леви вырывается из её хватки. — Я обещал твоей матери. Микаса вздрагивает, машинально прикоснувшись к своему запястью, на котором красовалась отметка. Леви, осознав, что нажал на больное, стушевался. Отвернулся, задумчиво поправляя растрепавшиеся волосы. Ему были приятны слова Микасы. Более того, радость и самый желанный ответ на его самый важный вопрос горячили кровь, почти доводя до безумия. Теперь он был точно уверен в том, что она чувствует к нему. Был уверен в том, что они оба погрязли в этом болоте под названием «Запретная любовь». — В детстве, ты мечтала о свадьбе, и я обещал твоей матери, что найду тебе хорошего жениха. Она говорила, что я, как твой старший брат, должен позаботиться о тебе! Эрен, впрочем, всегда мечтал лишь о том, чтоб убивать титанов. Гриша поддерживал его, поэтому я и отпустил его, хотя до последнего буду считать, что мир за стенами не стоит стольких смертей. — он судорожно выдыхает, снова оборачиваясь к ней. — Мы с тобой брат и сестра. Пусть дальние, но брат и сестра. — с нажимом повторяет он. — Не думаю, что такие отношения будут одобрены нашей почившей семей. Так что я не трону тебя, пока точно не удостоверюсь в том, что между нами нет кровной связи. — Это значит? — Это значит, что я не собираюсь признаваться тебе в любви и ты не признавайся. Мы просто не имеем на это права. Микаса до крови кусает нижнюю губу, после чего послушно слезает с кровати и идёт к выходу, оставляя задумчивого бандита одного. Она тоже получила ответ на свой вопрос. Прекрасно понимает, что большего от Леви не получит. Аккерман был прав. Впрочем, как всегда. Только вот стыдно за своё признание всё равно не было.

***

Смит ставит на половину полную кружку с пивом на стол и закидывает ногу на ногу. Под его пальцами лежит папка, и Леви смотрит на неё, как на рок судьбы. С такой же надеждой и страхом. То, что указано на одном из этих жалких листов, может за одно мгновение развязать запутавшийся клубок, даровав свободу от горячего вето. Теперь, когда все маски сорваны, а чувства открыты, это было особенно важно. Нетерпение, жажда, наконец, всё узнать, выдавало себя через нервно постукивающие по деревянной столешнице бледные пальцы. Лицом Леви был, как обычно, невозмутим. Эмоций перед врагами показывать он не собирался. — Так хочешь узнать о своей семье? — Смит ухмыляется в глазах его мелькают хитрые огни. — Это связано с силой рода Аккерман или с твоей прекрасной сестрой? Аккерман ударяет по столу кулаком, прожигая Эрвина холодным взглядом. Гости бара с опаской смотря в их сторону, начинают нервно перешёптываться. — Что ты хочешь? — Ты ведь с глазами. Видишь, что не особо вы и похожи. Да и разве Кенни не рассказал кем твоя мать является матери Микасы? — Думаешь, меня это интересовало тогда? — Леви щурится. — Чего ты хочешь, Смит? Эрвин делает глоток их кружки. Резко перестаёт улыбаться, становясь максимально серьёзным. — Мне нужна будет помощь твоей банды, в одном деле против власти и полиции. Эрен тоже принимает в этом участие. Мне нужно твой обещание помочь, и согласие молчать. — Что за дело? Смит хмурится, наклоняется ближе и оглядываясь тихо шепчет: — Свергнуть короля фальшивку. Вы столько боретесь с преступностью, но не понимаете того, что самые главные преступники прикрываются липовым правителем. Разве защищать народ не ваше кредо, Леви Аккерман? Леви облокачивается на спинку стула. С недоверием смотрит на Эрвина, после пугающее ухмыляется. — А ты сам то не преступник, Смит? Можно ли верить твоему гениальному плану? Нас пока терпят, потому что мы закону помогаем, и народ за нас, но, думаю, терпение короля лопнет, если мы пойдём против него объединившись с вами. Эрвин делает вид, что смертельно обижен. — Не знал, что великий и ужасный Леви Аккерман трясётся перед королём самозванцем и его шайкой толстосумов. Если согласишься, я дам тебе доказательства. Поверь, они неопровержимы. Когда власть будет в руках истинной королевы она уж точно не забудет про тех, кто помог справедливости восторжествовать. Больше скажу ближе к делу. Ну как? Главнокомандующий протягивает Леви руку. Аккерман медлит, но всё же пожимает её да так крепко что хрустят пальцы. — Я даю своё слово. — Мне нужны гарантии. — Моё слово сильнее всяких гарантий.

