Дракон и его Лис

      Аякса покачнуло на месте. Парень выдохнул горячий пар и заметил, что он находится в Зимнем Дворце. Предвестник бывал тут часто, особенно в январе, после приезда из Ли Юэ. Парень шёл по ледяному дворцу, громко из–за эха стуча каблуками. Интуиция подсказывала ему, что сейчас что–то не так, но он продолжил идти к залу, где обычно проходят сборища Фатуи вместе с Царицей. Сердце билось птицей в клетке, интуиция кричала о том, что Чайльду стоит бежать от сюда подальше. Подальше от Дворца. Подольше от Снежной. К Мораксу, что верно дожидается его возвращения. Если с ним что–то случится, то Чжун Ли об этом узнает. Узнает, хоть и не будет рядом. Узнает... Ему двадцать лет, он уже привязан к Мораксу. Оказавшись у массивных дверей, рыжеволосый напряжённо выдохнул и поднял руку, чтобы постучать. Но не успел он прикоснуться к ледяной поверхности, как двери тут же открылись...       Тарталья улыбнулся, опустив дорожную сумку на пол. Комната Чжун Ли.       — Я решил, что подарю Ваш подарок только Вам руки, а не по почте, — улыбнулся он, присев на одно колено и расстегнув массивную сумку.       — Аякс, ты серьёзно? — спросил удивлённо Моракс, стоящий за спиной младшего, что аккуратно достал упакованную коробку.       — Вполне, господин Моракс, — Чайльд поднялся в полный рост и повернулся ко второму, держа в руках коробку. Это была янтарная обёртка с золотыми витьеватыми узороми и красивым золотым бантом из ленты. — С днём рождения!       — Ты не перестаёшь меня удивлять, — улыбнулся старший, принимая из рук рыжеволосого подарок с такой аккуратностью, будто он берёт в руки тончайший форфор искуссного мастера древности. Чжун Ли сел на кровать и положил коробку себе на колени.       Предвестник уселся рядом, нетерпеливо смотря на то, как Властелин Камня тянет за хвостик бантика и развязывает его. Парень прижался к боку Моракса плечом, смотря на то, как аккуратно извлекается коробка из обёртки. Верховный Адепт открыл коробку и Чайльд увидел, как загустел янтарь радужки, когда он взял золотыми пальцами коричневый вязанный шарф с прошитым золотыми нитями Гео узором на его кончиках. Нити блистели в свете ещё не ушедшего солнца из не до конца зашторенного окна.       — Аякс, это прекрасно, — золотые пальцы погладили толстые нити, прослеживая вязку.       — Мы с Тоней целый день ходили по рынку, чтобы найти продавца, что готов сделать красивый шарф на заказ,— он выдохнул, — в итоге, мы попросили, чтобы его связала наша мама, Вы бы только видели её счастливое выражение лица, когда я к ней подошёл с такой просьбой, — он улыбнулся, смотря в направленный на него янтарь. Моракс ухмыльнулся и, положив шарф обратно так аккуратно, будто мог его испортить только неверным прикосновением.       — Спасибо, Аякс, — поблагодарил Верховный Адепт и второй на это хитро сощурил глаза, — что–то ещё?       — Надеюсь, этот сюрприз Вам понравится не меньше, — Тарталья приблизился к лицу старшего, останавливаясь в миллиметрах от таких долгожданных за месяц разлуки губ.       — И что это за сюрприз, Аякс? — спросил Чжун Ли, закрыв коробку и аккуратно положив её на тумбочку, чтобы случайно не испортить.       Чайльд только хихикнул и, положив руки на плечи шатена, сел на его ноги и накрыл красивые губы своими, сразу получая ответные действия от Чжун Ли. Через пару мгновений рыжеволосый почувствовал, как на поглаживающих его под рубашкой руках появились когти. Аякс оторвался от губ старшего и посмотрел в янтарные глаза с овальным, явно расширившимся зрачком. По кровати махнул хвост с золотой кудрявой кисточкой и младший хихикнул, увидев на голове второго извилистые рога.       — А чего бы Вы хотели для своего подарка? — хитро спросил голубоглазый, Моракс сильнее прижал к себе парня, прижимаясь лбом к его груди.       — Тебя, — Чжун Ли уловил ускорившееся сердцебиение второго и своё довольное урчание в голосе.       — Тогда примите же Ваш подарок, господин Моракс, — Тарталья прижался своим пахом к паху старшего, чувствуя через свою домашнюю одежду и через подаренную в честь Нового года такую же по стилю домашнюю красно–белую одежду с оленями уже вставший член. Конечно, такая неофициальная одежда выглядела на Властелине Камня до ужаса смешно, но при этом до жути мило, особенно для Чайльда, смотревшего на второго сверху вниз.       Моракс упал назад, утягивая младшего за собой. После чего, ухмыльнувшись, рыжеволосый сел, красиво выгибая спину и держа ладони на прессе бывшего Архонта. Овальный зрачок от такого вида стал ещё более округлым, что не скрылось от взгляда парня, что расстегнул пару верхних пуговиц своей рубашки. Хвост обвил Тарталью на уровне талии, несильно сжимаясь, когда голубоглазый спустил ткань с одного плеча. Аякс не стал больше расстёгивать пуговиц, просто прижал сильнее руку к телу, позволяя ткани сильнее оголить плечо и замечая, как Чжун Ли наблюдает за ним расширившимся зрачком, руками поглаживая бёдра младшего. Голубоглазый, словно лис, хитро сощурил глаза и сильнее прижался ягодицами к стояку Верховного Адепта, на что тот вытащил гладкий змеиный язык и немного "потеребил" кончиком воздух, тихо прошипев, после чего язык также быстро ускользнул обратно. Младший положил руки на пресс Моракса и повернул голову в бок, тем самым сильнее открывая для изучающего взгляда шею, искоса смотря за реакцией второго. Шатен что–то недовольно рыкнул, сжав бёдра младшего, стараясь не поцарапать кожу и не порвать ткань штанов от желания снять со второго всю эту ненужную преграду. Предвестник начал расстёгивать пуговицы дальше и, повернув голову, нарочито медленно и размашисто прошёлся языком по собственному оголённому плечу. Властелин Камня недовольно пророкотал что–то и, не выдержав, приподнялся. Парень уже через пару мгновений оказался прижатым спиной к кровати.       — Вы нетерпеливы, господин Моракс, — хихикнул он, закрывая ладонью рот старшего, — но желание именинника — закон, поэтому, — Тарталья закинул ноги на спину старшего, сразу скрещивая их, — мы можем и ускориться.       Аякс с усмешкой посмотрел в голодный янтарь драконьих глаз и опустил руку на плечо Чжун Ли, после чего несильно надавил на торс ногами, желая приблизить к себе второго. Моракс довольно пророкотал, накрывая губы младшего своими, пока второй уже расстёгивал мелко подрагивающими руками пуговицы на красно–белой рубашке с оленем. Тарталье двадцать лет, начало февраля, он только вернулся из Снежной.