Невозможный

Итэр дразнится. Он сидит в первом ряду, вздыхает показательно томно и чуть откидывает голову назад, демонстрируя открытую шею. Длинная коса небрежно покоится на груди, и Итэр, прикрыв глаза, делает вид, что не замечает то, как Сяо на него смотрит. Он медленно облизывает губы, все еще не открывая глаза, вслушивается в голос Сяо, и самодовольно отмечает, что тот стал говорить медленнее, словно подбирая слова. Совсем на него не похоже. Во время лекций он — сама сосредоточенность. Он всегда знает, о чем говорит. Всегда уверен в себе и сбить его во время пары — почти невозможно. Но сегодня особенный день. А особенный он потому, что Итэр с самого утра испытывает нереальное желание, и Сяо он хочет прямо сейчас, можно даже при остальных студентах. Наплевать. Главное только почувствовать его руки на талии, зубы на тонкой шее и горячее дыхание губы в губы. Главное, почувствовать Сяо как можно скорее. Сяо что-то вещает о преломлении света, но Итэру плевать. Он ненавидит физику, но зато любит преподавателя этой самой физики, который просто великолепен в постели. И Итэр ужасно не хочет ждать до вечера. Он хочет прямо сейчас, поэтому продолжает нагло провоцировать, искренне надеясь на то, что Сяо снесет крышу к концу пары, и они потрахаются прямо на его столе в несчастную десятиминутную перемену. Итэр касается кончиками пальцев шеи, мягко поглаживает, ведет рукой дальше, чуть касается затылка, все еще держа подбородок вверх и демонстрируя ярко-выделяющийся засос в районе кадыка. Он чуть заметно ухмыляется, когда слышит, что Сяо замолкает на какие-то жалкие пару секунд. Никто в аудитории этого не замечает, так же как и не замечают того, что Итэр абсолютно в открытую соблазняет того, кого хочет добрая половина студенток и даже студентов института. На Итэра всем абсолютно всё равно, так же как и на его копошения от скуки. Никто не придает этому значения, потому что у него репутация душнилы, и спасает его от полного бойкота только то, что он помогает всем на экзаменах и промежуточных зачетах. В остальное же время он для группы словно невидимка, потому что ему, в общем-то, абсолютно плевать на них, на их попытки играть в друзей и отвратительное лицемерие в собственную сторону. Итэр любит курить в одиночестве на заднем дворе, жевать мятные жвачки, а еще любит Сяо и совсем немного быть в Сяо, но об этом знает, разве что, его сестра, и то он сомневается, что ей есть до этого дело. По коже бегут мурашки от одного только воспоминания, как Сяо стонет. Это совсем не похоже на тот спокойный голос, которым он вещает сейчас у доски. Стонет он высоко, надрывно, иногда даже скулит, а еще любит шептать ругательства себе под нос, потому что ему всегда слишком. Потому что он чувствительный абсолютно везде, и Итэр каждый раз этим нагло и откровенно пользуется. Итэр распахивает глаза неожиданно, садится ровно, скрещивая руки на груди, и расплывается в нахальной улыбке, когда сталкивается с прожигающим взглядом Сяо. Тот продолжает говорить ровно, а лицо его не выдает никаких эмоций. Как всегда бесстрастный и слишком холодный. Но лишь для всех остальных. Итэр видит в нем то, чего не может заметить больше никто. Он видит в глубине желтых глаз ничем не скрытую похоть и почти животное желание. В груди разливается предательское тепло, стоит только представить, как Сяо грубо прижмет его грудью к столу, как он прорычит ему на ухо что-то о том, что он уже просил не дразниться на парах, а после возьмет грубо и быстро, как умеет только он. Итэр не знает, что он любит больше — видеть стонущего и извивающегося Сяо под собой или самому извиваться под ним, но зато он знает наверняка, что готов к любому раскладу. Влажный язык вновь проходится по пересохшим красным губам, и Итэр откровенно наслаждается тем, как Сяо снова сбивается с мысли и зависает на мгновение, тут же пряча взгляд в сторону. Это отдельный вид удовольствия. Соблазнять его в неподходящий момент, на глазах у целой аудитории студентов — Итэру точно достанется за подобное, вот только он именно этого и желает. Итэр вновь прикрывает глаза, дышит глубоко и ни сколько не думает о том, как он пойдет отсюда после пары со стояком. Ведь он уверен, что Сяо поможет ему снять напряжение. Ведь знает, что тот сейчас тоже завелся, вот только этого не видно, потому что он сидит за столом. И Итэр даже немного жалеет об этом, ведь было бы куда интереснее посмотреть, как тот выкрутился, стой он в своих узких брюках перед доской. Итэр даже не сразу понимает, что пара закончилась. Он провожает довольным взглядом своих одногруппников, бросает вслед уходящему Скарамушу что-то о том, что у него есть вопросы к учителю, поэтому он останется. Тот