Наша любимая маленькая ворона.

      Последнее, чего ожидал Яхаба, бешено мчась по улицам Японии в попытке успеть на вечернюю волейбольную тренировку по выходным, это столкнуться с другим игроком. Учитывая все обстоятельства, это действительно не должно было быть таким уж удивительным. Все школы были не так далеко друг от друга, хотя и близкими их тоже не назовешь. Вот почему для него стало таким сюрпризом, когда, завернув особенно острый угол, он увидел не пустой тротуар, а удивленное лицо Хинаты Шоё.       — Яха… - это было все, что смог выдавить младший мальчик, прежде чем Яхаба, глаза которого расширились от осознания того, что вот-вот развернется, бросился прямо на него, отправив их обоих покататься по тротуару, оставив в бешеном беспорядке ткань и спортивные сумки. Стойка с велосипедами положила конец приличию мальчика, Яхаба врезался спиной в шину, а Хината со стоном рухнул ему на грудь.       Яхаба моргнул на секунду, не зная, что делать, пока его мозг обрабатывал то, что, черт возьми, только что произошло. Ой. О, нет.       — СВЯТОЕ ДЕРЬМО! — игрок Аобаджосай, не обращая внимания на свои явно ушибленные плечи, подполз на четвереньках и встал на колени рядом с органеткой. — МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ!       Хината медленно сел; одной рукой он обхватил живот, а другой потер щеку.        — Все нормально, - прошептал он, все еще ошеломленный внезапным столкновением. — Извини.       Сеттер поднял бровь.       — За что? - Осторожно спросил он.       — Я не обращал внимания на то, что происходило вокруг меня, - пробормотал он. — Моя вина. Извини.       Яхаба вздохнул и закусил губу. Вся эта ситуация была бы намного проще, если бы Хината решил накричать на него, проклясть его за безрассудство или даже если бы он нанес пару ударов. Господь знал, что он это заслужил. Но все же он был здесь, бормоча мягкие, искренние извинения, как будто это никого не касалось.       — Это не твоя вина, Хината.       Имбирь оживился, его глаза слегка расширились. Яхаба мог сказать, что младший медленно приходил в себя. Он кивнул сам себе. Это было хорошо. Это означало, что ему не придется сталкиваться с гневом Карасуно за то, что их драгоценный номер десять получил сотрясение мозга.       — Откуда ты знаешь мое имя?»       — Ойкава много говорит о тебе, - ответил Яхаба. — Он был одержим идеей узнать, какой «секрет» ты скрываешь, даже после того тренировочного лагеря некоторое время назад.       Хината сморщил нос.       — У меня нет никаких секретов. - Он надулся. Шигеру слегка улыбнулся, нежно схватив руку Хинаты, свернувшуюся вокруг живота, и отдернул ее, чтобы лучше рассмотреть рану, которую он прикрывал. Хината посмотрел на него вопросительным взглядом. — Мне не больно, если это то, что тебе интересно.       Яхаба тихонько хмыкнул.       — Мне трудно в это поверить. Я довольно сильно столкнулся с тобой.       Хината пожал плечами, медленно поднимаясь на ноги.       — Все в порядке. Скорее всего, будет небольшой синяк. - Он полуулыбнулся в сторону связующего. — У меня было и хуже.       Яхаба сделал паузу, прежде чем тоже встать, чтобы центральному блокирующему не пришлось смотреть на него сверху вниз со своей позиции на земле.       — Ты уверен?       Хината утвердительно кивнул. Наступила тишина.       — Но не мог бы ты мне помочь?       — Хм? - Яхаба уставился на него. Он как раз собирался развернуться и уйти, увидев, что он уже опоздал на тренировку по волейболу, а также тот факт, что Хината заверил его, что с ним все в порядке. — Э-э. Конечно?       Хината нервно заерзал.       — Спасибо. Ну, э… я что-то… потерялся? - Он скривился, то ли из-за своих якобы безобидных травм, то ли из-за смущения из-за необходимости признаться в чем-то подобном врагу на корте, Яхаба не знал. — У тебя есть мобильный телефон, которым я мог бы воспользоваться, или что-то в этом роде?       — Ой, - Яхаба моргнул. — Ну, нет. Извини. Мой у меня дома. - Лицо Хинаты мгновенно поникло, от чего сердце сеттера автоматически болезненно сжалось. Это было неприятное ощущение, и уж точно не то, что он хотел испытать снова.       — Это нормально. - Хината извиняюще помахал рукой, развернувшись на пятках, чтобы продолжить идти в том же направлении, в котором шел до того, как игрок Аобаджосай схватил его. — Извини, что надоедаю. — Яхаба заметно поморщился.       Дерьмо. Он не мог устоять       — ЭЙ ПОДОЖДИ! - Хината выжидающе обернулся на обычно спокойный выпад связующего. — У кого-то в моей школе есть такой, я уверен. - Он зажал большим пальцем плечо. — Это не так далеко. Если ты останешься здесь, я могу взять одну и…       Прежде чем он успел закончить, удрученное выражение лица Хинаты мгновенно исчезло, сменившись огромной, сияющей улыбкой и блестящими благодарными глазами.       — МНЕ НУЖНО ПОЙТИ В АОБАДЖОСАЙ?! - Он недоверчиво закричал, используя свою, казалось бы, вновь обретенную энергию, чтобы подпрыгнуть на носочках. — ДЕЙСТВИТЕЛЬНО?!       Увидев детское волнение Хинаты и чистое, неподдельное выражение недоверия и чистой любви, нарисованное на его лице, решимость Яхаба рухнула в ту же секунду, когда эти сверкающие глаза посмотрели в его сторону, слова его предыдущего плана застряли у него в горле. Он тут же решил, что разочаровывать ожившего мальчика перед ним совершенно невозможно. Конечно, его товарищи по команде могут быть в бешенстве, но это было ненадолго, чтобы они могли одолжить, позвонить и позвонить тому, кому Хинате нужно позвонить, верно?       Плюс…       Он все равно не думал, что его сердце позволит ему отказаться.       — Ага. - Через мгновение Яхаба тепло улыбнулся, практически взорвавшись от выражения лица, которое Хината все еще смотрела на него. — Давай отвезем тебя в Аобаджосай. ххх       — Привет, ребята? - Голос Яхаба эхом разнесся по гимнастическому залу Аобаджосай, заставляя тренировавшихся игроков с визгом останавливаться, когда все повернулись, чтобы посмотреть на второкурсника с надеждой. Ойкава приподнял бровь в ответ на вторжение и выпятил подбородок в сторону связующего, давая ему знак продолжать. Яхаба осторожно кивнул и прочистил горло.       — Хорошо, так что… гм…       Ойкава. Сейчас он был не в настроении для саспенса. Все, что он хотел сделать, это играть в волейбол со своей командой в течение последних нескольких месяцев, которые он мог, прежде чем он должен будет получить высшее образование. Это было так тяжело?       Яхаба нервно улыбнулся своему коллеге-постановщику.       — Э-э… ​​Так что теперь нам нужно разобраться с этой ситуацией… - Он шагнул в сторону, чтобы показать никого иного, как очень сбитого с толку Хинату Шоё, с рыжими волосами, развевающимися на ветру, и глазами, выглядевшими немного пораженными. — Э-э, - Яхаба с тревогой заломил руки, ожидая ответа от своей команды.       — Почему. - Просто спросил Иваидзуми, бросив на товарища равнодушный взгляд. Яхаба застонал и закрыл лицо руками.       — Это не моя вина! Я сбил его с ног, и он сказал, что потерялся, а потом он сверкнул мне этой улыбкой и просто… АгХ! - Он провел рукой по волосам, бросая беспомощные взгляды на окружающих.       — Ты гей? - Небрежно спросил Киндаичи из другой части двора, не обращая внимания на убийственное выражение лица Яхабы. — Потому что это совершенно круто, если ты такой. Я имею в виду, что мы поддерживаем всех, пока…       — Я не гей, придурок. - Пробормотал он, поворачиваясь к Хинате. — Не мог бы ты сделать мне одолжение?       