Часть 1
15 февраля 2023 г., 19:06
Все на острове Наруками знают, что когда глава комиссии Ясиро и Гудзи Яэ вот так надолго запираются, дабы обсудить вопросы, касающиеся организации очередного мероприятия — жди беды. Этих двоих частенько друг с другом сравнивают, говоря, что очень уж они похожи характером и своими повадками. За глаза, конечно. В лицо подобные вольности никто не осмеливается высказывать, ведь привлекать такого рода внимание Камисато Аято и Яэ Мико не хочется никому. Тем более, что никому невдомек, как именно порой происходят эти обсуждения за закрытыми дверями.
Медленным, почти ленивым, движением Аято проводит пальцами по левому плечу Мико, прежде чем припасть к нему поцелуями. Ушки Яэ немного дергаются, что заставляет серьги на них чуть слышно звякнуть, а сама она подается назад, прямо в руки мальчишки Камисато, который только крепче прижимает ее к себе спиной, заставляя в полной мере прочувствовать очередной глубокий толчок.
Они играют в эту игру уже довольно давно. Правила в ней всего три: одежда, по крайней мере верхняя, должна оставаться на месте, поцелуи имеют место быть, кроме поцелуев в губы, а еще никто, кроме них двоих, не должен знать об этом. Задача состоит в том, чтобы перехитрить второго игрока. Довести до такого состояния, что игра уже не воспринимается игрой и хочется просто забыться в удовольствии. Ведут они, как ни странно, с переменным успехом. Аято не интересуется, хоть его и пожирает любопытство, играла ли кицунэ в эту игру с кем-нибудь еще за свою долгую жизнь, но точно видит то, что Мико находит в нем достойного соперника.
Яэ воспринимает это все несколько по-другому. Мальчишка Камисато ее раздражает по большей части, но она точно не может отрицать того, что в плане ведения совместных дел они понимают друг друга с полуслова. Раздражение Мико иногда переходит в недоумение — как у этого человечишки выходит не уступать ей в хитрости? Может, она допускает какие-то ошибки? Вариант того, что ответ нужно искать не в самой себе, а в Аято, Яэ даже и рассматривать не желает. Всего лишь один из способов развеять скуку и не более.
Пальцы, которые весьма деликатно проникают под одежду, принимаясь ласкать грудь, вырывают Мико из своих мыслей, возвращая к тому, что она, вообще-то, прямо сейчас самозабвенно отдается мальчишке Камисато, который ее так раздражает.
— Неужели госпожа Гудзи собирается сдаваться так быстро? — интересуется Аято шепотом, от которого ушки кицунэ дергаются еще раз.
Вместо ответа на такое наглое заявление Яэ сжимает его в себе, прогибаясь в спине, чтобы насадиться до самого конца, и слышит прерывистый вздох, что немного удовлетворяет ее злорадство. Она в конце концов ёкай. Игры с людьми ради своего развлечения заложены в ее природе.
— Хотел бы я когда-нибудь увидеть твой хвост, — немного отстраненно говорит Камисато через некоторую паузу, не отвлекаясь от их игры.
— Хвосты, — отзывается Мико. — Их несколько.
Может, ей стоит как-нибудь показаться перед Аято в облике кицунэ? Как напоминание о том, с кем именно он имеет дело. За все время их знакомства мальчишка Камисато никогда не боялся Яэ. Кажется, даже испытывал некоторый восторг. Это тоже неимоверно раздражает Мико. Кицунэ не то чтобы ждет благоговения, это скорее к Эи, но она по крайней мере хочет, чтобы та разница в природе, которая есть между людьми и ёкаями, была уважаема. Аято эту разницу совсем не уважает. Считает себя равным. А наедине так и вообще допускает возможным говорить в неформальном тоне. Какая наглость.
Руки оставляют грудь, спускаясь ниже. Одна из них привлекает к себе тело Яэ, останавливаясь в районе живота, а другая скользит дальше, к немного разведенным ногам, но внезапно останавливается, лишь слегка не добравшись к нужному месту.
— Что скажешь, госпожа Гудзи? — вновь тот же шепот, от которого у Мико временами бегают мурашки. — Тебе хочется?
— Выражайся яснее, негодяй из Ясиро, — отвечает кицунэ, пытаясь немного поерзать, но Камисато держит крепко.
— Хочется сдаться? — продолжает шептать Аято, дразня прикосновениями где-то рядом и около, но не там где нужно. — Расслабься, госпожа Гудзи. Вовсе не обязательно держать все и всегда под контролем.
— Еще как обязательно, — возражает Яэ, не оставляя попыток двинуться, но с досадой понимает, что этих ее трепыханий явно недостаточно, чтобы дойти до пика без его помощи. — А иначе наглецы, вроде тебя, возомнят о себе невесть что.
— Мне льстят эти колкие язвительности. Складывается впечатление, что я тебе небезразличен, госпожа Гудзи.
— Конечно небезразличен, — соглашается Мико. — Ты меня раздражаешь.