лишь закатывает глаза и двусмысленно толкается языком в щеку. Шутит или догадывается — Итэру плевать. Он лишь подмигивает ему, после чего вновь переводит жадный взгляд на Сяо. Тот молча поднимается из-за стола, медленно доходит до двери и тихо щелкает замком, когда последний студент покидает аудиторию. Итэр лыбится довольно, видит сквозь рубашку, как напряжены его плечи, как плотно стиснуты зубы, и продолжает сидеть, ожидая дальнейших действий. Сяо выглядит слишком возбуждающе. Он подходит вплотную, всматривается глаза в глаза и резко дергает Итэра за локоть, вынуждая подняться. Тот вскакивает с тихим вздохом и едва сдерживает стон, когда Сяо грубо хватает за косу, натягивая ее назад и заставляя откинуть голову, а рукой за поясницу вжимает в собственный стояк, который отчетливо ощущается даже сквозь ткань плотных брюк. — Что это было? — томно шепчет в самое ухо, от чего у Итэра подкашиваются коленки. — Ещё скажи, что тебе не понравилось, — нахально бросает он в ответ и вновь мажет языком по губам, прекрасно зная, как сильно это возбуждает. — Неужели ты так сильно хотел, чтобы я взял тебя прямо во время урока? — грязно произносит Сяо и хрипло посмеивается. — Так сильно хочешь, чтобы все они знали, что ты маленькая ненасытная шлюшка? Итэр чувствует, как всё внутри сводит от желания. Он активнее жмется ближе, пытается податься вперед за поцелуем, но его крепко держат за волосы, не давая даже сдвинуться. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя сейчас? Итэр кивает нервно, строит невинно-просящий взгляд, потому что знает, что после такого Сяо точно не устоит, сорвет эту дурацкую толстовку, войдёт быстро, резко, одним движением… Но этого не происходит, потому что Сяо… просто с тихим смешком отстраняется и совершенно спокойно возвращается к своему столу. Итэр смотрит ему в спину потерянно, хмурится непонимающе и нервно выдыхает, чувствуя, что у самого уже голова кружится от возбуждения. — Сяо, — зовет его, в надежде, что это просто глупая шутка, но в ответ не получает ни-че-го. — Ты… Итэр чувствует, как его охватывает злость вперемешку с обидой. Он в мгновение подлетает к Сяо, прижимается к нему со спины и рукой обхватывает стоящий член сквозь одежду, крепко сжимая в ладони и с наслаждением улавливая хриплый стон. — Ты хочешь меня. Не пытайся играть в недотрогу, — цедит Итэр и тут же ойкает, когда тонкие пальцы до боли впиваются ему в запястье, и уже через секунду он оказывается прижатым грудью к столу с заведенными за спину руками. — Я прекрасно понимаю, чего ты добиваешься от меня. И да, ты прав, я хочу тебя выебать так, чтобы ты завтра ходить не мог. Но вот поиздеваться над тобой я хочу ещё больше, поэтому сейчас ты, как послушная шлюшка, пойдешь на оставшиеся уроки, и уже вечером дома я возьму тебя так, как сам того захочу, и ты не будешь сопротивляться… — томно шепчет Сяо, притирается абсолютно несдержанно и игнорирует тихое недовольное шипение. — И да, если ты собрался сейчас пойти и назло мне подрочить в туалете — то вечером ты абсолютно точно пожалеешь об этом… Итэр давится воздухом, потому что ему напрочь сносит крышу этот горячий шепот и их слишком интимное положение. Он вырывается почти что агрессивно, дергает плечами обиженно и, не говоря больше ни слова, вылетает из кабинета, посильнее оттянув толстовку. Он хочет ослушаться. Хочет пойти и действительно передернуть в туалете, потому что кончить хочется нестерпимо, но в голове всё ещё стоит последний раз, когда Сяо его «наказывал», и это было… где-то за гранью. Итэр тогда сорвал голос, потому что несколько оргазмов за одну ночь — это слишком во всех смыслах, а тонкие и безусловно самые прекрасные пальцы после окончания ощущаются как настоящая пытка, и повторять это с одной стороны и хочется, а с другой — совсем не факт, что в этот раз он выдержит нечто подобное, потому что тогда он был на грани обморока. Итэр кое-как приходит в себя за оставшиеся пять минут, несколько раз умывается ледяной водой, а потом невероятно злой идет на пару, умело игнорируя насмешливый взгляд Скарамуша и его едкий комментарий в духе: «Что, так и не перепало?». Чертов Сяо со своей правильностью…

***

Итэр строчит очередное сообщение, потому что ему скучно. Потому что слушать безэмоциональный бубнёж восьмидесятилетнего старика — это чистой воды издевательство, но еще хуже только то, что Сяо его упорно игнорирует, хотя сообщения отмечаются прочитанными. У него пары закончились еще полчаса назад, но Итэр знает, что тот дожидается его, чтобы вместе поехать домой, и тот факт, что он не получает ответа — его невероятно злит. Потому что, черт возьми, как можно вообще молчать, когда тебе пишут такое?!

