А если это любовь?..

      Их отношения были сложными с самого начала. Настолько, что в последнее время ему каждый раз хотелось что-нибудь разбить после очередного их разговора. Полина вроде бы приняла свою судьбу, что не мешало ей показывать своё отношение к нему. Она не опускала глаз, когда их взгляды встречались, напротив, смотрела холодно и презрительно, проводя меж ними незримую черту. Через которую он не смел переступать.       За окном была глубокая ночь, часы показывали два. Они только что вернулись из лаборатории на нижнем уровне «Логоса» и разошлись по своим комнатам. На прощание она, как всегда, одарила его презрительным взглядом, но он-то знал, что за презрением таился страх, который Полина пыталась скрывать. Ей было страшно от неизвестности.       Несмотря на поздний час, ему не спалось. Вадим сидел на подоконнике, наполовину приоткрыв раму и смотрел в темноту. Вспоминал их очередное «свидание» в лаборатории. Полина всегда нервничала, когда он вёл её по коридорам подземелья, хоть и пыталась выглядеть спокойной, всем своим видом показывая ему, что своим согласием участвовать в проекте делает им всем одолжение. Перед лифтом они останавливались — чтобы двери открылись, нужно было ввести код. Она отводила взгляд, когда он набирал нужные цифры — знала ли, что код меняется каждые сутки, или понимала, что не сможет им воспользоваться — ответа на этот вопрос у него не было.       В лаборатории он всегда находился рядом с ней, ожидая окончания процедуры — не доверял ей, словно чувствовал, что её покорность ничто иное, как затишье перед бурей. Процедуры каждый раз были разными, некоторые из них вызывали в нём острое чувство жалости к ней. Как правило, после окончания манипуляций Полина чувствовала себя не лучшим образом, и не отказывалась от его помощи, и тогда в её взгляде мелькало что-то вроде благодарности. Она не возражала, когда он провожал её до комнаты, укладывал в постель и приносил из кухни горячий сладкий чай. Иногда она просила его остаться с ней пока она не заснёт, и он понимал, что ей настолько страшно, что она согласна даже на его общество. В моменты её слабости они оба как будто отключались от внешнего мира, возвращаясь в прошлое, где ещё не было того монстра, что разделил их жизнь на до и после и отдалил друг от друга. — Даже если он сдерёт с меня всю кожу, вряд ли вам это поможет, — сказала Полина после очередной процедуры.       Уваров нахмурился — как она узнала? Сегодняшняя процедура проводилась под наркозом, и её целью было взять… небольшой образец тканей подопытного. Место изъятия было тщательно обработано, через несколько часов от раны не останется и следа. Он был первый и единственный в палате, кого она увидела, когда очнулась от наркоза. Впрочем, он не сомневался, что и в присутствии Колчина она бы не побоялась сказать, то, что сказала. — Как ты себя чувствуешь? — он погладил её по волосам. — Готова идти обратно?       Она несколько секунд подумала и кивнула. Попыталась сесть, придерживая одной рукой покрывало на груди, и её качнуло. Уваров наизусть знал всё, что будет дальше. Скосил глаза на часы — половина третьего, ещё одна бессонная ночь ему обеспечена. Он подождал в коридоре, пока Полина оденется и повёл её к лифту. В полутёмных коридорах подземелья они несколько раз останавливались, и Вадим начал беспокоиться, что они не смогут выбраться через камин. Выход через лес был в несколько раз длиннее. Но они смогли. — ЕМУ мало моей крови, теперь ОН каждый раз будет отрезать от меня по кусочку, — усмехнулась Полина, тронув полоску широкого лейкопластыря чуть пониже локтя. — Не каждый, — возразил он, сам не веря тому, что говорит. — Зачем ОН это делает? — она закуталась в одеяло.       Уваров пожал плечами. — Хочет создать армию бессмертных солдат, не иначе, — Полина зевнула. Он нахмурился. Пожалуй, доля правды может быть в её словах. Но ведь тогда… его вдруг прошиб холодный пот, и он встал возле окна, повернувшись к ней спиной. Но она почувствовала резкую перемену в его настроении. — Так, значит, это правда, — задумчиво протянула она. — И ты позволишь?       Вопрос был не в бровь, а в глаз. Уваров при любом удобном случае старался добиться её расположения, даже рискнул своим положением в корпорации, чтобы сохранить ей жизнь, и солгать сейчас значило признаться прежде всего самому себе, что все усилия были напрасны. По сути, своим молчанием, он это подтвердил. По крайней мере, Полина именно так это и поняла. — Недавно ОН говорил мне о том, что я должна быть благодарна тебе за то, что всё ещё дышу, — с издёвкой сказала она. — Насколько я знаю, у НЕГО сейчас нет в планах таких долгосрочных проектов, — сухо ответил он. — Так что тебе не о чем беспокоиться. — Уверен? Что ОН посвящает тебя во все свои планы? — Чего ты добиваешься? — Уваров повернулся и склонился над кроватью, опираясь рукой о спинку.       Полина, не моргая, смотрела на него, и ему почему-то снова стало жаль её, как тогда, когда он увидел её на операционном столе сегодня ночью. Она изо всех сил пыталась храбриться и выглядеть гордой с того самого момента, как они вместе вернулись в «Логос». Она пыталась скрывать свой страх под маской презрения и безразличия. И на свой вопрос ожидала услышать совершенно другой ответ. — Уходи, я спать хочу, — она закрыла глаза и повернулась на другой бок. — Спокойной ночи, — бросил он, злясь на себя за то, что только что упустил шанс растопить лёд между ними.       Обычно так и заканчивались все их разговоры, один из них уходил, не сказав до конца всё то, что хотел сказать.