Объятия.

Даже у самого грубого, чёрствого, и, как казалось, неприкосновенного человека, иногда наступает момент в жизни, когда единственным его желанием становятся объятия. Просто прижаться к другому, желательно дорогому тебе человеку, и обнимать его так, что бы кости поломались. Вот и Рэй сейчас сидел в своей комнате, а хотел бы оказаться в объятиях. И не кого либо, а Кадзуки. Вот просто обнять его, и остаться в таком положении на несколько часов, пока не станет лучше. Сейчас была глубокая ночь, на небе виднелись яркие звёзды. Мири, и, как был уверен Сува, Кадзуки, уже спали. Лишь он сидел в своей комнате, глядя в окно и думая о том, как ему не хватает просто тепла. Ночь за окном ассоциировалась лишь с холодом, от чего лучше не становилось точно. А вот в объятиях Курусу было тепло. Рэй был в этом уверен, пусть никогда блондина и не обнимал. Никогда до этого ему не хотелось ощутить тепло чьего-то тела, только сейчас, когда воспоминания о детстве нахлынули на него с новой силой, и он сидел в своей комнате, опустив голову на колени. Сил не было даже на видеоигры, которые, как казалось ему ещё недавно, были самой главной вещью в его жизни. Только вот теперь самое главное место в его сердце занимала малышка Мири, которая так нежданно появилась в их жизни. Да и Кадзуки, в чём Рэй боялся себе признаваться, всё чаще прослеживался в его туманных мыслях. Рука опустилась на телефон, музыка в наушниках резко затихла, отчего Суве вовсе стало не по себе. До этого лишь желание объятий съедало, так теперь ещё и тишина давила на мозг. Он снял наушники и поднялся на ноги. Надеясь на то, что Кадзуки спит, Рэй вышел из комнаты. Миновал тёмный пустой коридор, и открыл двери в кухню. Последнее, что он ожидал увидеть — включенный свет, и сидящий на стульчике Курусу, устало положивший голову на руку. Его взгляд был направлен в окно, на тёмное небо. Когда двери кухни открылись, он вздрогнул и повернулся к Рэю. Сначала его спокойное и безмятежное выражение лица сменилось недопониманием, но после же на нем расцвела теплая улыбка и нежный, усталый взгляд. — Почему не спишь? — Спросил он, окончательно поворачиваясь к Суве лицом. Тот, не ожидавший увидеть кого-то в такое время, застыл, но сразу же расслабился, неопределенно пожал плечами. — Молока выпить хочу, — сказал он первое, что пришло в голову, лишь бы между ними не стояла тишина. Кадзуки вновь устало улыбнулся. — Я подогрею, — сказал он, поднимаясь со стульчика. Спокойными и лёгкими движениями достал из холодильника пакет молока, после чего достал кастрюлю из кухонного шкафчика. Налил молоко в кастрюлю и поставил его греться. — Спасибо, — кивнул Рэй. В последнее время он всё чаще начал благодарить Курусу и улыбаться в присутствии Мири. Они действительно делали его счастливым. — Сам чего не спишь? Курусу опустился на стульчик, и вновь положил голову на руку. Вздохнул. — Не знаю. Слишком много думаю, вот и уснуть не могу. Рэй понимал. Даже очень. Раньше он засыпал без проблем, но в последние дни слишком часто думал о Кадзуки и объятиях, что препятствовало сну. — О чём думаешь? — Рэй всё же решился спросить. Курусу лишь устало улыбнулся, прикрывая глаза. — О том, что Мири очень хорошая девочка. Другого ответа Рэй и не ожидал. Кадзуки очень полюбил эту девочку, как и сам Сува. Спустя считаные минуты, проведенные в молчании, Кадзуки поднялся со стула и подошёл к плите, на которой стояло молоко. Выключил газ, достал чашку. Начал переливать молоко из кастрюли в неё. А Рэй сделал шаг вперёд. Он совершенно не контролировал своё тело, ноги сами шли вперёд, приближаясь к Кадзуки. Курусу уже поставил кастрюлю обратно на плиту, но так и продолжил стоять спиной к Суве. А тот, не осознавая до конца, что делает, обвил руками его талию, положив подбородок ему на плечо. Он почувствовал, как напрягается тело Курусу, но спустя несколько мгновений он расслабился, взяв руки Рэя, что обвивали его талию, в свои. Счёт времени был утерян. Сколько они так простояли оба не знали, но и всё равно это было не важно. Рэй понял, что не ошибся по поводу того, что в объятиях Кадзуки очень тепло. Курусу же просто наслаждался долгожданной близостью. Когда Рэй отстранился, он повернулся к нему лицом. Улыбнулся, обвил руками его торс, уткнулся лицом в кофту, вдыхая её запах. Стиральный порошок и мужской одеколон. Сува зарылся лицом в его волосы, улыбаясь. Кадзуки поднял голову, несколько секунд смотрел в его глубокие, тёмные глаза, после чего оставил лёгкий, быстрый поцелуй на губах и вновь прижался к его кофте. Рэй еле устоял от такой неожиданности. По коже пробежалась мурашки, губы растянулись в смущённой, мягкой улыбке. — А ещё я думаю о тебе.