Лифт III

С трудом и, естественно, не с первого раза вставив гребаный ключ в замочную скважину, оба, не прерывая начатого в лифте поцелуя, ввалились в квартиру Павловой. Как только они убедились, что дверь надежно заперта и что сейчас никто их не побеспокоит, парочка, спотыкаясь о всевозможные преграды в виде углов тумб, шкафов и складок ковров, благополучно добралась до дивана в гостиной. Ирина не успела понять, каким образом ее уперли тазом в сиденье дивана. Однако оно, стоит заметить, неприятно давило на тело, что сподвигло женщину уложить ладони на плечи Анатолия и отодвинуть его от себя. — Анатолий Борисович, позвольте задать весьма откровенный вопрос столь серьезной персоне, как Вы, — пальцы скользнули к груди, забираясь под пиджак и основываясь там же, однако давление, оказываемое на его тело в надежде сохранить дистанцию, меньше не стало. — Я очень внимательно слушаю, — чиновник, судя по хитрому взгляду бездонных серых глаз, принял правила игры, расположив правую ладонь на талии Ирины, а левую, точь в точь как и подобает всем глубоко порядочным людям, на одной из ягодиц. — Вы сладкоежка? Это, наверное, было совсем не то, что он ожидал услышать сейчас. Недоумевающий взор Анатолия устремился к ее лицу. И кто бы мог подумать, что сейчас, в ее-то положении, она станет спрашивать такие глупые вещи? — Еще какой. — У меня есть шоколад и… коньяк. Смотря что Вам по душе, — лицо озарилось хитрой улыбкой, а она сама, точно лиса, ловко вывернулась из крепкой хватки рук Анатолия и поплелась к шкафчикам. Мужчине не оставалось ничего другого, кроме как направиться в ее сторону и наблюдать. Стоило отметить отточенность и скорость действий, словно она повторяла такой ритуал сотню раз на день. Из раздумий вырвал стук уже наполненных алкоголем бокалов о столешницу. Спустя мгновение рядом расположилась коробка шоколадных конфет. Ирина изящными движением руки подвинула к себе стул и присела напротив Анатолия, чтобы разглядеть каждую реакцию, каждую эмоцию на его, кажется, чему-то удивленном лице. Не успела она и опомниться, как конфеты резко, словно по волшебству, исчезли со стола. И если бы Ирина не сидела напротив, она бы, ей-богу, подумала, что они испарились. Однако наглая лыба на лице Аленикова и шуршание под столом твердили об обратном. Сегодня определенно день совершения глупых вещей! Неприятное шуршание под столом стало громче. Бумажная подушка из-под конфет оказалась на поверхности, как и ладонь Анатолия, между пальцами которой удобно расположилось шоколадное лакомство. Тот приблизил конфету к своим губам. — Что ж, у меня не остается других способов, кроме как украсть эту злосчастную конфету из Ваших рук. Ирина осторожно и медленно, будто чего-то остерегаясь, двинулась в сторону лица незаметно улыбающегося мужчины. Спустя мгновение оказались неприлично близко. Вот она, кульминация, черт подери! Заведующей не хватает пары миллиметров, чтобы перехватить эту проклятую конфету и наконец поглотить ее, прежде чем Анатолий самым наглейшим образом ее прерывает. Воспользовавшись ее ошибкой в расчетах, тот снова спрятал конфету под стол, и, пока не стало поздно, быстро столкнулся своими губами с ее. Все произошло слишком быстро. Слишком неожиданно. Нужно сопротивляться. Ирина вновь уперлась руками в его плечо, как бы уведомляя о том, что продолжения быть не может, однако ждало ее исключительно разочарование и чрезмерно бесячая настойчивость Анатолия. А бесячая ли? Ощутив неприятное давление на живот со стороны барной стойки, хрен пойми зачем установленной в таком неправильном месте, она нехотя отстранилась от чиновника. Анатолий, заметив это, все-таки предоставляет ее вниманию свою ладонь, но не увеличивает расстояние между их лицами, и, словно по волшебству, конфетка, ранее находившаяся в крепкой хватке руки Анатолия, перебралась в рот Ирины. Павлова оцепенела. Запястья будто сковали холодные на ощупь наручники, вызывающие неприятный зуд на коже при каждом случайном соприкосновении ладоней, а ноги затягивал зыбучий песок. Самое то! Сейчас хотелось провалиться под землю. Стараясь делать вид, что ничего не произошло, Ирина подняла бокал с алкоголем вверх, оценивая свои возможности выпить или не выпить такое количество сейчас, однако расслабление сейчас было жизненно необходимо. Она сделала один глоток. Анатолий, все это время не сводящий с ее лица взгляда, вновь приблизился к губам. Аккуратно потерся кончиком носа о ее. Втянул в поцелуй. Не почувствовав сопротивления с ее стороны, встал со стула и перешел баррикаду в виде барной стойки, прихватив ее с собой. Ирина охотно отвечала на все действия так, как в трезвом состоянии себе бы не позволила, и Анатолия это вполне устраивало. Он, абсолютно неприличным скольжением коснувшись ее ягодиц, вжал Ирину в диван, попутно стягивая успевший поднадоесть за этот вечер пиджак — хотелось, знаете ли, запечатлеть эту женщину без всего. Расстегнутая и до блеска отполированная пряжка ремня с грохотом повалилась на пол, а вслед за ней и их брюки, рубашка и блуза. Сегодня он действовал предельно нежно. При любой предоставленной возможности целовал, чтобы приглушить громкие стоны, зализывал ранки от мягких, почти невесомых укусов, касался, вдыхал запах ее волос… Ее запах. Она наслаждалась его умелыми действиями, будто бы Анатолий мог наблюдать невидимые никому, кроме нее и него, кнопки, и последовательность и скорость, с которыми нужно на них нажимать. Просто было хорошо вдвоем. В процессе оба чувствовали нечто большее, чем просто слияние своих тел. Это нечто коснулось всех фибр души, затронув самое сокровенное и, наверное, давно ими не ощутимое. Нечто прошлось по пыльным струнам их внутреннего «Я». Сыграло подобие любви и замолчало навсегда.

