Не остановлюсь, пока ты не станешь моим

Судя по всему, у Габриэля была тактика «Доебись до ближнего своего и слейся в последний момент», ничем другим его поведение Сэм объяснить не мог. Габриэль отчаянно флиртовал, делал очень двусмысленные намёки, периодически соскакивая на вполне однозначные, но стоило Сэму сделать хоть малейшую попытку поддержать игру, Габриэль буквально исчезал, часто прямо посреди разговора, оставляя охотника недоумённо хлопать глазами под затихающий шорох архангельских крыльев. В конце концов, Сэму пришлось неохотно признать: тактика работала. Сэм просто не мог выкинуть архангела из головы, поначалу мучаясь мыслями о нём двадцать четыре на семь. Радовало хотя бы то, что страдания по собственной негетеросексуальной ориентации он пережил ещё в Стэнфорде, открыв во время учёбы чудесный мир бисексуальности. Габриэль, и так не отличавшийся понятным поведением, теперь сбивал с толку ещё больше. Он то вываливал месячную норму пошлых шуточек и намёков, то молчал, как партизан, странно косясь на младшего Винчестера. Но одно было стабильно — как только Сэм пытался подыгрывать, Габриэля тут же как ветром сдувало. Спустя примерно месяц, когда фантазии и сны Сэма перешагнули рейтинг 18+, а Габриэль, как назло, явно избегал Сэма, хотя в бункере появлялся, охотник начал конкретно раздражаться. Сэм честно пытался до него достучаться. Вспомнив об ангельской способности читать мысли, он взывал к архангелу, рассказывал о своих чувствах, требовал объясниться, хотя бы просто поговорить. Никакой реакции. Он даже засомневался — вдруг его вообще никто не слышит? Но Кастиэль, стоило Сэму в мыслях обратиться к нему, отреагировал мгновенно. И когда, проверки ради, Сэм мысленно обложил трикстера отборным матом, а тот и бровью не повёл, Сэм пришёл к логичному выводу: его игнорируют, и именно тогда раздражение вперемешку с абсолютно детской обидой взяли верх. Игнор так игнор, решил Сэм. В эту игру могут играть двое. По ироничному совпадению Габриэль тогда же решил перестать шарахаться от охотника, но теперь тот не просто не реагировал на флирт и шуточки, он буквально игнорировал сам факт существования архангела, не удостаивая его даже закатыванием глаз. Дин и Кас быстро усвоили, что Сэм не собирался иметь никаких дел с Архангелом Господним Габриэлем, и только удивлённо переглядывались — такая смена настроения Сэма настораживала. Хмурый, с тёмными кругами под глазами, конкретно невысыпающийся, Сэм не видел поводов для радости в принципе. С тех пор, как он начал игнорировать Габриэля, кошмары зачастили с удвоенной силой, а попытки выкинуть Габриэля из мыслей привели к тому, что архангел начал маячить во снах, где неизбежно погибал, буквально в последнее мгновение ускользая от Сэма. Растерянный Габриэль никак не мог определиться, как ему себя с Сэмом вести. С одной стороны, полное игнорирование только подстёгивало его продолжать приставать. С другой — мрачная аура даже не смотревшего в его сторону Сэма грозила стать осязаемой, заставляя Габриэля метаться в непонимании. Сэм в таком режиме продержался неделю. Габриэль вновь сидел рядом с ним, на столе, болтая ногами, и старательно отвлекал Винчестера от Очень Важных Дел™ — бессмысленного залипания в ноутбуке. — Бу, Сэмми, ты такой скучный, — протянул Габриэль без особого энтузиазма. У него почти кончился запал. — А мог бы ведь и на меня внимание обратить ну или… — Хватит! — Сэм гаркнул так резко, громко хлопнув руками по столу, что Габриэль вздрогнул и стёк на пол, на всякий случай отшагивая подальше. — С меня хватит! Меня конкретно заебали твои грёбаные игры! Архангел испуганно вытаращился на охотника. Он ни разу не видел его в гневе и, пожалуй, не хотел больше. Сэм практически нависал над ним, ноздри раздувались от ярости. — Сэмми… — Меня зовут Сэм, — прорычал Винчестер. — Знаешь что, Габриэль? Ты меня бесишь. Он двинулся вперёд, но вместо удара резко дёрнул архангела за куртку на себя, яростно впиваясь поцелуем в губы. Зажмурившийся в ожидании удара Габриэль замер, напрягаясь всем телом, и осторожно приоткрыл глаза. Сэм отстранился, чуть щурясь, пытаясь что-то для себя увидеть в янтарно-зелёных глазах, не дававших ему покоя столько времени. Выражение его лица вдруг смягчилось, большая тёплая рука потянулась к щеке Габриэля, смотревшего на него так растерянно, так открыто и абсолютно искренне, что ему моментально стало стыдно за свою вспышку гнева. Маленького архангела хотелось заключить в объятия, прижать к себе, защитить и никогда не отпускать. Сэм шагнул ближе, заставляя Габриэля пятиться назад, к столу. Рука скользнула к затылку, и губы Сэма вновь коснулись губ Габриэля, но на этот раз он сделает всё правильно. Сэм мягко прижимался к архангелу, стараясь вложить в довольно целомудренный поцелуй всю свою нежность. Когда он осторожно прихватил нижнюю губу, чуть задев зубами, Габриэль тихо выдохнул, приоткрывая рот, и отчаянно вцепился руками в рубашку Сэма, стоило чужому языку скользнуть внутрь. Они целовались как в последний раз. Свободной рукой Сэм подхватил Габриэля за талию, архангел сминал пальцами рубашку так, словно Сэм вот-вот исчезнет. Буквально вдавив податливое тело в край стола, одновременно с этим углубляя поцелуй, Сэм выбил из Габриэля тихий стон, отвечая одобряющим мычанием. Нехотя разрывая поцелуй, Сэм прижался лбом ко лбу Габриэля и затем выпрямился, тяжело дыша. Габриэль выглядел так, словно вот-вот заплачет. Сердце Сэма болезненно сжалось. — Почему ты не мог нормально сказать, Гейб? Ты ведь… Откуда я мог знать, что ты серьёзно? Габриэль не поднимал взгляд, виновато глядя куда-то вниз. — Гейб, я ведь… Я пытался говорить с тобой мысленно, но ты не реагировал, я думал, ты меня игнорируешь. Боже, Габриэль, ты же мог просто прочитать мои мысли. — Я… Не хотел, — тихо признался архангел. — Боялся услышать там то, что мне не понравится. Что ты ненавидишь меня. И, — голос Габриэля опустился до еле различимого шёпота, — я немного хотел как-то по-человечески, без всей этой телепатической фигни. Сэм обхватил лицо Габриэля руками, поглаживая скулы большими пальцами, мягко заставляя поднять голову. — Гейб. Хэй, Габриэль, посмотри на меня. Пожалуйста. Трикстер неуверенно поднял взгляд. Винчестер тепло улыбался, глядя на него с бесконечной нежностью. — Ты дурак, Гейб, такой дурак.