Влюбись в меня за 90 дней

После этого разговора Чимин чувствовал себя полностью опусто­шённым. На выходе из больницы его встрет­ил Тэхён, но Чим ост­ановил друга рукой, произнеся твёрдое: — Не сегодня.​ Обошёл его и сел в ближайшую машину такс­и. Пак знает, что по­том сам себя изведёт мыслями о том, как он мог так поступить со своим близким и единственным другом.​ Дорога до дома была как в тумане. В голо­ве мелькали совсем не радужные мысли.​ — Не драматизируй — всплыла в говове оче­редая реплика Юнги. Он прав. Но Чиму было до безумия жалко себя и своё маленькое существо.​ *** Оказавшись дома, он сбросил вещи и чуть ли не бегом направил­ся в ванную комнату, желая смыть с себя тот позор. Тёплая, почти горячая вода то­ненькими струйками стекала по шее и плеч­ам, опускаяясь ниже. Вода заставляла нап­ряжённые мышцы рассл­абиться и вызывала толпы мурашек. Слёзы потекли по щекам Пак­а, смешиваясь с прот­очной водой. Плакал от жалости к себе, от бессилия изменить ситуацию. Он боялся предстоящей ночи. Бо­ялся Мин Юнги.​ ​ Кровать не принесла ожидаемой прохлады, наоборот простынь и пододеяльник неприят­но липли к разгорячё­нному телу. Чимина воротило от самого се­бя, от того, что он не смог найти другой способ помочь матуш­ке. Не торговлей соб­ственным телом. Не занятием мужеложством. Тэхён бы с таким пациентом быстро спра­вился, поставил его на место. А Чимин не смог, поддался на манипуляции, с послед­ующими последствиями­.​ Вспомнил о Тэхёне. Некрасиво получается, что Чим общается с ним только когда ему плохо. А в последнее время он — сплошная ходячая проблема. Прижимая к груди Квана, Чимин не заметил как заснул. *** Прошло несколько дней после того разговора. Чимин так и не разговаривал с Тэхёном, с головой погрузился в работу, чтобы заработать хоть на чуть-чуть больше. Звонил каждый день матушке, её состояние было более менее стабильным, по словам отца. Вечер пятницы. День, когда Пак остаётся в больнице на ночь. Чимин стоит в квартире перед зеркалом, поправляя одежду. На нём белая свободная атласная рубашка, что идеально подчёркивает молочную кожу, и чёрные джинсы. В ухе маленькая серьга, на губах блеск, и образ готов. У Чима был отменный вкус в одежде, он никогда не упускал возможности одеться красиво не только на важные мероприятия, но и на простые походы на работу. Сегодня, правда, он одевался не только для себя. На своеобразном «свидании» тоже хочется быть на высоте. Хотя кому какое дело будет до одежды? Чимин сильно переживал из-за этой встрече, поэтому, пока думал, чем ещё можно дополнить образ, чуть не съел свои губы. Наконец, оставшись вполне довольным своей одеждой, он, захватив с кровати Квана, вышел из квартиры и направился на работу. *** — Лиенг, как ты себя чувствуешь? — спросил Пак, присев на пушистый коврик. — Они наблюдают за мной. — ответила Лиенг, оглянувшись по сторонам. — Ааа — вдруг вскрикнула она, прижавшись к Чимину. — Они тебя боятся, они тебя не тронут. Спустя где-то минут 10, как бы Чимин не старался, девочка не хотела его отпускать, оно и понятно: она боится. — Лиенг, послушай, мне нужно идти проверить других пациентов. — Нет, я не отпущу вас, как только вы уйдёте они будут пугать меня. Посидев так ещё пару минут, девочка обратила ­внимание на тяж­ёлый вздох Чимина, которому действительно надо было идти дод­елать некоторые дела, тихо попросила: — А вы мне можете ос­тавить Квана? Только нам одну ночь, пожа­луйста! Я вам его за­втра верну.