Часть 1
15 февраля 2023 г., 18:00
У Роба было предостаточно проблем.
Взять хотя бы пропажу матери: он за этим в глушь под названием Тотспел и приехал, вообще-то. Чуть позже прибавился её портрет, как ни в чём не бывало висящий в коридоре отеля, над лестницей, по которой он каждый день спускался и поднимался. И каждый раз он смотрел в глаза самому близкому человеку, с которым никогда в жизни больше не поговорит по душам. Затем он и сам стал замечать странное поведение хозяев, на которых до приезда успел составить досье не самого приятного характера. Потом к списку пришлось приписать загадочные исчезновения других постояльцев отеля, коробку с их вещами, якобы забытыми ими самими после отъезда, недомолвки и боязнь чужака со стороны горожан и… и непростой характер служанки из этого самого отеля.
Дрянная Лилит — так её называли. Изо дня в день он слышал за её спиной перешёптывания и видел опущенные в страхе перед ней глаза. Сотню раз ему сказали, что с ней лучше не связываться, что она лживая, скверная демоница, истинное воплощение её имени. Лилит. Первая из демонов, породившая всех остальных. Тёмная сторона Луны, мистическая и загадочная. Возможно, поэтому его к ней так тянуло? Возможно, когда-то давно он был худшим из грешников, что изведал честь подвергнуться её пыткам, но получил шанс искупить вину на Земле, а не в Аду? А если иначе, то почему её лицо казалось ему таким знакомым?
Сегодня он её поцеловал. И почему-то в тот момент всё вокруг утратило свою ценность. В то мгновение для него были важны только её губы — холодные обветренные губы, в прикосновение к которым он вложил всю злость и нежность, которые к ней испытывал. Калейдоскоп из чувств — вот, как этот поцелуй можно было назвать. Сотню раз ему сказали, будто ничего, кроме лживых слов и яда от неё получить нельзя. И он почти поверил, как поверил бы любой, кому дни напролёт станут твердить, что белое — это чёрное, а чёрное — белое. Но каждый раз, когда он смотрел на неё, Роб видел собственное отражение — холодное, колючее и закрытое. Никому не доверяющее и чужое для всех, и чуждое каждому. И только ему она казалась такой родной и знакомой, будто всю жизнь они провели вместе, а после по случайному недоразумению об этом забыли. Роб чувствовал, что она испытывает то же самое, только вспомнила она его гораздо раньше, чем он её — практически сразу, как увидела. Или тогда она всего лишь избрала себе новую жертву?
Лилит была похожа и на мушку, по глупости попавшую в чужие сети и отчаянно пытающуюся из них выбраться, и на коварного паука, плетущего свои собственные. Возможно, окружающие были правы, и ему не стоило доверять ей. Тогда кому же Робу доверять? Молчаливым картинам, висящим над лестницей? Высокомерной госпоже, окунающей свою служанку в грязь из-за нерасторопности? Странному художнику, помешанному на единственном образе? А может, Жозефине, отравившей Лилит по каким-то личным причинам? В этом гадюшнике никто, кроме неё, доверия не заслуживал. Никто, кроме Лилит.
А если она ему снилась, то это была только его проблема. Давно снилась, вся из себя строгая и деловая, в какой-то странной одежде, прятавшаяся за огромным столом. И не было бы в этом проблемы, если бы он не увидел её сейчас, когда приехал в отель. Не было бы проблемы, если бы он не поцеловал её, стоило ему узнать её образ. Не было бы проблемы, если бы она не ответила ему взаимностью. Роб сам пока не понимал, взаимностью в чём, но точно знал, что она была. Что Лилит не лгунья, потому что она ничего не говорила. Ей стоило только обнять его, обвить его спину холодными руками, коснуться живота и неловко прижаться головой, и все его мысли переметнулись к ней одной.
И теперь Лилит снилась ему вновь. Уже не ледяной королевой со стальными жилами, а иной, такой, какую он познал сегодня. Растерянной, немного смущённой, с сияющими глазами, в которых отражался он сам. Хрупкой фарфоровой куклой, которой боялся навредить, но касался — трепетно, нежно, до мурашек. А она обнимала его, снова и снова, и её объятия были для него слаще мёда, ведь холодные руки согревали лучше сотни пуховых одеял. Потому что одеяло не сможет согреть сердце, как ни старайся в него укутаться.
И наутро он проснулся в слишком добром расположении духа. Многое из сна он забыл, но в память врезались её руки и губы. Их он не забыл бы никогда.
Он не вспомнил, как Лилит превратилась в паука и вырвала его сердце из грудной клетки. Такое ему помнить незачем, потому что это лишь фантазия воспалённого разума, а не крик души. Это не то, на что стоит обращать внимание, потому что в реальности такое не случится. Вот что реально — так это её объятия.
Но Роб проснулся, и пришёл конец сладкому наваждению. Огромный отель, давящий своим величием на постояльцев, безымянное кладбище, призраки, пропавшая мать. Эти слова Роб повторял как мантру, сам того не замечая. Нет времени для посторонних мыслей, только цель. Цель, в которой нет места чувствам.
Роб думал о многом. Напряжённо всматривался в лица, прокручивал в голове события, отключая чувства и оставляя один лишь холодный разум. Чувствовал себя, правда, живым трупом, но это же мелочи. А как видел Лилит — словно кто-то щёлкал в голове переключатель. И хотелось сразу улыбаться, что-то чувствовать, жить, а не существовать. Шутка ли — служанка с влиянием и осанкой госпожи? К ней равнодушным останется разве что мертвец. Роб, к счастью, таковым не был. Впрочем, он сам об этом периодически жалел.
И назвать её хотелось другим именем. Не Лилит, а… будто противоположно. Ему казалось, словно это имя ей самой чуждо. Она с трудом на него отзывалась, а ему память подбрасывала смутные картинки печатных букв на идеально белой бумаге. И там было написано что-то другое. Возможно, в прошлой жизни она была иной? Или это всё видения из того, что будет потом, после её смерти? Или после его?
***
С Солсбери стоит быть настороже. Он с самого начала знал это, пусть Лилит и убеждала его всеми силами в обратном. Жозефина слишком аристократичная и истеричная, чтобы кого-то убить, а Лиам и вовсе и мухи не обидит. Он нутром чувствовал, что это не так, но доверился ей. Не стал брать оружие. В конце концов, это ведь просто праздник, просто день рождения. Но смерть близко. Ею веет отовсюду, и свечи дурманят голову. Хочется выйти на свежий воздух, но голова так сильно болит… В следующий раз он откроет глаза во внутреннем дворике особняка. Его портрет будет лежать рядом, а взгляд Лиама загорится безумием. Таро, картина, нож в руках Лилит. Лилит?.. Причастна. И всё станет ясно как день, когда она передаст нож его убийце. Только легче от этого не станет. Его душа освободится в огне, едва окажется заточённой. Главной проблемой Роба было то, что он доверился Лилит.