Хината нерешительно кивнул, чувствуя себя немного неловко из-за своего нынешнего положения и того, что его окружают люди, которые явно не хотели, чтобы он был там.       — Угу, конечно.       — Улыбнись им.       Хината моргнул. — Что?       — Просто сделай это, - Яхаба остановился. — Пожалуйста.       Хината с сомнением посмотрел на Яхабу, прежде чем подчиниться, бросив нервную улыбку в сторону Аобаджосай. Однако это была не та улыбка, которую он обычно носил. Улыбки Хинаты, как правило, были живыми и яркими, в основном воплощением жизнерадостности. Этот, однако, был мягким и беспокойным, поскольку игроки поменьше выглядывали из-под его непослушных локонов широко раскрытыми глазами.       Тишина, воцарившаяся после этого в спортзале, была оглушительной.       — Думаю, я бы умер за него, - через мгновение прошептал Мацукава, медленно кивая, словно проверяя свои слова. Ханамаки, единственный, кто был достаточно близко, чтобы услышать шепот своего друга, тихо рассмеялся этому заявлению.       — Это странно.       Мацукава вопросительно поднял бровь.       — Это странно?       Наступила тишина, когда Ханамаки оглянулся на обычно энергичного центрального блокирующего, который в этот момент выглядел идеальным воплощением невинности.       — Нет. Наверное, нет.       — Это значит гей-паника.       Ханамаки резко повернул голову и посмотрел на Мацукаву.       — Это ты предложил! Кроме того, - он вздохнул, указывая на имбирь. — Это не по-гейски — хотеть защитить его. - В соответствии с точкой зрения Ханамаки, легкая улыбка Хинаты все еще не дрогнула, а его остекленевшие глаза все еще смотрели на команду, как будто ожидая признания. Его оранжевые волосы были более пушистыми, чем обычно, без сомнения, из-за того, что ему приходилось идти пешком до иностранной школы, и что веснушки, усыпанные по его пыльно-розовым щекам, были видны на этот раз, а не просто размытым пятном из-за его обычного прыжка. Кроме того, мягкий закат, льющийся через окна, сделал Хинату совершенно ангельским, каким-то образом поразив его в самый раз, из-за чего его и без того мягкая улыбка стала еще мягче.       Чистота и наивность волнами скатывались с маленького мальчика, вызывая непреодолимое желание приютить и заботиться о члене Карасуно, текущее по венам почти каждого, хотели они признать это или нет. Тошно было, правда, сладость, которую они чувствовали к нему в тот момент, но никто из них не мог с этим поделать, да и не хотел.       — Теперь видите? - Закричал Яхаба, дико сигналя Хинате. — Это похоже на причудливую сверхдержаву! - Затем он повернулся к упомянутому мальчику и одарил его теплой улыбкой, совершенно не свойственной второкурснику. — Ты отлично справился, Хината. - Он взъерошил волосы в знак похвале.       Хината при этом оживился. Подняв взгляд от спортзала к старшекласснику, стоящему рядом с ним, он подарил ему настоящую улыбку, ту самую, при виде которой Танака клялся, что все вокруг состоит из солнечного света и радуги. Сеттер на мгновение напрягся, выражение боли отразилось на его лице, когда он отчаянно боролся с желанием обнять мальчика, смотрящего на него, целую вечность. Он почти сдался, признает он, но в последнюю секунду согласился ущипнуть Хинату за пятнистую щеку, убирая руку с пушистых, но неуклюжих локонов. Он внутренне ухмыльнулся. Никогда не скажешь, что Шигеру Яхаба не обладал самообладанием.       