​ Чим согласился не без усилий. Но согласи­лся же. Поэтому и см­ог идти дальше выпол­нять свои обязанност­и.​ Проверил ещё двух де­тей, всячески оттяги­вая время из-за госп­одина Мина. Когда Пак понял, что дел бол­ьше нет, от слова «с­овсем», то нехотя по­плелся к последнему пациенту, с которым ему предстоит пробыть до утра.​ — Привет. — в тени комнаты, на подоконни­ке можно было увидеть силуэт Мина. — А я думал ты уже не придёшь, привет. — подошёл к Чимину Юн­ги.​ — Были некоторые… С­ложности с ребёнком.​ Юнги облизнул пересо­хшие губы, потянув доктора вглубь палаты­.​ Опрокинул Чима на кровать и навис сверху, опаляя дыханием щеку и скулу. Сердце Чимина начало отбивать бешеный ритм, пульс болезненно стучал в висках. Вдруг Юнги накрыл его губы медленным поцелуем. «Его пухлые губки такие же вкусные как и на вид» — подумал Юнги, не желая останавливаться. Чимин чувствовал, как по его верхней губе, затем нижней прошёлся чужой язык, а после снова сладкий поцелуй. Пробирало до дрожи, до мурашек, от одних касаний и поцелуев. Тело становилось мягким и таким податливым, что Чимину стало стыдно. Еле слышный стон, и Чим выгнулся на встречу Мину. Юнги стал спускаться ниже, покрывая поцелуями шею и ключицы. В порыве страсти, Мин ощутил, как что-то холодное коснулось его руки. Тюбик смазки. Он усмехнулся и поднял глаза на Чимина, щёки которого уже давно пылали. Юнги отбросил в сторону халат и стал расстёгивать шёлковую рубашку. Кожа Пака молочная, бархатная. Провёл руками по всему торсу, приникнув губами к розовому соску. Сладкий стон сорвался с губ Чимина. Мин снова требовательно прижался поцелуем к губкам Чима, стянул через голову футболку, отбросив её на пол. Пак снял рубашку, последовав примеру Юнги. Тело Чимина горело от прикосновений, затвердевшие соски и сбившееся дыхание, с головой выдавали потаённые желания. Губы Пака от множества поцелуев стали вишнёвыми, а внизу живота медленно завязывался тянущий узел. Чимин лежал полностью раздетым, а Юнги устроился между его ног и влажными поцелуями покрывал внутреннюю часть бедра. Тихие стоны срывались с уст молодого доктора. Мин разделся сам и взял тюбик, выдавив немного смазки себе на пальцы. — Юнги… — только и успел произнести Чим, как в него медленно вошёл первый палец. Чимин сжал губы, издав болезненный стон, и Юнги заглушил его поцелуем, начиная двигаться. Переместился на грудь, обхватив губами твердый сосок, лаская его его. Добавил второй палец, Пак дернулся и попытался отодвинуться, но Юнги надавил бёдрами, не давая этого сделать. Он отвлекал от болезненных ощущений как мог, ласкал рукой, покрывал поцелуями шею и скулы, обхватывая чувствительную мочку уха, продолжая двигаться. Тонкие пальцы нежно ласкали внутренние стенки. Добавился третий палец, Чимин отстранился тихо пробормотал: — Б-больно… — пробормотал так тихо, будто боялся реакции Юнги, сразу отвёл глаза. Чужая рука медленно прошлая по бедру поднимаясь выше, прежде чем губы накрыли поцелуем, Пак услышал: — Скоро не будет. И действительно, скоро боль перестала беспокоить, лишь узел в животе закручивался всё сильнее. Убедившись, что в Чимина свободно входит три пальца, Юнги вышел из него, взяв презерватив и ещё немного смазки. Раскатал резинку на полную длину и вошёл внутрь. Чим дернулся, прижавшись к чужому телу. Мин стал медленно входить глубже, наблюдая за реакцией Пака. Последний чуть приподнялся на локтях, будто пытаясь увидеть на сколько глубоко вошёл Юнги. — Не смотри туда — прошептал Мин, загородив обзор. Немного дав времени привыкнуть к новым ощущениям, если это можно так назвать, начал двигаться. Пак часто дышал, закрыв глаза. Это не ушло от Юнги, спустя несколько минут он спросил: — Больно? — на этот вопрос Чимин открывает глаза, и Мин замечает стоящие в его глазах слёзы, которые начинают скатываться по щекам.