***

Микаса сидит на кухне за большим, накрытым белой скатертью столом и внимательно смотрит на то, как Эрен поедает её кашу. Он так давно не заходил домой, что ей порой казалось, что он совершенно забыл о них. Рядом с ним сидел Армин и изучал какую-то книгу. Он пошёл за Йегером следом, несмотря на то, что его то данные были весьма заурядными. Жан, друг, которого Эрен привёл сегодня в их дом, сидел рядом с Арлетом и бросал в сторону Микасы стеснительный взгляды, которые девушка с успехом игнорировала. Парни её не интересовали. От слова совсем. — Ты хотела мне что-то рассказать? — Эрен откладывает тарелку довольно щурясь. — Прости, у нас кормят в разведке какими-то отходами, а тут твоя еда… Аккерман улыбается, вспомнив прошлое. Долгое время она сама готовила еду для Леви и Эрена. Сама изучала рецепты, и составляла список продуктов. Сама придумывала питательное меню пользуясь советами женщин на рынке. Леви тогда был занят построением своего не совсем легального бизнеса и времени на готовку у него совершенно не было. — Верно, помои. — соглашается Жан, краснея, когда девушка бросает в его сторону мимолётный заинтересованный взгляд. — Может мне передачки какие носить? — Микаса взволнованно посмотрела на Эрена. — Всё равно всё наш капитан сожрёт. — встревает Армин, перелистывая страницу. — Или Саша. — Ну так что? — Йегер дотягивается до руки сводной сестры и сжимает её. — Что ты хотела рассказать? Или не хочешь при Жане? — Я... Я могу выйти если надо. — начинает смущаться Жан, но девушка на его бравады лишь снисходительно улыбается. — Я уговорила Леви взять меня в его команду. — почти на одном дыхании выговорила Микаса. Армин отвлекается от книги. Взволнованно смотрит на Микасу, хмуря светлые брови. Эрен же бодро вскакивает со стула и подойдя к Аккерман сильно обнимает её, желая поддержать. Если Леви в их семье был в роли родителя, что постоянно просит быть осторожными, то вот Эрен для девушки всегда был хорошим другом, которому и свои мечты доверить не страшно. — Ты молодец. — радостно говорит Эрен. — Леви хорошо натренировал тебя. Думаю, ты много пользы сможешь принести команде. Жан ёжится на стуле. Хочет что-то сказать, но затыкается, когда входная дверь резко открывается. Эрен, заметив на пороге Леви, выпускает Микасу из объятий. — Не знал, что ты придёшь. — без привычного раздражения говорит ему Аккерман, заходя на кухню. Йегер кивает, не зная, как начать разговор. В последнее время они только и делали что ссорились, и парню не хотелось лишний раз вызывать гнев своего сводного старшего брата. На удивление, Леви тоже ничего саркастичного ему не сказал. Только с неприязнью взглянул на пятно, красовавшееся на форменной куртке парня. — Микаса, нам надо поговорить. — не удостоив Армина и Жана приветствием сказал Аккерман, указывая головой на верхний этаж. — Эрен, с тобой поговорим позже. Ты останешься на ночь? Микаса сразу замечает искорки в серых и на первый взгляд холодных глазах капитана. От этого её бросает в жар, а сердце начинает взволнованно биться, словно предчувствуя что-то значимое. Эрен непонимающе взглянул на сестру, но, видимо, решив, что брат просто не хочет обсуждать дела группы при посторонних, согласно кивает, усаживаясь на своё место.