Кому: Садюга Ты скользишь пальцами ниже, едва касаешься головки, играешься со мной, потому что знаешь, как сильно мне это нравится, а потом заводишь руку за спину, проталкиваешь в меня пальцы аккуратно, не глубоко, не делая больно…

Неужели он правда специально игнорирует? Интересно, чем он в действительности занят? Проверяет очередные тесты? Болтает с кем-нибудь из преподавателей на кафедре?

Кому: Садюга Ты помогаешь мне двигаться, потому что ноги не держат. Сжимаешь меня крепко за бедра, входишь в меня каждый раз до упора и целуешь глубоко, мокро…

Вновь прочитано, но в ответ — ничего. Ни смайлика, ни простой точки или хотя бы вопросительного знака, на край. Итэр чувствует невероятную обиду и в сердцах обещает себе, что сегодня он точно Сяо не даст. Возбудит его, распалит до чертиков, а потом просто оставит в таком состоянии, потому что, блять, это уже даже не смешно.

Кому: Садюга А вобще-то знаешь, я сегодня не буду ночевать дома. Кажется, у меня появились более интересные планы)

Итэр довольно лыбится, когда видит, как после этого сообщения внизу переписки начинает бегать карандаш. Значит, на это он все же решился ответить? Неужели заревновал? Итэр тихо прыскает в кулак, когда ему приходит лаконичный ответ. От: Садюга Жду в машине. Сяо разозлился? Итэр очень надеется, что да, потому что в таком состоянии дразнить его будет весело. Но еще веселее будет ему не дать точно так же, как сделал это он пару часов назад. Итэр, полностью удовлетворенный, блокирует телефон и впервые за всю пару переводит взгляд на учителя. Осталось потерпеть всего каких-то сорок минут. Всего лишь сорок минут…

***

Итэр торчит в душе уже добрые полчаса и ему абсолютно плевать, если Сяо из-за этого нервничает. Он растягивает себя пальцами, тихо постанывает от перевозбуждения и после плавно вставляет небольшую вытянутую пробку, прекрасно зная, что это напрочь снесет кое-кому крышу и тогда обломать ему весь кайф будет куда приятнее. Итэр настроен решительно, несмотря на то, что собственные яйца уже болят от целого дня воздержания. Он готов это перетерпеть. Он в последний раз оглядывает себя в запотевшем зеркале, распускает собранные в пучок волосы и, небрежно повязав полотенце на бедрах, выходит из ванной. Они, вообще-то, совсем не разговаривали по пути домой. Сяо выглядел пассивно-агрессивным, а Итэр просто молча наслаждался подобной реакцией. В конце концов, не он начал это первым, а значит и испытывать вину по этому поводу он тоже не станет. Когда он медленно заходит в комнату, то на Сяо он не смотрит из чистого принципа. Он показательно покачивает бедрами, пока подходит к шкафу, намереваясь достать оттуда одежду. Когда полотенце слетает с обнаженных бёдер, сзади слышится хриплый вздох. Итэр довольно ухмыляется, всё ещё не поворачиваясь и копаясь в одежде. Он случайно, (абсолютно намеренно) роняет футболку на пол и с тихим разочарованным стоном наклоняется, цепляя тонкими пальцами ткань. Перед глазами четко вырисовывается картинка того, как сейчас выглядит Сяо. На щеках красные пятна, зубы плотно стиснуты, а взгляд прикован точно к виднеющейся пробке и чуть блестящим от оставшейся влаги бёдрам. Итэр медленно начинает считать. Он уверен, что не дойдет даже до пяти, потому что вряд ли выдержки Сяо хватит на большее. Один. Итэр натягивает футболку на не высохшее тело, позволяет ткани плавно опуститься ниже, чуть прикрывая бедра. Два. Он вытягивает руки над головой, чуть потягивается, разминает расслабленные после душа мышцы и с наслаждением ловит очередной томный вздох, когда край футболки приподнимается, вновь открывая обзор на упругую задницу. Три. Итэр возбужденно охает, когда чувствует крепкую ладонь на шее. Сяо прижимается всем телом со спины, давит пальцами на кадык и тянет зубами за серьгу, вырывая в ответ на это удивленный стон. — Что с тобой такое сегодня? — шепчет тот, не ослабляя