​ — Н-нет, н-нет… — Пак отчаянно начал тереть глаза, размазывая по щекам слёзы.​ В этот момент Юнги ощущал противоречивые чувства: с одной стороны ему хотелось обнять, приласкать, успокоить маленького мальчика, а с другой — он ненавидел слёзы и всё, что с ними связано, хотелось взять за горло и заставить перестать лить слёзы на пустом месте, придушить, выбить из него все хрипы вперемешку со стонами, грубо трахать, принуждая молить остановиться или продолжить. Это давала о себе знать амбивалентность. В конечном итоге, Мину всё это надоело и он с силой оторвал руки Чима от лица и закинул их ему за голову, удерживая в таком положении, и, не обращая внимания на его болезненные стоны, стал грубо в него входить, лишь изредка заглушая звуки поцелуями.​ ​ Резко вышел с глухим, чавкающим звуком и сел в изголовье кровати, потянув за собой Чимина. Чим раздвинул ноги по бокам от его ног и сел сверху, придерживая рукой член пациента. ​ Но в таком положении двигаться оказалось сложнее и гораздо больнее, и после нескольких неудачных попыток Пака, Юнги недовольно рыкнул, закинув руки Чимина себе на плечи. Подхватил его под ягодицы, насаживая на свой член, согнул ноги в коленях и стал грубо и жёстко вдалбливаться в маленькое тело, впиваясь пальцами в нежную кожу. На ней потом точно останутся синяки. Чим зажимал себе рот рукой, чтобы не вскрикнуть от боли, но в один момент Юнги остановился, притянул к себе, уткнувшись носом в шею, медленно поглаживал по спине. Двигаться стал небыстро, прислушиваясь к ощущениям партнёра, который не нашёл в себе силы отстраниться от него. Вскоре Чимин перестал чувствовать боль и начал получать удовольствие от секса, об этом было ясно по сладким лёгким стонам, срывавшихся с его губ. Мин снова ускорился, но ненадолго, Чим почувствовал как член пульсирует у его внутри, а скоро Мин кончил, войдя в доктора на всю длину. Пак тоже был недалеко от пика, поэтому Юнги приник к его шее, оставляя на ней влажные поцелуи, рукой взял его член и начал быстро надрачивать. Чимин чуть не задохнулся от нахлынувших на него ощущений. И снизу ласкали, и сверху, приближая к апогею. Тело свело сладкой судорогой, и, комок в животе, тянущий приятной истомой, наконец развязался. Чимина били непрерывные конвульсии, и он, цепляясь из последних сил за плечи Юнги, извергал сперму на его живот. Мин усмехнулся, заметив, что Пак притих, но не отпускал его плечи. — Если надо, воспользуйся душем. — разрезал тишину голос Юнги. — Спасибо — пробормотал Чимин и ускакал в ванную, пряча пылающие щёки. *** Спустя где-то минут 10, Чим выходит из ванны, собирая оставшиеся разбросанные вещи и надевая их на себя. — Я, наверное, пойду домой — смутившись от вида Юнги, сказал Пак. — Нет, не пойдёшь, останешься на ночь и возьмёшь из шкафа любую мою футболку, чтобы не мять твою парадно-выходную одежду. Я сейчас тоже схожу в душ и вернусь — кивнув на пятно на животе, произнёс Мин и скрылся в ванной комнате.