***

Слипшиеся после сна глаза Анатолия разомкнулись. Мужчина сглотнул, приподнялся на локтях. Хорошенько проморгался, чтобы сфокусировать свое зрение на объектах, затем скользнул взглядом по помещению. Анализ привел его к выводу, что место напоминает спальню. Алеников принял сидячее положение, потянулся. Незаметно прикусил губу. Неподдающийся стоп-сигналу поток мыслей рванул в голову. Они переспали. Снова переспали. Настораживали чувства, которые он испытал после того, как процесс закончился. Настораживали действия Ирины: легкие поглаживания по его голове, незамудренные смазливые поцелуи в скулу, объятия… В этом определенно было что-то свое. А наиболее настораживающим был тот факт, что Анатолию это нравилось. Сопение заведующей вынудило его отогнать от себя все размышления, решив, что он выделит для этого отдельное время. Время для того, чтобы подумать. Анатолий вновь принял лежачее положение, осторожно обняв Ирину сбоку. Словил себя на мысли, что ему нравится смотреть на нее такую. Домашнюю. Лицо озарилось улыбкой. Не той, которой мы все пользуемся ради формальности и соблюдения банальных правил. Искренней. Чиновник бросает взгляд на открытое плечо. Затем на ключицы. Наклоняется, чтобы поцеловать. Сухие губы смыкаются, создавая подобие поцелуя. — Ну, вставай, Ир, — прошептал тот, не отрываясь ключиц, — ты, кстати, очень сладкая. Ответом ему послужило лишь ее натягивание одеяла на свое лицо. Ирина, почувствав щекочущие кожу поцелуи, укуталась потеплее. — Тебе вчера сладостей не хватило? — из-под одеяла, в которое получше укутались, послышалось невнятное бурчание. Кот, наблюдавший за этим прекрасным утренним спектаклем, но все-таки решивший, несмотря на непривычное присутствие в спальне второго человека, потребовать свой корм, запрыгнул на хозяйку сверху, довольно завиляв длинным хвостом