Камисато негромко смеется, продолжая дразнить. Он уверен в своих силах, но более того — Аято чувствует, что кицунэ в этот раз не очень-то и борется за победу. Только вот и запаха ловушки он, отчего-то, не ощущает тоже. Будто Яэ по отношению к нему нынче благосклонна, хотя эту благосклонность можно трактовать по-разному. Получить свое удовольствие Камисато, конечно, хочется, но доставить его Мико хочется больше. И дело тут не в их игре.
Кицунэ берет его руку и уверенно тянет куда нужно, что только подтверждает появившееся ощущение. Аято сразу же прекращает провоцировать и поддразнивать, начиная двигаться быстрее и глубже. Пальцами тоже не забывает дарить ласку, помогая Яэ получить желаемую ими обоими разрядку.
Мико всегда ведет себя тихо, даже возносясь на пик, и Камисато многое готов отдать за то, чтобы услышать ее стоны. А может даже свое имя из уст кицунэ вместо очередного «негодяй из Ясиро» или «наглец». Он же знает, что она может подарить ему желаемое, просто не хочет из чистой вредности. И в этот раз она тоже молчит. Только выгибается немного в его руках в судороге экстаза.
Аято вспоминает, как во время самой первой их игры, уже в конце, он хотел покинуть тело Яэ и доделать все сам, на что она лишь расхохоталась, напомнив, что у них разная природа — человек и ёкай. Что, мол, ему не стоит беспокоиться насчет возможного потомства. И сейчас, изливаясь глубоко внутри, Камисато не мучают никакие сомнения. Возможно, немного горечи и сожалений о том, что подобные союзы невозможны.
— Ты проиграла, госпожа Гудзи, — произносит Аято, не торопять выходить и отпускать от себя тяжело дышащую Мико.
— Я поддалась.
Кицунэ чувствует в себе теплое семя. Чувствует на себе теплые руки, хватка которых словно не собирается ослабевать. Чувствует себя странно. До раздражения странно. Все это, все, что связано с этим мальчишкой ее неимоверно раздражает.
***
Во время заговора, связанного с «Райдэн гокадэн», Яэ поддержала клан Камисато, чем спасла его от немилости сёгуна. Мико никогда и никому не говорила о причинах, что заставили ее поступить так, только правда была в том, что она и сама не знала. Так велело ей внутреннее чувство, а таким вещам кицунэ привыкла доверять. Мальчишка из Камисато знает эту историю. Возможно, что он и соглашается на ее игры только потому, что тоже что-то чувствует. Некое покровительство, связь. Только должного уважения все равно не выказывает. Смеет дерзить. Порой кицунэ думает, что из Аято мог бы выйти неплохой ёкай, но… но он всего лишь человек. Жалкий, слабый и с короткой жизнью. Почему вообще она задумывается о судьбе какого-то человечишки? Потому что развлекаться с ним приятно? Только в этом дело? Уж не начинает ли она сама его воспринимать, как равного? Припоминая, что этот мальчишка говорил про хвосты, Мико решает все же показать ему сей облик. Яэ это делает больше для себя, чем для него. Но то, как на все это реагирует Аято, вызывает только еще большее раздражение. Ведь он в восторге. Мальчишка Камисато не видит совершенно ничего такого, что смогло бы нарисовать в его уме четкую границу между ними. Хвосты Аято трогает с удовольствием, а кицунэ запоздало замечает за собой, что она вовсе и не против. — Ты прекрасна в этом облике, госпожа Гудзи, — неожиданно говорит Камисато, а Мико впервые не может разобрать — шутит он или серьезно. После этого случая Яэ старается взглянуть на Аято другим взглядом, но выходит паршиво, ибо он по-прежнему ее раздражает. Но это раздражение не мешает кицунэ просить мальчишку Камисато помочь организовать «Хякки ягё» в этом году. Он же все равно теперь вплотную знаком с ёкаями, так чего терять? Аято ожидаемо соглашается. На время подготовки храм Наруками пустеет. — Почему ты еще здесь? — интересуется Мико, подобравшись сзади к облокотившемуся на перила энгавы Камисато. — Какой-нибудь ёкай может увидеть в тебе легкую добычу и задурить голову. — Это уже произошло, так что не стоит беспокоиться, — усмехается Аято, выпрямляясь, а Яэ снова не может разобрать шутит ли он. — Хотел дождаться твоего танца, госпожа Гудзи. — Людям не стоит его видеть. Для вас он ничего не значит. — Для меня будет значить. Они молча переглядываются некоторое время, пытаясь отыскать ответы в глазах друг друга. Первым отводит взгляд Камисато. — Ты скучаешь по прежним временам, госпожа Гудзи? — спрашивает Аято через некоторое время. — Я и в нынешнее время могу найти себе развлечения, — отвечает кицунэ. — Я спросил не об этом. Мико смотрит ему в глаза и видит там отчаянное желание услышать ответ. Яэ не понимает причин этого любопытства. Это раздражает. — Наше с тобой восприятие времени сильно разнится. Для меня столетие — это всего лишь миг, для тебя — целая жизнь. Кицунэ живут долго и у нас прекрасная память. Ты спросил скучаю ли я по прежним временам, а я отвечу, что для таких как я нет такого понятия. — Ты все равно не ответила, госпожа Гудзи, — улыбается Камисато. — Еще слово и я точно не разрешу тебе остаться посмотреть на танец, негодяй из Ясиро. Аято только смешливо фыркает, но послушно замолкает. Танец Мико ему все же показывает, а он не может оторвать от этого зрелища глаз.***