Он послал Киндаичи торжествующую ухмылку и быстро показал ему средний палец, которая была встречена лишь слабым бормотанием и нерешительным кивком головы от игрока с волосами цвета луковицы. — Так или иначе, Хинате нужно использовать чей-то телефон, чтобы позвонить кому-нибудь, чтобы его забрали. - Он пожал плечами. — Есть добровольцы?       Улыбка Хинаты померкла, когда он отвел взгляд от Яхабы и извиняюще поморщился на стоящую перед ним команду, приняв их молчание за отказ (хотя это был не тот случай. Они просто пытались оправиться от того, что, черт возьми, они только что увидели).       — Да. Я как бы заблудился, и у меня ужасное чувство направления. - Он нервно рассмеялся и почесал затылок. — Яхаба столкнулся со мной и предложил отвезти меня сюда, чтобы я использовал один из ваших телефонов, чтобы позвонить кому-нибудь, чтобы забрать меня.       — Тебе есть где быть? - Спросил Иваидзуми таким добрым голосом, которого раньше не слышал даже Ойкава.       — Нет, - ответил Спайкер, немного заикаясь. — Не совсем. - При этом по всему спортзалу воцарилась задумчивая, но не неловкая тишина. Вся деятельность и шум в этот момент полностью прекратились, и Хинате казалось, что бело-берёзовая команда, которой он так восхищался, ведет молчаливую беседу, в которой он совершенно не участвует. Это заставило его поежиться, если честно. Он никогда не любил молчания. Хината всегда казался бесконечно громким, чем что-либо еще, и от этого у него болело все внутри.       — Ойкава, - все взгляды обратились на Бешеного Пса, взгляд которого быстро переключался со своего капитана на маленького рыжего Яхаба. — Если он не торопится… - Он сделал паузу, тщательно обдумывая свои следующие слова. — Нет причин, по которым другой волейболист не мог бы остаться и потренироваться с нами, верно? - Все остальные в спортзале вздохнули с облегчением, молча поблагодарив своего темпераментного товарища по команде за то, что он спросил, о чем они все думают.       Ойкава фыркнул и скрестил руки на груди. Он не был так затронут очарованием Хинаты, как его товарищи по команде, и подавил трепетное чувство в своем животе исключительно из-за меньшего среднего блокирующего. Тем не менее, даже он не мог найти в себе силы позволить Хинате гулять по улицам в одиночестве, ожидая, когда тот, кого он позовет, подберет его. Нет, так просто не получится.       — Да, я полагаю, все в порядке. - Проворчал он, поворачиваясь спиной к парочке у двери. Хината явно загорелся этим, его нервное лицо исказилось душераздирающим сиянием, и несколько сдавленных криков, в том числе крики Яхаба, эхом разнеслись по всему спортзалу.       — Правда?! - Воскликнул Хината, и его медовые глаза безошибочно блестели. — Вы уверены?! - Улыбка не сходила с его губ, когда он взволнованно говорил. — Я имею в виду, это очень великодушно с твоей стороны, но я не хочу навязываться!       — Все в порядке, Хината, честное слово, - тихо ответил Яхаба, едва способный говорить с сердцем практически в этом горле. — Мы рады, что ты сейчас у нас. - Он быстро закрыл глаза, прежде чем улыбка Хинаты стала ярче. Он не думал, что сможет с этим справиться.       Иваидзуми, который никогда не позволял своим эмоциям проявляться на рукаве, хотя его внутренности были полны каши, почувствовал, что вот-вот произойдет, и быстро подошел к волейболисту меньшего роста. Ему не нужно было, чтобы кто-то из его товарищей по команде ослеп сегодня, большое спасибо. Он плавно обвил одной рукой плечо Хинаты, чтобы вывести его от двери на настоящую волейбольную площадку.       