хватку. Скользит рукой по груди, цепляет поочередно соски и игнорирует слабую попытку вырваться. — Сначала доводил меня на паре, потом продолжил возбуждать меня своими сообщениями, а теперь нарочно пробыл в душе столько времени, лишив меня радости растянуть тебя самостоятельно… Итэр уже готов отказаться от своей мести. Он чувствует, как начинают дрожать колени от этих слов, как перед глазами всё расплывается, а тело становится таким отзывчивым и пылким, что хочется поддаться этой ласке, растаять в этих сильных руках, но желание подразнить всё ещё слишком сильно, поэтому он, напрочь забыв о чувстве самосохранения, нахально произносит: — С чего ты решил, что я сейчас не откажу тебе? Отпусти меня. В ответ он слышит наглую усмешку. — Отпустить тебя? С какой радости? Всё это похоже на странную игру, в которой нет правил. В ней нет выигравших и проигравших. Есть только один шанс, точнее даже попытка перехватить инициативу в свои руки, и тогда смело можно будет почувствовать удовлетворение от собственной мести, можно будет почувствовать легкий аромат власти и абсолютного подчинения. Но Сяо, будь он проклят, не разжимает руку, держит крепко, от чего в глазах уже темнеет, и Итэр чувствует поясницей чужое желание и не знает, как он вообще сможет отказать в такой ситуации. Собственный член тут же отдается болезненной пульсацией, и от этого в глазах как будто мутнеет. — Пусти, — вновь рычит он, предпринимая последнюю попытку вырваться, но его перехватывают под грудью, все же отпуская шею, и тянут за собой. Итэр глотает рвано воздух, едва переступает дрожащими ногами, позволяя увлечь себя, и обессиленно падает спиной на кровать, глупо пытаясь унять дрожь во всем теле. Сяо действует резко, молча и всё ещё совсем немного агрессивно. Он стягивает футболку почти мгновенно, перехватывает запястья, заводит их над головой и цепляет наручниками к изголовью. Итэр даже не успевает ничего возразить, как в рот протискивается ненавистный красный шарик, который тут же закрепляется на затылке. Подготовился, сука. Итэр хмурится показательно, ерзает на месте, дергая руками, но уже через пару секунд замирает, прекрасно зная, что Сяо чувствует фальшь в этом сопротивлении. Если бы Итэр действительно этого не хотел — они бы даже не начали. Потому что Сяо никогда не возьмет его против воли. Потому что Сяо слишком трепетно относится к нему, когда дело касается его чувств. Но когда дело доходит до постели, то он превращается в совершенно другого человека. Он словно дикий, неуправляемый зверь, который иногда позволяет себя приручить. — Хотел побыть сегодня главным, малыш Итэр? — довольно урчит Сяо и впервые за всё это время улыбается, хотя это больше похоже на оскал, и это может означать только одно — он точно что-то задумал, что доведет Итэра до точки кипения. — Придется тебе потерпеть, потому что я придумал отличный способ воспитания, — продолжает он и медленно встает с кровати. Итэр словно заколдованный следит за тем, как Сяо открывает ящик, как он достает оттуда маленький черный, ненавистный вибратор, и от одной только мысли, что сейчас эта штука окажется на его члене, Итэр нервно дергается. Он и так сдерживался весь день. Если сейчас малейшая вибрация коснется его, то он тут же кончит. Разве Сяо этого хочет? Зачем? — Я могу его надеть? — спрашивает он, и Итэр, если бы не шарик во рту, грубо послал бы его потому что, блять, насколько нужно быть непроходимым тупицей, чтобы сначала мучить весь день, потом связать, а теперь задавать такие вопросы, но в ответ он лишь кивает уверенно, потому что его разрывает изнутри. Он и сам не до конца понимает, чего хочет конкретно — кончить от бездушного вибратора или же от горячего члена Сяо внутри, поэтому когда бездушный кусок пластика оказывается на давно требующей внимания головке, с губ срывается тихий всхлип. — Постарайся не кончить сразу же, как только я включу его, — шепчет