— И как это прикажешь понимать?! — кицунэ ураганом врывается в поместье Камисато, застигая Аято, сидящего у себя за столом, с наимерзейшей улыбкой на лице. — О чем ты, госпожа Гудзи? — спрашивает он, делая вид, что не понимает о чем идет речь. — Что значит «уже было подтверждено комиссией Ясиро при согласовании со храмом Наруками»? Когда это я успела что-то с тобой согласовать? — из-за злости воздух вокруг Яэ начинает наэлектризовываться. — И от кого ты это услышала, госпожа Гудзи? — Камисато подпирает голову рукой, словно заинтересовавшись тем, что ему скажет Мико, продолжая делать вид, что не в курсе. — Слышала, как Нана говорила с кем-то снаружи. — А видела ли ты ее собеседника? Слышала ли его или ее ответы? — улыбка на лице Аято становится все шире. — А тебя не насторожило, что это было сказано чересчур громко, чтобы наверняка было слышно? — Твоих рук дело? — кицунэ злится еще больше, но уже на себя. Так глупо попадается в ловушку, что это просто смешно. — Ну и зачем я тебе понадобилась? С Камисато слетает вся веселость и он поднимается из-за стола. Яэ с некоторой долей растерянности обнаруживает себя в его объятиях. — Совсем сдурел, мальчишка?! — Мико пропускает через тело Аято электрический заряд, но это останавливает его лишь на несколько мгновений — недостаточно для того, чтобы вырваться. — Ответь мне, Яэ, — начинает Камисато, а на обращении по имени у кицунэ дергаются ушки, — почему моя семья? Почему я? — О чем ты говоришь? — продолжает брыкаться Яэ из-за чего они оба летят на татами, но из хватки Аято ее не выпускает, теперь еще и придавив своим весом к полу. — У тебя было множество вариантов, как тебе поступить. Ты решила помочь моей семье и я за это благодарен, хоть и не понимаю мотивов. Это не получается объяснить твоим возможным желанием поразвлечься. Зато этим возможно объяснить то, что ты выбрала меня для своих игр, но тогда встает другой вопрос — а почему именно я? У каждого действия должны быть причины, а я их не вижу. На Мико смотрят отчаянные голубые глаза и впервые она их пугается. А еще пугается осознания чего-то очень важного, что так долго не пускала в свою душу. — Немедленно отпусти меня, — холодно говорит кицунэ, перестав сопротивляться. — А иначе я остановлю твое сердце электричеством. — Действуй, — коротко бросает Камисато перед тем как впиться поцелуем в так давно желаемые им губы. Он совершенно не боится того, что Яэ может исполнить свою угрозу. Она уже давно лжет самой себе и чтобы это понять совсем не обязательно быть ёкаем. Поцелуй выходит жадным, но коротким — Мико вновь предпринимает попытку сопротивления: — Да пойми же! Ты — человек, а я — нет. Ты состаришься и умрешь, а для меня это пролетит словно мгновение. Я не хочу себя мучить подобными воспоминаниями после этого! — А ты спросила меня, хочу ли я в тебя влюбляться, когда нашла для себя новый источник развлечений?! Новый поцелуй прерывает их взаимные претензии, но на сей раз его инициирует кицунэ. Она решает, что хватит. Хватит бежать от самой себя. Хватит бежать от этих чувств, которые порождает в ней один-единственный человек, чьи повадки так похожи на ее собственные. Избавиться от одежды оказывается так просто и естественно. И почему они решают поступить так только сейчас? Зачем вообще нужны были эти глупые игры, когда так приятно касаться друг друга голой кожей? Зачем нужно было это дистанцирование, когда так умопомрачительно хорошо друг друга целовать? Ни на секунду не отрываясь от губ, Аято скользит рукой от колена Яэ по бедру и выше, смещаясь к центру. Когда в Мико проникают его пальцы, она издает тихий стон в поцелуй, и Камисато готов слушать этот звук вечно. Аято очень не хочется, но приходится ненадолго разорвать поцелуй, чтобы расположить кицунэ на татами поудобнее, прежде чем заполнить собой одним уверенным толчком. На сей раз Яэ стонет в голос и прикрывает глаза, а по телу Камисато бегут мурашки от всего этого. Ему все равно, что их рано или поздно ждет печальное будущее. Ему все равно, что их природа отличается. Ему все равно, что у них нет и не будет возможности зачать потомство. Ему все равно на весь мир, пока Мико находится в его руках и так упоительно сладко отвечает на его движения в ней. — Ты вновь проиграла, госпожа Гудзи, — после нескольких раундов шепотом говорит Аято кицунэ, которая устроилась головой на его груди, на что получает ощутимый тычок в бок. — Но я рад, что отныне игры кончились.
