эта ночь.

"— даже если начнется апокалипсис и я останусь в живых вместе с Кайзером, то лучше сдохну, нежели буду находиться рядом с ним. " Исаги вспоминает свои же слова и нервно смеется – кто же знал, что действительно наступит апокалипсис, что действительно останутся в живых только они двое, что действительно они держаться вместе. сейчас они бродят по тихой улице родного города юноши и ком подступает к горлу. кто же знал? связаться с родственниками не получается – связи нет, что уж говорить об интернете. по улицам ходят странные и пугающие до чертиков существа. они безобидны в тишине, но агрессивны в случае шума и запаха крови. тогда их физическая сила и выносливость возрастают до небес, а шанс выжить в такой ситуации стремительно приближается к нулю. Исаги не в первый раз думает о том, что он оказался, черт побери, в фильме ужасов с поджанром постапокалипсиса. только город не покрыт зеленью, в округе не гуляют дикие звери, а существа не разлагаются. если его спросят, как это все началось, то он толком ничего и не ответит. потому что сам не знает. потому что все произошло резко и быстро. Йоичи устал. он тыкает битой в Кайзера и сразу же садится на корточки, уворачиваясь от удара в голову арматурой. Немец тоже выглядит не особо шикарно: впалые щеки от недостатка питания, синяки под глазами из-за сбитого режима сна, трясущиеся руки из-за постоянного напряжения и усталости. они так устали. Исаги сглатывает вязкую слюну во рту и кивает в сторону продуктового магазинчика. Кайзер проследил за его действием и нахмурился. оба понимают: опасно идти туда, на кону стоит жизнь. но они не ели уже двое суток и еще немного – кто-то упадет в обморок, упадет в когтистые лапы смерти. голубые глаза пристально смотрят в чужие синие. безмолвный спор, борьба за место "короля" в данной ситуации. каждый парень показывает по три пальца: причины идти туда и причины не ходить туда. выигрывает Йоичи на том моменте, когда у немца колени подгибаются и он чуть ли не падает на асфальт, но падает в чужие руки. юноша слышит тяжелое дыхание над ухом и хмурится. в голове мелькают тысячи вопросов: укусили, ранен, переутомление, обезвоживание? и ответ на эти вопросы может дать только сам Кайзер, который в жизни не признается о своем плохом самочувствии. чертов эгоист. они доходят, вернее дохрамывают до двери в магазинчик и достают пистолеты, предварительно проверив магазин. пять пуль. не густо. оба выдыхают, оба задерживают дыхание и аккуратно отворяют стеклянную дверь. сработались. жаль, что не на футбольном поле. руки дрожат, мысли в полнейшем хаосе. чертовски страшно и за себя, и за голубоглазого. он еле стоит на ногах, но продолжает бороться. бесит Исаги это, бесит удушающее чувство волнения, бесит колючее чувство тревоги. Кайзер ухмыляется, наблюдая за хмурым взглядом юноши уже как несколько секунд и едва щелкает пальцами у него перед глазами, на что он фыркает недовольно и первый идет в глубь здания. магазин оказался чист. ни трупов, ни людей, ни мерзких существ. дверь заперли на замок и забаррикадировали стеллажами. обустроили место для сна с помощью не купленными комплектами белья. не сказка, но хоть что-то. Йоичи подтягивается на "кровати" и чуть ли не стонет от наслаждения: наконец он лежит на чем-то более мягком, чем стулья или бетон. Кайзер рядом с ним ест консервы и бормочет себе под нос на немецком что-то. наверняка, как это вкусно. — Кайзер. тебя не ранили? – вопрос застает немца врасплох. тот давится консервами, пьет воду и нервно смеется. Исаги получил ответ, – показывай. — боже, Йоичи, с чего ты решил, что меня ранили? – улыбается гадко, интонацию меняет на игривый, а кулак так и просится разбить лицо этому шуту. японец вплотную подвигается к немцу и резко, с треском задирает футболку. торс чистый. стягивает джинсы под пошлые комментарии. ноги чистые. пальцами касается рук: ладоней, предплечья, плеч. левое плечо. Исаги в ужасе отдергивает руку. левое плечо. смотрит на свою руку, на свои подушечки пальцев, которыми он чувствовал следы от зубов. левое плечо. он резко встаёт и быстрым движением достает пистолет, снимая его с предохранителя. руки трясутся, ладони потные от страха. но он наводит ствол на несвойственно серьезного Кайзера: — ты... тебя укусили. когда? какой срок? – немец отводит взгляд в сторону и поджимает губы, но ничего не говорит. в глаза у юноши застряли слезы, ком в горле заставляет задыхаться, живот крутит от тревоги, а сердце пускается в пляс, – Михаэль, скажи. — слишком много вопросов, Йоичи. просто дай мне насладиться твоей клоунской личностью перед смертью. Исаги всхлипывает. он на утро будет мертв. вот почему около магазина он чуть не упал. вот почему он был особенно вялым. вот почему он уделял слишком много внимания. вот почему... юноша ставит пистолет на предохранитель и убирает обратно в карман. почему он смотрит с такой жалостью, если умирает не Исаги? — не вини себя, малыш Йоичи. я сам виноват, – не хотел японец это слышать, только не при таких обстоятельствах, – но ты должен дойти до конца. все как мы распланировали. мои вещи заберешь себе. и спасибо, что позволил быть рядом с тобой, я тебя любил. этой ночью Йоичи не сомкнул глаз. этой ночью Йоичи слышал выстрел. этой ночью Йоичи рыдал над телом Кайзера. этой ночью Йоичи целовал его в холодные, уже безжизненные уста. этим утром он обещал помнить его, помнить Кайзера Михаэля – товарища, соперника, друга и объект симпатии. через месяц Йоичи Исаги все-таки смог найти военную базу и по совместительству безопасную зону, которую объявляли по радио в каком-то магазинчике. выдохнув с облегчением, японец постучал в тяжелую металлическую дверь и упал в обморок прямо в руки солдата. " — Кайзер, я смог дойти, я смог выжить. наблюдай за мной и дальше, пожалуйста. "