Сяо, и Итэр выгибает спину до хруста, впивается зубами до боли в дурацкий шарик и стонет протяжно, потому что самая маленькая мощность вибрации ощущается так ярко, что хочется плакать. Это настоящая пытка, а Сяо — чертов садист, потому что по-другому Итэр не может объяснить то, что тот просто встает и уходит из комнаты, бросив его в таком ужасном положении. Всё тело выворачивает от перенапряжения, а кожа словно полыхает огнем. В ушах оглушающе долбит кровь, и сквозь этот шум едва ли слышно, как в ванной включается вода. Итэр ерзает нервно, стараясь игнорировать дурацкую пробку внутри, пытается зажать член между бёдер, стянуть или хотя бы сдвинуть блядский вибратор, но у него ничего не получается, а малейшие движения только усугубляют его положение. С каждой секундой трясет всё сильнее. Он чувствует, как напряжение, которое зрело весь день, прямо сейчас выльется наружу. Слишком сладкая пытка. Слишком сильно хочется кончить. Блядский Сяо с его странными наклонностями. Блядский вибратор. Блядская пробка… Итэр кончает со слезами на щеках, воет, как ему кажется, оглушительно громко, хотя со стороны слышится лишь тихий скулёж, и пытается не задохнуться от того, как же сильно встряхивает всё тело, а из лёгких словно напрочь вышибает воздух. Первые секунды после такого долгожданного оргазма кажется, словно сердце всё же не выдержало и остановилось. Итэр не чувствует тела, не чувствует ничего, что могло бы потревожить воспаленный разум, но потом понемногу ощущения возвращаются, и теперь начинается настоящая пытка. Итэр с ужасом бросает взгляд на вибратор, который, к слову, никуда не делся и деваться не собирается. Он по-прежнему медленно вибрирует на головке, и от этого сводит зубы и, кажется, ноги, потому что после оргазма всё это ощущается в разы ярче и болезненнее. А ещё пробка по-прежнему внутри, и Итэр, если честно, благодарит сам себя, что выбрал самую маленькую, потому что будь она больше — он точно бы потерял сознание. Он вновь дергает руками, жмурится до ярких кругов и ерзает отчаяннее, как будто это поможет избавиться от сверхстимуляции, но всё тщетно. Ему кажется, что он прямо сейчас сойдёт с ума, потому что ему слишком, потому что нервы натягиваются до предела и вот-вот лопнут, выливаясь во второй сухой и до звёзд яркий оргазм, поэтому когда он чувствует холодные тонкие пальцы, которые ловким движением стягивают вибратор, то он скулит абсолютно не сдержанно и распахивает мокрые от слёз ресницы. Всё тело тут же прошибает мелкой дрожью, потому что обнаженный Сяо, сидящий перед ним — это почти как божественное озарение. Итэр смотрит преданно, влюбленно, и бесконечно благодарно, что тот не стал мучить его ещё сильнее. Что не стал издеваться и наблюдать за его страданиями. Сяо мягко улыбается, совсем не так, как это было пару минут назад. Он вглядывается в заплаканные глаза напротив, тянется ладонями к лицу и мягко смахивает слёзы с щёк. Итэр льнёт к прикосновениям, прикрывает веки и шумно выдыхает от растекающегося внутри удовлетворения. Ему так хорошо и приятно до дрожи в коленках, а ещё он по-прежнему хочет Сяо, хотя возбуждение еще не вернулось до конца. — Успокоился? — тихо спрашивает тот, и Итэр кивает чуть спокойнее, чем вызывает нежную улыбку. — Тогда мы можем перейти к главному? Стоило сразу догадаться, что всё это затевалось не ради этой пытки. Сяо не из тех, кто остановится так быстро. Он из тех, кто любит всю ночь, растягивать удовольствие на долгие часы, подводить к самому краю, а потом не давать упасть. Он из тех, кто мучает наслаждением до полного изнеможения, после чего на утро чувствуешь себя будто заново родившимся. Итэр привык к этому. Точнее, стал почти зависим, поэтому он готов ко второму разу. А потом и к третьему. Как пожелает его личный демон, сидящий напротив. — Я тут подумал. Знаешь, ты так старался сегодня, когда писал мне те сообщения. Я считаю, что