Вирус в системе

      Не существовало ничего, кроме тьмы и звука. Он не мог бы сказать точно, как найти его источник. Напоминал писк приборов. Но в этом не было смысла — если есть только тьма, то откуда же здесь есть что-то ещё? От этой логики мужчина пытался отталкиваться какое-то время, после чего безнадёжно махнул рукой. При всём желании, он не мог бы вспомнить, что привело его сюда. То, что шло до мрака, расплывалось в несуществующем тумане. Только треск костей вызывал ещё больше вопросов, как и капли крови на полу и крики. Конечно же, он помнил основные вещи.       Его зовут Фредди, это известный для него факт. Было бы странно, назови он себя по-другому. Он с непониманием огляделся вокруг себя. Этому месту плевать же на формальность, верно? О да, какая же глупая затея, мистер Фазбер, думать, что от знания мелочей что-то изменится. Но это лучше, чем совсем ничего. Он неуверенно кивнул самому себе, пытаясь воодушевиться. Хорошо, ещё он помнил, что ему двадцать пять лет... а может и больше. Кто знает, скоро же должен быть день рождения. И это не так важно, хотя и приятно думать, что в будущем он отпразднует с друзьями.       «Он когда-нибудь проснётся?»       Точно, друзья. Им же было бы грустно, если бы он их забыл? Фредди пытался не думать о том, что они бы посмотрели на него с разочарованием, едким таким, с неприязнью. Он испуганно присел на невидимый пол, сжавшись в комок. Нет-нет, он их точно помнил. Просто ему надо время ещё вспомнить. А у него вообще есть время? В этом месте и не поймёшь. Для начала надо бы успокоиться. Темнота не может ранить, не может убить или что-то вроде того. Бояться стоит того, что за пределами её. Какая бессмыслица. Там ведь друзья, хорошие и понимающие всё.       Правда, почему-то при попытке вспомнить Монти... вечно слышатся в воспоминаниях крики о помощи. Испуганный голос рок-музыканта, балансирующий на грани паники и отчаяния. Некая сдавленность, будто его вот-вот стошнит. Может, они напились и их вырубило? Он сразу же отмёл эту мысль. Его не берёт алкоголь от слова совсем, да и не было бы такой тьмы вокруг. К тому же в тот день алкоголь спрятали, был же праздник. Он быстро поднялся с пола, поражённый мыслью, что не помнит вовсе, что же это за праздник. Ни даты, ни названия. А такую деталь как голос помнит. Как глупо, глупо!       «Конечно же! Если врачи говорят, что шанс есть, значит, нужно подождать. Всё наладится, Чика».       Он медленно начал набирать воздух в лёгкие, понимая, что чуть не впал в паническую атаку. Даже если тело не ощущалось нечто материальным, эта симуляция хоть немного, но помогла.       Не было смысла в дате. Допустим это. Но что с ним произошло, раз он слышал сирену скорой помощи? И ведь непонятно, насколько долго он находился в состоянии, когда мог хоть что-то слышать. Не было гарантии, никакой, что сознание перетасовало всё на своё усмотрение. Нужно было это принять как факт. Тогда стоит подумать, как найти здесь выход. Тьма, несмотря на свою бесконечность, как бы абсурдно не звучало, должна иметь выход. Она возникает тогда, когда нет света. Мужчина облегченно рассмеялся, поняв, что эта ночь скоро закончится.       Нужно просто подождать. Тогда чем же заняться? Вот ведь странно выходит. При работе с детьми не возникало такого вопроса. Он знал, всегда-всегда, что стоит делать в любой ситуации. А здесь и нет ничего... и никого. Потребность к общению оказалась несколько важнее, чем он мог бы знать изначально. Наверное, если он начнёт что-либо вспоминать, будет не так одиноко.       Воспоминания — мир, где всё хорошо. Цветной мир. С друзьями. С немного странными, как и он сам, но с друзьями.       «Я буду верить в это, Рокси. Я... буду стараться. Он этого заслуживает».       Фредди хихикнул над тем, как в день выпуска из колледжа его все поздравляли. В особенности постарался Фокси, ибо он был старше их всех, что-то вроде строгого родителя, который позволяет копаться в машинах и испачкаться в машинном масле.       Как именинник, он сидел во главе стола, набитого самой вредной едой, начиная от чипсов и заканчивая шипучкой с содовой. Чика додумалась смешать леденцы с кока-колой... о, интересно, насколько долго она будет держать шипение напитка в себе. Кто бы знал, но она долго продержалась. Рокси же с недовольным лицом расставляла тарелки с салатами, зная, что её похвалят только под конец праздника. Фредди не искал от того выгода, но так приятно было похвалить её пересоленный салат. У неё аж глаза засияли, хоть виду она не подала. Фокси пропал вместе с Бонни...       Ох, нет, только потому, что торт попал в несколько раздавленном виде. Он тогда сказал: «Торт не меняется от вида. Помялся и помялся. Можно мне кусочек?»       Чика заливисто прощебетала: — Мы должны всегда быть вместе. Ведь так оно и будет. Верно, Фредди?       «Верно, ведь он дал нам обещание. Без него это уже будет не та компания».       Фредди сконфуженно фыркнул, отчего иллюзия праздника рассеялась, оставив место опостылевшей тьме. Хороший вопрос. Почему-то лицо Монти расплывалось, а то, что он делал, и вовсе не вспоминается. Только смутно. Он там точно был. Съел торт почти весь. Но это казалось нереальным.       Он почувствовал, как сердце сжалось. Но что может считаться реальным? Может, тот праздник тоже ложь? Чёртова тьма вновь сжала его в тисках. Это воспоминание не может быть ложным. Если он здесь, должно быть и что-то до тьмы. Его вновь наполнила доверху паника, из-за чего он громко зарыдал. Черт. Глупо плакать... но здесь никого нет. Только тьма. Писк прибора. И он.       «Он должен проснуться».