Утро после

Мне должно было быть хорошо с тобой в ту ночь. Совершенно не заботило ничто, когда я к тебе пришла поздним вечером в непогоду: главное, что мы вместе. Ты был как всегда молчалив и немного холоден, но встретил меня радушно: налил чая и угостил, даже поцеловал перед тем, как началось наше вечернее-ночное чаепитие. Хоть мне казалось, что тебя что-то беспокоило. Вероятно, всë это от того, что мы оба понимали: пришла я к тебе не просто так, и ночью явно не будем просто спать. — Какаши, знаешь, какие пациенты сегодня были жуткие! Сами, видно, лучше нас знали как их лечить, пререкались постоянно, — я трещала без умолку, рассказывая какие-то элементы своих будней. Ты практически никогда их не комментировал, сидел молча, и лишь иногда кивал. Но я уже привыкла к подобному. Всë-таки ты такой, какой есть. Не будешь же мне в рот заглядывать и скакать туда-сюда, как тот же Наруто. Нет, ты ведь уже взрослый серьëзный мужчина, и это так покорило меня. — Ты что родителям сказала? Они тебя искать не будут? — поинтересовался ты, внимательно посмотрев с какой-то такой внутренней силой, что стало даже почему-то страшно и стыдно, и я отвела взгляд. — Сказала, что буду ночевать у Ино, — совершенно оробев, произнесла я. — Думала, что ты будешь рад, что я проведу ночь с тобой. — Я рад, Сакура, — ты улыбнулся краешком губ. Это ободрило меня: уверенность и радость стали возвращаться и снова наполнять сердце. Ты резко встал из-за стола, направившись ко мне, и остановился, надвинув надо мной. Сердце тут же забилось чаще — поняла, что уже сейчас всë случится, и от этого дрожь пробегала по всему телу, а в груди разливалось что-то невероятно жгучее. Любимый дерзко подхватил меня под подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Такая внутренняя сила… Такая решительность и доминантность — я чувствовала себя только его девочкой, которую он сейчас сладко и уверенно возьмëт. — Моя, — выдохнул он, побуждая меня встать и тут же впиваясь в губы, лаская их и слегка проникая языком в мой ротик. Руки Какаши, сначала крепко сжимавшие мою талию, стали блуждать по спине, по бокам, прежде чем забраться под кофту, вызывая у меня шумный выдох в поцелуй и мурашки, пробежавшиеся по всему телу. Я плавилась и сходила с ума, уже чувствуя влагу между ног и сладостное томление. Мы целовались снова и снова, не могли насытиться этим мокрым взрослым поцелуем. Он прижал меня к стене, стал оглаживать мой животик и рëбра, просунув колено между моих ножек, уперевшись в уже разгорячëнное, нежное место, жаждущее его. Так много, так пьяняще — я теряла рассудок от любви и страсти… Как же этого было много, я никогда не была столь любима и желанна, как в эти мгновения! — Ты уже возбуждена, милая? — Какаши выдохнул меня в самое ухо, срывая с моих губ откровенный стон. Его руки покинули прежнее место, обхватывая мою попу и властно, грубовато сжимая еë. — Да… — простонала я, не в силах справиться с чувствами внутри. Хотелось быть как можно ближе к любимому и никуда совсем не отпускать. Раствориться в нëм до конца и стать единым целым. Ты легко подхватил меня, вынуждая обвить ногами свой мощный торс, и уверенно направился в спальню. Дойдя до комнаты, бросил меня на кровать, а сам навис сверху, целуя меня дурманяще страстно и избавляя от одежды. Вскоре на нас не осталось ни единого клочка ткани, и мы полностью отдались нашей порочной и запретной страсти. Любимый ласкал и целовал меня везде: в ключицы, в шейку и в мои небольшие груди. Я извивалась и шумно дышала от наслаждения, когда ты припал губами к моим чувствительным соскам, слегка покусывал и ласкал те языком. Дорожкой мелких поцелуев любимый спустился к самому сокровенному месту, и его длинные пальцы тут же погрузились в моë жаждущее тело, потирая какую-то точку внутри, от чего становилось невыносимо, до искр в глазах приятно. Я чувствовала, как крупно содрогаются мои ноги, как промежность становится настолько влажной, что вот-вот мои соки начнут пачкать постель. Это было что-то совершенно особенное, совершенная любовь, какой раньше никогда не доводилось испытать. — Какаши, милый… Войди уже, я не могу… — очередной стон сорвался с губ: я совершенно не способна была терпеть. Ты тогда как-то странно усмехнулся, будто не по-доброму… И действительно вошëл в меня. Резкая боль полоснула внутри. Слëзы выступили на глазах, я вся зажалась, но ритмичные, резкие толчки даже не думали превращаться. В один миг стало страшно и больно: оставалось лишь вцепиться ногтями в спину любимого, что совсем не слышал болезненных вздохов и всхлипов. — Какаши, мне больно! — мой вскрик прозвучал как-то жалко и отчаянно. — Потерпишь. Это первый раз, — сухо, сквозь собственное тяжелее дыхание, проговорил ты, продолжая толкаться снова и снова. Ничего другого не оставалось, кроме как молча вцепиться тебе в спину и беззвучно плакать. «Быть может, это всё первый раз? Он не может быть другим? Всем девушкам так больно?» — только эти мысли хоть немного успокаивали, вселяли надежду в сердце. Я не поняла, когда точно всë закончилось: Какаши просто замер, навалившись на меня, и через какое-то время откатился вбок. — Отдыхай, — бросил он и накрыл нас одеялом. Я, заплаканная, прижалась к нему и долго не могла заснуть. А внутри всë болело и ныло. *** На следующий день ты меня разбудил когда-то чуть позже рассвета. Сам уже был полностью одет, даже свою вечную маску не забыл, и смотрел на меня своим обычным безжизненным взглядом. — Сакура, тебе уже пора, — равнодушным тоном ответил ты, а мне на душе стало печально и тоскливо. Неужели ты меня даже не обнимешь и не поцелуешь? — Почему, Какаши? Я хочу побыть с тобой, — я искренне не понимала, что пошло не так, и почему ты меня выгоняешь так скоро из своего дома? Об этого было невозможно горько, сердце рвалось на кусочки. Мне просто хотелось немного твоей любви... — У меня есть дела. Не хочу пока быть с тобой, — почему так? Мне бы хотелось побыть хоть чуть-чуть подольше в объятиях любимого… Как тогда в пещере, в ту ночь, когда тебя полюбила. Я не стала плакать и устраивать сцен — знала, что тебя раздражает подобное. Ты просто развернëшься и уйдëшь. Всë ещё ощущая боль между ног, я ушла из твоего дома, какая-то совершенно разбитая и потерянная. Какая-то… Ненужная. Тогда лил сильный дождь. А ты не дал мне даже зонтика.