Мастерски игнорируя обиженные взгляды Ойкавы, который был слегка раздражен тем, как его друг детства, который редко проявлял к нему хоть какую-то привязанность, был так нежен с мальчиком, Иваидзуми покрутил пальцем в воздухе в стартовом движении: сигнализировал всем продолжать как обычно. В конце концов, это была тренировка по волейболу, и они собирались относиться к ней соответственно, вне зависимости от того, вторглось ли буквальное солнце в их спортзал или нет. ххх       Ойкаве быстро стало совершенно (и раздражающе) очевидно, что практически все в спортзале по уши влюбились в Хинату. Ну, в платоническом смысле, то есть. Даже его давний друг, тот, кто обычно носил хмурый взгляд или свирепый взгляд, гордо улыбался, наблюдая за тем, как рыжий пытается опробовать свою фирменную технику удара шипами. Уморительно провалившись, младший мальчик просто рассмеялся и тут же осыпал туза комплиментами о том, какой он крутой, что смог провернуть это, и как ему повезло, что он играет так хорошо, что каждый раз непременно делало бы обычно угрюмый спикер обильно краснеет.       Ойкава вздохнул и потер лицо руками. В этот момент он был почти уверен, что Иваидзуми продолжал настаивать на том, чтобы Хината продолжал пробовать свои смехотворно сложные трюки, чтобы он мог чувствовать себя подтвержденным его правдивыми словами и обожающими глазами. Если он был честен с самим собой, то казалось, что каждый игрок в Аобаджосай, кроме него, конечно, хотел за то или иное заполучить Хинату. Единственная причина, по которой оранжевую ложку не схватил другой из его товарищей по команде, заключалась в том, что Иваидзуми бросал взгляды на любого, кто подходил слишком близко. Это было довольно весело, если честно.       — Так вот что в тебе такого особенного, хм? - Ойкава размышлял про себя, задумчиво приложив палец к губам. — Теперь я понимаю, почему Даичи хотел держать тебя подальше ото всех в тренировочном лагере. - Он наблюдал за происходящим перед ним. — Ты никогда бы не смог ничего сделать. - Его глаз дернулся. ОН должен был быть очаровательным; ОН был тем, кого люди должны были любить и уважать. Не раздражающий сгусток энергии и счастья. Рука Ойкавы согнулась. Это раздражало, граничило с бешенством. Солнечной улыбки Хинаты было недостаточно, чтобы злобный сеттер полюбил его, это было ясно как день.       — Эй! Великий король! - Веселый голос вырвал Ойкаву из задумчивости.       — Хм? - Его спокойные карие глаза встретились с восторженными медовыми глазами, обрамленными пушистыми клоками волос. Уголок рта капитана дернулся. Маленький грубиян, вероятно, был здесь, чтобы доказать ему что-то, похвастаться тем, как он растопил даже ледяное сердце Бешеных псов, тем, насколько лучше он владеет своим фирменным обаянием. Ойкава подавил ухмылку. Этот сопляк думал, что он такой классный. Вероятно, он собирался бросить ему вызов или что-то в этом роде, и…       — Можешь побросать мне?       Разум Ойкавы помутился. Ой. Он не ожидал этого. Тем не менее, разум Ойкавы начал работать со скоростью одной мили в минуту. Вероятно, он спрашивал только для того, чтобы критиковать его или насмехаться над тем, насколько Кагеяма был лучшим связующим, чем он или…       — Надеюсь, это не слишком много, чтобы спросить. Ты просто потрясающий, и твои броски выглядят так идеально! Кроме того, ты еще лучший связующий, чем Кагеяма, и его броски уже действительно очень хороши, так что я могу только предполагать что ваш должен быть легендарным! Для меня было бы честью, если бы вы прислали мне хотя бы один. - Хината прикусил губу. — Пожалуйста?       