они достойны того, чтобы ты послушал, как они будут звучать вслух, а не только в твоей голове, — томно произносит Сяо, и у Итэра в груди всё сводит. Он следит как под гипнозом за тем, как Сяо тянется к телефону, лежащему на краю кровати, как он медленно открывает их переписку, как он листает выше, вероятно, ища самое начало, и от этого ожидания щёки начинают пылать ярким румянцем. — Нашёл, — мягко произносит Сяо и хрипло посмеивается. Итэр снова жмурится, потому что он очень хорошо помнит, что он писал. Помнит, какие откровенные вещи там были, а еще они оба прекрасно знают, что в жизни Итэр терпеть не может все эти смущающие разговоры в постели. Что несмотря на то, что он так дразнится и распаляет, словно самая последняя блядь, у Итэра опыта далеко не так много, как у Сяо, поэтому часто он стесняется и сомневается, как самая настоящая девственница. И это так безумно очаровательно, что он даже не представляет, как сильно все эти контрасты заводят и лишь распаляют желание. — Я сижу у тебя на коленях. Ты целуешь меня, прижимаешь к себе ближе, и я нетерпеливо ёрзаю, притираясь к твоему стояку сквозь одежду… Итэр тихо скулит, пытаясь свести локти перед собой, чтобы хоть немного закрыть пылающее от стыда лицо. Одно дело — писать такие сообщения, а другое — слышать их от того, кому ты эти сообщения посвящал. Черт. По коже бегут предательские мурашки, а к паху вновь приливает жар, от которого никуда не скрыться. Итэр чувствует себя максимально уязвимым и не знает, что ему с этим чувством сделать. — Ты дышишь тяжело, возбужденно, тянешь меня за волосы назад и кусаешь за шею. Сжимаешь пальцами сосок, оттягиваешь его на себя, а сам поцелуями спускаешься ниже, к ключицам, а я могу лишь сгорать от твоих касаний и стонать как последняя сучка… Итэр чувствует, как сердце колотится всё сильнее. Как Сяо вообще может так спокойно говорить всё это? Неужели ему ни капли не стыдно? — А если бы кто-нибудь заглянул в твой телефон, пока ты писал мне всё это? — Сяо тихо посмеивается и рукой касается напряженного бедра, оглаживает его, сминает под пальцами и старается этим действием расслабить, но получается только хуже. — Как думаешь, твои друзья о чём-нибудь подозревают? Итэр испуганно распахивает глаза и нервно машет головой, потому что даже думать о том, что это мог увидеть тот же Скарамуш, не хочется. Ведь тогда он возведет свои язвительные шутки в абсолют, и Итэр совершенно не уверен, что сможет это пережить и не умереть от стыда. — Ты скользишь пальцами ниже, едва касаешься головки, играешься со мной, потому что знаешь, как сильно мне это нравится, а потом заводишь руку за спину, проталкиваешь в меня пальцы аккуратно, не глубоко, не делая больно… Итэр вздрагивает, когда обжигающая ладонь обхватывает член. Он снова возбудился, хотя не уверен, каких эмоций в нём больше — стыда или желания. Сяо скользит медленно, сжимает головку и смотрит глаза в глаза, прожигает насквозь, и хочется то ли отвести взгляд, то ли продолжать смотреть. Итэр чуть толкается бедрами навстречу, желая получить больше, потому что ему не достаточно, потому что пробка внутри как будто бы ощущается ярче, хотя должно быть наоборот. — Обожаю ощущать внутри твои пальцы. Ты двигаешь ими все глубже, быстрее и мне так хорошо, что аж ноги не держат. Я прижимаюсь грудью к тебе, и прошу уже быстрее войти в меня. Так не терпится почувствовать тебя внутри… Сяо выпускает член лишь на мгновение. Он забирается сверху, улыбается своей этой непроницаемой улыбкой и аккуратно опускается ниже, сантиметр за сантиметром впускает изнывающий от желания член в себя, и Итэр чувствует, что на этом моменте он заканчивается как личность. Он сходит с ума или эти сообщения действительно звучат настолько возбуждающе? Как он вообще мог написать такое и не обкончаться прямо на блядской паре по философии? Как Сяо мог читать это и не дрочить тихо в своем кабинете? Итэр