Дракон и его Лис

      Лисье ухо нервно дёрнулось. Парень вскочил в своём кресле. Хвост нервно дёргался. Сердце стучало где–то в висках от страха, а уши прижались к голове. Дыхание сбилось, а в голове был плотный туман и только повторяющееся: "Это был сон?" На его плечо легла чья–то лёгкая рука, но он не обратил на это внимание, смотря куда–то в пол.       — ... — лис не услышал, что сказал парень, что сейчас держал его за плечи, встряхнув его. Второй поднял голову вверх, всё ещё глядя на происходящее через мутную водную гладь. — Тарталья? — лис помотал головой, зажмурив глаза, а потом снова посмотрел на второго.       — Кадзуха? — тихо, будто взмолился Тарталья, смотря на двоюродного брата.       — Вернулся, наконец, — выдохнул блондин, его белый хвост полярной лисы медленно двигался из стороны в сторону, выражая хрупкое спокойствие хозяина, — всё хорошо? — он сел на своё место слева от голубоглазого, что до сих пор был где–то "не здесь", хотя уже и слышал всё происходящее.       — Тебя будто во сне убили, — как всегда проницательно сказал Тигнари, сидящий по правую руку от рыжего друга.       — Ты весь бледный, — проигнорировал фенека Каэдэхара, прижимая разные ушки к голове. — Может, тебя в мед пункт отвести? — предложил он, рассматривая поочерёдно голубые глаза брата.       — Нет, не стоит, Казу, — ответил рыжеволосый и облокотился о спинку кресла, на котором расположились лисы.       — Уверен? — выдохнул с сожалением Кадзуха, поправляя длинными пальцами рыжие волосы, касаясь лисьих ушек, вызывая небольшую щекотку. — На тебе лица нет, — продолжил "полярник".       — Уверен, — парень ещё раз дернул ушком из–за щекотки, а хвост лёг на его ногу.       — Мне даже интересно стало, что же нашему лисёнку снилось такое интересное? — блондин, стоящий напротив диванчика, стёр клячкой некоторые линии на бумаге в скетчбуке, смотря в голубые глаза и хитро ухмыляясь.       — Я говорил во сне, что тебя это интересует? — как–то робко поинтересовался Аякс, вспоминая, что вообще происходило вне сна.       — Мы с тобой пришли раньше остальных, если ты помнишь, — начал Альбедо, опустив скетчбук и убрав карандаш за ухо, — а потом, решив прилечь на пять минут, ты уснул на час, дёргаясь, будто во сне то ли дрочишь, то ли бьёшься в предсмертных конвульсиях.       — На час?! — Каэдэхара вытянулся, как по струнке, наконец, полностью вернувшись в реальность, вспоминая о предстоящей фотосессии, которая должна была пройти спустя полчаса от момента прихода лиса и художника в своеобразную комнату ожидания.       — Ты спал двадцать минут, — блондин поправил рукава белой рубашки, как ни в чём не бывало.       — Понятно, — фыркнул рыжеволосый, вспомнив о специфичном характере давнего знакомого.       Тарталья расслабился и осмотрелся. Кроме Тигнари, Кадзухи и Альбедо в комнате были ещё одногруппники лиса, тоже пришедшие на новогоднюю фотосессию. Рыжеволосый поправил рукава своей чёрной рубашки, подмечая; что синие джинсы, белые кроссовки и чёрная рубашка — не совсем подходящая под новогоднюю фотосессию одежда. Хотя, не многим лучше остальных. На Сайно, что устроился на подлокотнике кресла Тигнари и сейчас гладил тёмно–зелёный хвост, был чёрный лонгслив и фиолетовая однотонная футболка сверху вместе с чёрными джинсами и чёрно–серыми кедами. На фенеке же была похожая по стилю одежда, только вместо лонгслива на нём была чёрная толстая водолазка с горлом, футболка была тёмно–зелёной, а кеды белыми. Кадзуха был одет в уютный вязанный красный свитер и клетчатые чёрно–красные штаны и белые кроссовки. Альбедо, сейчас безотрывно смотрящий на полярного лиса, бегая глазами по его красным глазам и разным по цвету ушкам; был одет в белую рубашку с бежевым незастёгнутым кардиганом, на ногах были чёрные штаны и такие же по цвету кеды. Чувствительный слух уловил странный диалог на довольно повышенных тонах и не понятно, это диалог, где старые друзья говорят громко от смеха или, где они ссорятся. Через пару секунд из светлой двери, около которой стоял Альбедо, выбежал парень примерно такого же роста, чуть не снеся художника с ног и весело хохоча.       — Смотри, куда прёшь! — крикнул блондин в спину выбежавшего из комнаты парня, которого никто не успел разглядеть, как он уже скрылся за дверью выхода.       — Простите, у него просто сегодня слишком хорошее настроение, — из двери вышел парень в белой водолазке, чёрных тканевых перчатках без пальцев, джинсовке, чёрных штанах свободного кроя и грубоватых ботинках до середины икры такого же цвета. Тарталья уставился на волосы этого парня, распахнув удивлённо глаза.       — Ничего, — отозвался блондин, возвращаясь к рисованию. Рыжеволосый смотрел, как по комнате спокойным шагом идёт парень с тёмно–зелёными волосами, хмурясь не понятно от чего. Хотя, понимая, что Аякс сейчас нагло на него пялится, вряд ли не понятно от чего хмурится незнакомец. Стоило зеленоволосому открыть дверь, как на него с весёлым визгом налетел тот парень, что чуть не снёс Альбедо с ног.       — Вы на новогоднюю фотосессию, не так ли? — спросил парень, держа на плече развеселившегося друга, явно находившегося "под шафе", судя по тому, что он весело пьяно хихикал. В ответ Кадзуха и ещё некоторые из одногруппников кивнули, а Тарталья так и остался в оцепенении, смотря в янтарные глаза. — Можете заходить, — холодно сказал он, заходя обратно и полностью игнорируя Аякса. И ему примеру незамедлительно последовали студенты.       Все зашли в просторную студию с несколькими фотозонами, осматриваясь по сторонам. Зелёноволосый и парень с иссиня–чёрными волосами с бирюзовыми кончиками уселись на довольно просторный диван. Тарталья осмотрел второго. Бирюзово–синие глаза, чёрная тонкая водолазка, обтягивающее тонкую для парня талию и тонкие руки. Сверху водолазки была укороченная до уровня чуть ниже груди свободная футболка, можно сказать, топ бирюзового цвета. Бирюзовые шорты до середины бедра, явно из одного с топом костюма, белые чулки, оканчивающиеся под шортами; а завершало картину белые лёгкие кеды и бирюзовый берет на голове, то сейчас лежал на кофейном столике.       — Студенты, — сердце рыжеволосого пропустило удар, когда слух уловил бархатистый басистый голос, — прошу вас для начала разделиться на группы, человека по три–четыре, — рыжий хвост дёрнулся, ушки встали торчком, а на щеках появился еле заметный румянец. Голос из сна. Там, в царстве Морфея, голос принадлежал божеству, что украло сердце Чайльда, а здесь это... Чжун Ли.