В сознании Ойкавы произошло короткое замыкание. Такие люди, как Хината, не должны были так себя вести, совсем нет. Очарователи, такие как средний блокирующий меньшего размера, обычно были заносчивыми, эгоцентричными и раздражающими, в чем только Ойкава мог распознать человека, обладающего значительным обаянием, даже если это было только с дамами. Они без раздумий требовали чего-то от других, пользовались своим даром и злились, если на кого-то это не действовало. Это были ужасные люди, и тот факт, что никто, кроме Ойкавы, этого не видел, вызывал у него желание кричать. Тем не менее, один из этих людей стоял прямо перед ним с сердцем, практически сделанным из золота. Почему это было? Что сделало этого чаровника таким добрым и чистым, в то время как все остальные были эгоистичными и жадными?       Ойкава напрягся от осознания. Хината даже не знал, что он это делает. Эта маленькая креветка понятия не имела, какой властью он обладает над людьми, что они сделают для него, если только он предложит улыбку или доброе слово в ответ. Может быть, это было к лучшему. Кто знает, что могло сойти с рук имбирю, если бы он знал, как легко он может растопить сердца людей.       — Пожалуйста? - Повторил Хината уже более мягким голосом, резко отвлекая Ойкаву от его мыслей. Он повернул голову и увидел, что Иваидзуми смотрит на него через всю комнату, ожидая ответа от своего друга детства. Ойкава с привычной легкостью проигнорировал его и повернулся к источнику тихого голоса. И вот так, один взгляд в обожающие глаза рыжего, которые практически умоляли об ответе, заставил его сжаться в руках Хинаты.       Его взгляд был таким теплым, полным надежды и чистого, детского счастья и невинности. В тот самый момент, когда их взгляды встретились, Ойкава был уверен, что в его теле нет ни одной злой кости. Иррациональная ненависть, которую он испытывал всего несколько минут назад к мальчику перед ним, исчезла в одно мгновение. Ойкава не знал, как назвать чувство, которое пришло ему на смену. Было тепло и пушисто. В его груди будто что-то булькало, грозя взорваться в любую минуту.       Это вызывало привыкание.       Итак, ловушка, иначе известная как дружба Хинаты, захлопнулась.       И Ойкава попал прямо в неё.       — ДА! - Внезапно он закричал, и все вокруг него вздрогнули от удивления. Он сделал паузу и прочистил горло, болезненно осознавая, как отчаянно он звучит. — Я тебе побросаю. - Он продолжил, на этот раз чуть более спокойным голосом. От этого ответа у Хинаты отвисла челюсть, прежде чем он закричал от радости.       — ПРАВДА?! - Он не дал Ойкаве времени на ответ. — БОЛЬШОЕ СПАСИБО! ЭТО ТАКАЯ ЧЕСТЬ!       Ойкава улыбнулся такой радостной реакции. Это была не просто одна из его фальшивых улыбок. Это была настоящая сострадательная улыбка, которую он редко улыбался и которую практически никто никогда не видел. Единственным человеком в спортзале, кто до этого момента был Иваидзуми, и даже он наблюдал это лишь раз или два в этой жизни.       — Вся честь принадлежит мне, Чиби-тян. - Ответил он, махнув рукой в ​​сторону энергичного имбиря. — Подождите секунду, мне нужно надеть наколенник. - Хината с энтузиазмом кивнул и подскочил к волейбольным тележкам, где его встретили многочисленные взъерошенные волосы от Бешеного Пса и Куними, которые редко проявляли привязанность к кому-либо. Ойкава вздохнул и неторопливо отошел в сторону. Это число десять действительно было чем-то.       — Эй, Шиттикава. - Ойкава надулся со своего места на скамейке и перевел взгляд со своей ноги на друга детства, стоящего над ним.       — Ты должен продолжать называть меня так?       Иваидзуми закатил глаза и встал на колени, чтобы помочь Ойкаве поставить колено.       — Что с тобой?       — Что ты имеешь в виду, Ива-тян?       Иваидзуми на мгновение посмотрел на него, прежде чем протянуть руку, сигнализируя Ойкаве, чтобы он дал ему наколенник. Ойкава подчинился, на секунду повозившись в своей спортивной сумке, прежде чем вытащить знакомую белую ткань и передать ему.       — Ты знаешь, что я имею в виду, тупица. Я тебя знаю. - Он взял наколенник и натянул его на ногу Ойкавы, стараясь не толкнуть его. Ойкава просто смотрел. Это было для них нормальным. — И если я что-то и знаю о тебе, так это лицо, которое ты делаешь, когда тебе что-то не нравится.       — Да. Это лицо, которое я делаю, когда смотрю на тебя.       — Заткнись, Краппикава. Я задаю вопрос.       — Так жестоко!       Иваизуми раздраженно фыркнул. — Все, что я знаю, это то, что ты строил такое же лицо Хинате, когда он входил в эти двери. - Он подозрительно поднял бровь. — Что изменилось?       Ойкава пожал плечами.       — Я понял, что он не был эгоистом. - Ойкава с отвращением сморщил нос. — Не то что другие заклинатели, с которыми я сталкивался.       — Другие что?       Ойкава отмахнулся от него.       — Ничего, ничего. - На какое-то мгновение между ними обоими помолчали.       — Если ты хоть как-то причинишь ему боль, я надеру тебе задницу до луны.       Ойкава посмотрел на своего лучшего друга со скучающим выражением лица.       — Всегда с угрозами, Ива-тян. Я уже говорил раньше. Насилие тебе не идет.       — Я серьезно, Трашикава. Я прикончу тебя, если ты сделаешь что-нибудь, чтобы навредить ему физически, умственно или эмоционально.       Ойкава вскинул руки, сдаваясь. — Расслабься, Ива. Если я что-нибудь сделаю с имбирем, я позволю тебе прикончить меня самому.       Иваизуми утвердительно кивнул. А Ойкава закатил глаза и поднялся со скамейки, чтобы пройти туда, где его ждал Хината, вооруженный улыбкой, которая могла соперничать с солнцем, и настороженными глазами. ххх       — Вы УВЕРЕНЫ, что мы не можем его оставить? - Прошептал Бешеный Пес Иваидзуми, пока они вдвоем смотрели, как Хината ударил, возможно, его тридцать пятый пас. В ответ Иваидзуми высунул голову в сторону упрямого нападающего рядом с ним.       — Карасуно убьют нас.       — И?       — И всё. - Иваизуми пожал плечами. — У меня буквально нет причин, кроме этой, почему мы не можем оставить его.       — Я не знаю, - Ватари присоединился к двум своим товарищам по команде в стороне. — Я видел, что мы просто рискуем и сталкнемся с гневом Карасуно, когда придет время.       — Это похищение, - прервал Ханамаки, втиснувшись между Иваидзуми и Бешеным псом. — И это незаконно.       — Ты хочешь сказать, что ты против? - Либеро Аобаджосай поднял бровь.       Ханамаки фыркнул.       — Нет, я только за. Просто констатирую факт.       — Хм, - Бешеный Пёс хрустнул костяшками пальцев. — Думаешь, он не будет возражать?       — Возражать?       — Хината, - четверо игроков внимательно наблюдали за тем, как апельсинка совершила еще один прыжок, легко коснувшись рукой еще одного идеально установленного волейбольного мяча.       Ватари хмыкнул в ответ.       — Я не уверен. Имею в виду, что он, очевидно, очень любит Карасуно, но в то же время он был практически поражен, когда вошел в спортзал. - Он обвел их вокруг.       Иваизуми прищурился.       — Хей, Хината! - Ойкава и мальчик, которого он позвал сначала, одновременно повернули головы и уставились на него. Иваизуми вздрогнул. Противный.       — Как ты смотришь на то, чтобы время от времени тренироваться с нами так, как делал это сегодня?       Все лицо Хинаты засветилось, как рождественская елка, когда он бросился к тузу Сейджо, оставив позади очень обиженного сеттера. Он остановился прямо перед четырьмя мальчиками. — Серьезно?!       Иваизуми кивнул, сдерживая улыбку.       — Конечно. Я думаю, все здесь согласятся со мной, когда я скажу, что тебе здесь рады в любое время.       