закатывает глаза и до боли дергает руками, обдирая окончательно запястья. Сяо такой узкий и горячий, а еще он сидит сейчас сверху и даже не пытается двигаться. Издевается, сука. Он всё ещё издевается. — Ты помогаешь мне двигаться, потому что ноги не держат. Сжимаешь меня крепко за бедра, входишь в меня каждый раз до упора и целуешь глубоко, пошло и абсолютно собственнически… Сяо начинает двигаться медленно. Он почти позволяет члену выскользнуть из себя, после чего вновь опускается до конца. В нем столько смазки, что Итэр даже не успевает подумать о том, когда он вообще успел подготовиться, его ведь не было всего каких-то пару минут. — Постепенно ускоряюсь, крепче держусь за плечи, чтобы не упасть, а ты скользишь руками по спине, распаляешь меня этими касаниями, прижимаешь ближе, толкаешься в меня всё резче… Итэр пытается подмахнуть бедрами навстречу, пытается задать темп, но Сяо может подчинить себе даже в такой позе. Даже в таком положении он все равно ведущий, и то, с какой скоростью они будут трахаться — зависит только от него. Его голос чуть сбивается, он говорит уже не так уверенно и томно, а немного загнанно, хрипло, но всё равно до безумия возбуждающе. Итэр стонет всё громче, не в силах сдерживать это. Слюни на подбородке уже начинают раздражать, а челюсть затекает, но просить снять кляп — значит принять свое окончательное поражение, чего Итэр сделать еще не готов. Сяо роняет телефон куда-то в сторону, давит руками на грудь и с губ его срывается очаровательный, ласкающий ухо стон, и Итэр залипает. Он скользит взглядом по нахмуренным бровям, по приоткрытым губам, по напряженной груди и медленно покачивающемуся в такт толчкам члену, и это так красиво, что отвести взгляд — сродни преступлению. Он хотел бы помочь, хотел бы обхватить его член ладонью, помочь ему дойти до оргазма, чтобы он излился на живот, чтобы сжался до боли и заскулил от удовольствия. Но он не может. Может лишь смотреть и сгорать от этих медленных движений. Итэр кончает с протяжным стоном, изливается прямо в Сяо и думает о том, что это, пожалуй, был самый странный и необычный секс, который когда-либо у них в принципе случался. Сяо доводит себя рукой резко, почти агрессивно, потому что он любит, когда грубо, когда вот так болезненно, и кончает на живот и грудь, обессиленно упираясь свободной ладонью в плечо, в попытке не потерять равновесие. Оба с трудом дышат. Итэр в который раз ловит себя на мысли, что чертов шарик его уже откровенно бесит, и слюни, которые стекают на шею, добавляют масла в огонь. Но все это компенсируется потерянным и расслабленным выражением лица Сяо, который только спустя долгую минуту приходит в себя, поднимается на дрожащих ногах и тянется под подушку, где валяется ключ от наручников. Итэр с благодарным стоном опускает руки, чуть тянется вперед, чтобы было удобнее расстегнуть кляп, и когда, наконец, чувствует полную свободу, расслабленно растекается по кровати. — Больше никогда не зли меня, — хрипло шепчет Сяо, на что Итэр только открыто смеется, даже не пытаясь скрыть то, что он вполне доволен тем, как все обернулось. — А я ведь хотел тебе отомстить и тоже тебя обломать, — говорит он и, подтянув колени к себе, раздвигает ноги шире. — Вытащи её из меня. Сяо ухмыляется довольно, тянется к пробке, которая отлично справилась со своей задачей «возбудить и снести крышу», и медленно тянет её на себя. — Как думаешь, ты сейчас легко меня примешь? — шутливо спрашивает Сяо, отчего у Итэра глаза распахиваются в удивлении. — Даже не смей думать об этом! Я третий заход переживу только через час минимум. В ответ слышится ласковый смех, и пробка все же выскальзывает наружу, оставляя после себя непривычное чувство пустоты. — Тогда я пристану к тебе через час… Итэр обреченно закатывает глаза и тоже тихо посмеивается. Иногда Сяо кажется просто невозможным, но их обоих это более чем устраивает.