***

Слегка дрожа, Микаса читает написанные строки. Буквы были плохо разборчивыми и размашистыми, будто писавший этот документ сильно спешил. Конечно, это был лишь жалкий отрывок этого огромного документа, в котором говорилось об эксперименте над сиротами, что должен был создать для короля особую армию. Только вот именно в этом отрывке заключалось, пожалуй, самая главная на данный момент информация. То, что не успели рассказать им родители. То, что навсегда проломит оковы, удерживающие их. — Мы всё-таки не кровные. — шепчет Микаса, сильнее впиваясь пальцами в жёлтую бумагу. — Наши матери и отцы не были связаны между собой кровью. Леви стоит у стены и наблюдает за ней, уже не пряча довольную улыбку. Девушка откладывает бумагу на стол и садится на свою кровать, с облегчением выдыхая. — Ты говорила правду? — Леви внимательно смотрит на неё, пытаясь залезть в душу. Она с готовностью поднимает на него свои красивые глаза. — Ты хочешь стать моей? От его слов стало жарко и так хорошо, что Микаса блаженно улыбается, заваливаясь на кровать. Узел распутался, маски сорваны, преграды сломаны и развеяны по ветру. От ощущения полного дозволения сносило крышу. — Разумеется. — шепчет она, закрывая лицо руками. — Разумеется. Никак иначе и не могло быть! Аккерман подходит к тумбочке. Не спеша открывает ящик, доставая оттуда небольшую старую коробочку. Микаса садится на кровать, удивлённо наблюдая за его действиями. — Я обещал, что у тебя будет муж. — поясняет он, замечая вопрос в её взгляде. — Это мамино кольцо. Она закусывает губу, комкая руками простынь. Леви садится перед ней на колени и, нежно взяв её руку, надевает на палец небольшое и старенькое кольцо. — Если ты будешь моей, то только так. — Вот твои удивятся. Сестра стала женой. — говорит Микаса, нежно гладя уже своего мужчину по щеке. Леви перехватывает её руку и подносит к губам, нежно целуя. Девушка слезает с кровати и садится к нему на колени. Глаза смотрят хитро. От внезапной запретной близости девушка ощутила приятное волнение. Поддавшись эмоциям, Микаса поддаётся вперёд и касается губ Леви своими. Аккерман, словно сорвавшись с цепи, углубляет первый и неопытный поцелуй Микасы, бесстыдно блуждая руками по её телу. Шершавые ладони гладят каждый сантиметр её прекрасного тела. Она была так горяча и сладка, что из головы Леви тут же повыскакивали все остальные мысли. Было уже не важно, что на кухне, там, на первом этаже сидят люди, не важно, что кровать рядом, а он ласкает её на жёстком полу, не в силах взять и положить её на кровать. Столь желанное и до сегодняшнего дня запретное было так близко. Мужчина, торжествуя, кусал её бледную шею, оставляя на ней красные пятна, ласкал руками округлые бёдра, уткнувшись носом в мочку уха. В мыслях лишь одна Микаса, в сердце лишь одна Микаса. Сейчас в его загребущих и жестоких руках извивается его Микаса. Пальцы залезают под лёгкое стёганое платье. Погладив ткань трусиков, залезают и под них, соприкасаясь с мягкой и уже горячей кожей. Безумная искра, мелькнувшая между ними, сорвала последние ограничения, и девушка дрожащими руками принялась расстёгивать рубашку своего мужчины. Леви просит ей приподняться. Он слушается его, дрожа от нетерпения. Аккерман снимает со своей невесты трусики и, закидывая их на кровать, принимается ласкать пальцами её самое нежное и сокровенное. Девушка тихо стонет. Мужчина опускает её на пол и, поднимая подол платья, любуется открытым видом. Микаса, смущённая и раскрасневшаяся, смотрит на него глазами полного безумия и желания, и это лишь сильнее подстёгивает её возлюбленного. Кто-то стучит во входную дверь. Леви дёргается, нервно спрашивает: — Кто? — Леви, мы выйдем до базара пройтись. — Валите! — разрешает Аккерман, дотрагиваясь рукой до её плоти. Когда шаги за дверью стихают, мужчина снимает с себя низ. Она следит за его движениями, не отворачиваясь и даже не смущаясь. Разобравшись, с одеждой Леви наклоняется к ней, нежно целует лаская рукой её промежность. Микаса всхлипывает, царапая его спину. — Теперь, я могу признаться? — томно спрашивает она, проводя пальцем по его шее. — Сколько угодно, душа моя. — Я люблю тебя, Леви. — Я тоже люблю тебя, Микаса. Девушка снова сладко стонет. Леви ловит её стоны губами. Тепло тела становится обжигающим и до невозможности желанным. Вот она. Его драгоценная сводная сестра, его желанная жена, самая прекрасная для него женщина. Столько сомнений, столько и сложности, и всё, наконец, рушится, забывается, тлеет под неистовым жаром их страсти. Заветное становится доступным, и наслаждение наполняет каждую клеточку тела, возвышает на небеса, отравляя ядом привязанности, что переродится сегодня в мучительную зависимость. Леви берёт её на твёрдом полу, совсем смяв бедное платье. Микаса обнимает его, будто делает это в последний раз. Сладость становится невыносимой, разрывает сердце на частички. Дурманящие прикосновения, пошлые шлепки, мокрые поцелуи. Это всё то, что когда-то было запретным, но вдруг в одно мгновение стало открытым и самым желанным. — Думаю, к приходу Эрена тебе надо будет сменить платье.