Он выжидающе посмотрел на своих товарищей по команде, которые восторженно кивнули в сторону Хинаты.       Рыжий пискнул в ответ, открывая рот, чтобы, без сомнения, бесконечно благодарить команду, но был остановлен, когда Ойкава появился рядом с ним и положил руку ему на плечо. Он щебетал, направляя его обратно к волейбольной сетке, и бросая несколько взглядов через плечо на Иваидзуми за то, что он прервал их программу бросков и шипов.       — Давай продолжим играть. Я хочу дать тебе еще несколько сетов.       Хината лучезарно посмотрел на более высокого игрока, непреднамеренно оторвав плечо от руки Ойкавы, когда тот побежал, чтобы занять позицию. ххх       Тренировка закончилась слишком рано для Аобаджосай. Когда часы пробили одиннадцать, что было уже через два часа после запланированного окончания, Хината впервые в жизни объявил, что слишком устал, чтобы ударить по мячу. Тем не менее, он пережил всех остальных со значительным отрывом. Волейболисты Сейджо были разбросаны по краям площадки, наблюдая, как Хината проносится вокруг и забрасывает мячи, данные ему Яхабой, который заменил Ойкаву после того, как колено последнего чуть не подогнулось из-за того, что ему пришлось стоять в одном и том же положении столько времени. длинный. Хотя они могли бы вернуться домой, если бы захотели, все остались. Если Карасуно узнает об этой небольшой тренировке и о предложении Иваидзуми еще, есть большая вероятность, что у них никогда не будет возможности снова увидеть Хинату вне матчей.       Маленький, дружелюбный, гиперактивный комок солнечного света и энергии украсил их сегодня, и они собирались лелеять этот момент так долго, как только могли.       После заявления Хинаты, Иваидзуми и Ойкава быстро ухватились за возможность забрать Хинату домой, к большому огорчению своих товарищей по команде. Однако на этот раз Иваидзуми привез свою машину вместо того, чтобы идти на тренировку пешком, так что это было наиболее логичным объяснением и самым безопасным способом добраться до дома для апельсинки. Когда Ойкава объяснил это, все неохотно согласились, разочарованные тем, что потенциально это может быть последний раз, когда они видят маленького мальчика, но не желая ни в малейшей степени рисковать безопасностью Хинаты.       После быстрого обмена телефонными номерами и восторженных прощаний игроки уныло смотрели, как троица умчалась по пустынной улице. Через мгновение они все пошли обратно в спортзал с тяжелыми глазами и таким же тяжелым сердцем.       Яхаба больными пальцами собрал свои вещи. Тем не менее, он чувствовал себя странно совершенным. Было приятно осознавать, что именно он привел Хинату в спортзал Аобаджосай, что именно он был причиной того, что его товарищи по команде встретили маленького игрока, которого они так полюбили менее чем за пять часов.       — Спасибо, Яхаба.       Яхаба повернулся и столкнулся лицом к лицу с Киндаичи, руки которого были засунуты в волейбольную куртку, а через плечо висела спортивная сумка.       — За что?       — Ты знаешь. - Он указал вдаль, неопределенно указывая направление, в котором уехали Иваизуми, Ойкава и Хината.       Яхаба улыбнулся.       — Это гей-паника.       — Нет!       — Слишком сильная гей-паника.       — ИЗВИНИТЕ? МЕНЯ? ОН БУКВАЛЬНО КОТЁНОК. А. КОТЁ. НОК Яхаба перестал дразнить и просто уставился вдаль. Наступила тишина.       — Как думаешь, мы снова увидим его на следующей тренировке, как предложил Иваизуми?       Киндаичи фыркнул. — Я уверен, что так и будет, пока Дайчи не узнает. - Яхаба усмехнулся. — Кроме того, - продолжил он. — Мы его друзья, не так ли?       Яхаба утвердительно кивнул. Никогда в жизни он ни в чем не был так уверен.