Брак по-воздержанию

      — Милашка меня грубо послал! Что за херня? Я ещё ничего не сделал!       — Только взглядом раздел и трахнул, — проворчал тоже недовольный и расстроенный Минхо.       Ну почему он такой дурак?! Джисон в конце их беседы выглядел очень расстроенными, чуть не плакал — Минхо опять проебал свой шанс, язык не повернулся извиниться. Что не так? А Джисон разве не любит больше? Но ведь все песни…       — Да струсил ты поди и не поговорил откровенно, опять какую-нибудь херню сморозил, — умел читать его мысли по лбу Хёнджин.       — С блондинчиком обломайся, Джисон сказал, тот хранит свою девственность до свадьбы, — отомстил тут же Минхо.       — Что за херня? У мужиков нет девственности! Какая, блядь, свадьба у двух мужиков?       — Эй? Границы-то не забывай.       — Ваша — договорная, за твой счёт выплыли неблагодарные родители Джисона. Закрепили сделку браком.       — Да уж, про его мечты они промолчали, так торопились продать…       — И чё не развёлся тогда?       — Люблю его! Ты совсем дурак? Брак всё равно был не выгодный, я женился по любви. Не на него злился, а на его обманщиков родителей, но вышла херня и с любовью.       — Не оправдывайся тогда родителями, ты тоже не интересовался его планами!       — Он сам не говорил, мало ли о чём он там мечтал, я может тоже хотел котиков лечить! Но не взаправду же, есть мечты, которые должны остаться мечтами.       — Но он-то свою исполнил, — хмыкнул Хёнджин.       Минхо расстроенно выдохнул.       — Я так долго караулил рядом, ждал, что у него ничего не получится и я подъеду, как обычно, его прекрасный принц и спасу, снисходительно приму обратно, а у него всё получилось. Вместо того, чтобы поддержать, я, как всегда, не могу признать ошибки. Он и правда очень талантливый и не легкомысленный. А я дурак.       — Да ладно, не ври, я же знаю, что ты подхватывал, когда у его группы дела не клеились. Есть и твоя небольшая заслуга в его теперешнем положении. Хоть ты и прав — из тебя принц, как из меня монашка. Кстати, ты совсем дебил на первой встрече спустя два года о Феликсе спрашивать?       — Ничего себе, ты и имя наконец-то запомнил?! Я не знал, как извиниться, искал тему, а ты же просил, и я…       — Случайно запомнил, — смутился неожиданно Хёнджин, — Джисон поди заревновал твоему интересу.       Блядь и правда — Джисон, хоть и дразнил его собственником, всегда пыхтел от ревности не меньше. А Минхо, ну как всегда в общем, нашёл тоже, блин, тему поговорить, вместо извинений. Пока Минхо предавался самобичеванию, у Хёнджина зазвонил телефон. Он весело ответил, но затем помрачнел.       — Сомнительные дружки твоего мужа отказались от нашей помощи.       — Они что? Как?       — Ну вот так, молча, ничего не пояснили. Мне звонил их лидер или кто он там и твёрдо сказал, что…       — Что их не устраивает? Я уверен, лучше никто не предложит, — заволновался Минхо.       — Понятия не имею, но будешь дураком и упустишь единственный шанс, который я с таким трудом тебе нашёл. Моли о встрече.       — Да ладно, мой шанс? А твой блондин?       — Пфф, мне что, бегать за ним, уговаривать? Я вот за дверь выйду и любой в койку прыгнет, а тут какой-то средненький айдол, да и группа у них не такая выдающаяся, не бегал я ещё за высокомерными парням. Кому нахрен упала его невинность?!       — Оооо, как тебя задело, — засмеялся Минхо. Не будет он больше дураком, не упустит свой шанс, сам позвонит, поговорит, возьмёт себя в руки, наконец. — Ладно, и правда, отстань от парня, не хочу потом выбирать муж или друг.       — О, будешь выбирать, — ухмыльнулся Хван.       — Нет, конечно, я выберу мужа, но тебя же жалко — кто ещё согласится терпеть твой мерзкий характер?       — Пошёл ты! Я знаю, что вы меня любите, придурки.       Минхо не знал, как перейти к сути, ведь он ни разу в жизни ни перед кем не извинялся! Поэтому отчаянно тупил.       — Прости, если ждал Ликси, но я уже говорил, у него другой тип мужчин, — устал молчать и только разглядывать мужа Джисон. План удался, ему до этого друзья хором кричали, что если он дорог Минхо, то тот позвонит через пять минут после отказа от договора. Муж не заставил себя ждать — телефон Чана зазвонил через три. Его группа радостно снова нарядила и послала Джисона на назначенную встречу «обсудить детали благотворительного концерта».       — Постой, Хани, я очень хотел увидеть тебя. А тот неловкий разговор, ты же меня знаешь…       Джисон неуверенно посмотрел.       — Почему вы отказались? Ты же знаешь, я не обижу, приму любые условия и…       — Почему?       — Что почему?       — Почему ты это делаешь?       — Ну, вообще, это Хёнджин оставил заявку…       Джисон расстроенно на него посмотрел, отступил на шаг и открыл уже рот, чтобы попрощаться и уйти. Зря они всё затеяли — Минхо не изменился, вот ни капельки.       — Стой, стой! Это мой дурацкий лживый рот! Я совсем не это хотел сказать. Заявку, правда, отправил Хван, но я просто трусил. Я совсем не злюсь на тебя и хочу помириться.       Джисон очень пытался не обращать внимание на своё быстро забившееся сердце. Чан и Чанбин строго наказали сразу не сдаваться, как бы не хотелось. «Говоришь, он никогда не извиняется? Пусть попробует, иначе совсем не изменился и играет с тобой», — наставляли его все.       — Я думаю, этого мало, — прошептал Джисон, всеми силами контролируя своё тело, чтобы не прижаться к тому, кого до сих пор отчаянно любил.       — Я… Ты же знаешь, я не умею по-другому и… Но, честно, до сих пор люблю тебя!       — Почему ты не поддержал меня, но и не подписал развод? Почему не искал меня, не подошёл? Почему ты ничего не сделал? — постарался отвлечь себя Джисон, легонько ущипнув за руку. Минхо, конечно же, заметил этот жест и заволновался.       У Джисона тревожное расстройство и редкие панические атаки, это был главный аргумент, почему Минхо так боялся его карьеры. Врачи в один голос твердили, что нельзя. Конечно, Минхо никогда бы не сказал настоящую причину мужу, ведь у Джисона был комплекс, он бы всё равно не послушался, а ткнуть его в больное место, казалось слишком жестоким. Они так долго боролись с этой проблемой, чтобы снова напоминать, что его мечта всегда должна была оставаться только мечтой из-за глупой болезни. Поэтому Минхо тогда и орал совсем не то, что думал. Какая шлюха? Его Хани всегда был самым верным. Когда они познакомились, тому было 15 всего, Минхо был старше, опытнее, очень влюблённый, но, как самый преданный принц, покорно ждал, когда его жених будет готов. Хани всегда был только для него, Минхо прекрасно это знал и никогда в нём не сомневался. Но поговорить откровенно не смог, может и не зря. Все тревоги и обиды оказались глупостью, его Джисон справлялся с огромной толпой и своим тревожным расстройством. Его группа, лучшие друзья, всегда были рядом, в отличие от предавшего мужа. Минхо всегда был тихо рядом, помогал, как мог, подключаясь только в критических или опасных ситуациях, сильно не лез, никого не подкупал, ведь всегда была надежда, что они помирятся (а потом Джисон бы узнал правду и точно не простил, слишком честный, чтобы принимать помощь в продвижении). А теперь так волнуется просто из-за глупого предателя Минхо. «Может не стоило лезть, я всегда был его стрессовым фактором со своей грубостью», — с тоской подумал мужчина.       — Хани, прости меня, я не хотел тогда на тебя кричать. Мне просто было страшно, мы так долго боролись с твоим тревожным расстройством, я…       Джисон неверяще на него смотрел.       — Ты извинился?       — Да, — нахмурился Минхо, — я же говорю, просто очень переживал за тебя, совсем не думал про то, что говорю, и измены.       — Ты правда извинился? Ты же никогда не извиняешься ни перед кем!       — Не правда, я…       Джисон вопросительно и насмешливо смотрел.       — Ладно, никогда не извиняюсь, но…       — Спасибо, — Джисон не стал мучить мужа дальше (да и себе отказывать) и просто бросился Минхо на шею.       — Погоди, ты ждал только извинений? Так просто?       — Ты таскался на все мои концерты, я посмотрел журнал учёта билетов! Если не из-за Ликса…       — Ты просто заревновал?       — Мы два года не виделись, а ты завалил вопросами о нём, — всё также крепко прижимаясь, забормотал Джисон куда-то в шею       — Это всё дурацкий Хёнджин. У меня никого не было два года, почти девственик. Мы как будто поменялись местами, и ты ждал меня, как прекрасный принц.       — Как я умудрился влюбиться в тебя? — прижимаясь ещё крепче, зашептал Джисон. — Ты любую ситуацию изворачиваешь, чтобы не показаться слабаком.       — Потому, что я не слабак, даже если извинился, понятно?       — Не слабак, верность — это не слабость.       — Я же говорю, специально ничего там не хранил…       — Да-да, мой грубый, бессовестный, горячий муж. Ты не помрёшь, если признаешься в каких-нибудь хороших чертах своего характера.       — Я…       — Люблю тебя!       — Я тоже люблю, прости, что так много времени прошло…       — Хватить извиняться, в аду уже и так похолодало! — закрыл его рот приятным способом (поцелуем) Джисон.