Все дороги ведут в Рим

Теперь они официально в розыске. Сигма первое время не верит, что всё закончилось именно так, а Гоголь пытается убедить его в том, что иного выхода у них не было. Но сейчас, когда нет вампиров, терроров и планов о геноциде… дышать становится легче. Куда исчез Фёдор они оба не знают, со всеми остальными разбираются детективы, и только Сигма удостоился чести быть приглашённым в детективное агентство. И на самом деле он готов был согласиться, но в последний момент Гоголь ограбил какой-то банк с помощью своей способности и с довольной улыбкой кинул на стол перед Сигмой два фальшивых паспорта, сумку с деньгами и билеты на самолёт. Сигма до сих пор не знает, почему согласился без раздумий, почему уже через полчаса, после этой встречи они вдвоём стояли в очереди аэропорта, который совсем недавно восстановился, хоть и не до конца, а ещё через час сидели в самолёте, улетающим куда-то далеко от Йокогамы. Самое интересное, что Сигма даже не глянул, куда конкретно они летели. Не сказать, что это было настолько высокое доверие к Гоголю, но тот аж светился от счастья, поэтому Сигма подумал, что это того стоит. Недалеко от Рима. Спустя полгода. Проснувшись от громких звуков с кухни, Сигма устало вздыхает, смотря в телефоне на время. Семь утра. И какого чёрта так рано? Грохоты не прекращаются ещё долго, так что уснуть обратно не выходит, Сигма думает, что готов убивать, заставляя себя подняться с кровати и спускаясь вниз. Всё как он и думал. Его сожитель и по совместительству очень громкий человек — Коля Гоголь, продолжающий греметь посудой. Сигма хмурится, когда заходит на кухню, а тот, увидев его, начинает махать руками и говорить о том, что Сигме пока сюда нельзя. В итоге его выгоняют, Коля остаётся на кухне, продолжая что-то делать, но теперь заметно тише, а Сигма пожимает плечами и возвращается в спальню, теперь просто валяясь на кровати и смотря в телефон. Полгода назад они прибыли в Венецию, пробыли там некоторое время, а затем всё же перебрались в Рим. Все дороги ведут именно сюда, так переезд прокомментировал Сигма, а Гоголь только посмеялся и сказал, что зато у них всё по всем канонам. На украденные Гоголем деньги они купили небольшой домик на побережье, в двадцати минутах езды от города, соседей рядом почти не было, да ближайший магазин был в километрах двух-трёх оттуда, поэтому закупаться приходиться раз редко, но на много дней вперёд и потом тащиться с кучей пакетов домой. Однако Сигме Рим нравится, и Венеция нравится. Хотя он всегда представлял себя больше живущим где-то в Лионе или Марселе, уж больно привлекала Франция. Но он определённо доволен обстоятельствами своей жизни здесь, в Италии. Ему нравится просыпаться каждое утро около моря, иногда гулять по побережью, слушая как бьются волны о камни. Нравится быть здесь. Через пятнадцать минут Сигма слышит, как Гоголь зовёт его. Он спускается во второй раз, теперь уже не так сонно и менее недовольно. Сам Коля же улыбается так ярко, что Сигма вот-вот ослепнет, и чего так радоваться в столь ранний час? — Утро доброе, — весело говорит Коля, руками указывая в сторону стола, на нём стоят две кружки с кофе, две тарелки с яичницей и беконом, красиво украшенные зеленью, а ещё на общей тарелке посередине стоят маффины. — Это ты всё приготовил? — удивляется Сигма, смотря на всё это. Коля довольно кивает, подтверждая. — Что за повод? — Сегодня ровно полгода, как мы уехали! — объясняет Коля, садясь за стол. За всё это время он изменился, да, характер остаётся почти тем же, но теперь он не похож на одержимого, не похож на безумца. Он спокойнее и Сигме кажется, что это даже хорошо. Хорошо, что они оба оставляют свои проблемы и определённые мысли позади, в прошлом. Теперь ведь и Сигма не думает о том, что не является человеком. И всё же, когда они сомневаются в новых взглядах, то оба помогают друг другу справиться с этими сомнениями. В одну из первых ночей в Венеции они оба напились, сидя у себя в номере отеля. Гоголь тогда заявил, чтобы Сигма не смел считать себя не человеком, потому что он человечнее всех, кого Гоголь знал и знает до сих пор. Сигма тогда не поверил ему, подумал, что это очередная бессмыслица, но Гоголь был серьёзен. Они ещё долго сидели и обменивались переживаниями, только под утро сумев заснуть. — Полгода, представляешь! — всё так же весело и громко говорит Коля, улыбаясь ещё шире. Сигма тоже улыбается, садясь за стол, он замечает краем глаза, как на кухне сплошной бардак, всё верх дном и перепачкано, но всё же верит, что раз Коля всё начал, то сам же и уберёт. — По этому поводу предлагаю отметить это в Сан-Марино! — Это где недавно устраивала перестрелку мафия? — Э… вроде того, но то было две недели назад, сейчас, я уверен, что всё уже починили. Ну так что, пойдём? Смотреть в эти полные надежды и счастья глаза и отказаться невозможно, поэтому Сигма кивает, соглашаясь и улыбаясь. Коля чуть не подпрыгивает от счастья и, едва сдерживая наплыв эмоций, тоже садится за стол. Сигма замечает, что у Коли на руках ожог и пара царапин, поэтому он не задумываясь, берёт его руки в свои и осматривает внимательней. — Нужно обработать, — говорит Сигма, не замечая, как у Коли краснеют кончики ушей. — Будь осторожней в следующий раз, хорошо? — Хорошо. И всё же завтрак получается вкусным, Сигма несколько раз хвалит еду, а Коля воодушевлённо заявляет, что ещё не раз попробует что-то приготовить. На эту идею Сигма смотрит с ужасом и восторгом одновременно, понимая, что конец пришёл их красивому ремонту на кухне, но вместе с этим ему не придётся больше готовить одному. Даже после кружки кофе, спать хочется неимоверно. Сигма хочет уже уйти обратно к себе, но Коля хватает его за руку и просит остаться, а затем уговаривает прогуляться по побережью, а на все вопросы Сигмы о том, почему нельзя сделать это позже, он отмахивается и говорит, что следует жить моментом. Сигма не отказывается. Сигма редко может отказать Коле, но и в обратную сторону это тоже работает. И они выходят из дома, Сигма запирает дверь, а Коля уже быстрым шагом направляется вперёд, хоть и позже останавливается, чтобы подождать Сигму. А когда дожидается, то берёт его за руку и ведёт за собой в более быстром темпе. Слышны чайки, волны. В воздухе ощущается близость к морю, и запах приятный. Первое время Сигма всегда восхищался этим, он этого никогда не замечал в Йокогаме, но здесь всё иначе. Сейчас они уже привыкли и к воздуху, и к климату, но Сигма всё ещё помнит все свои прежние чувства. Он не особо понимает, почему Гоголь сегодня настолько счастливый, почему так радуется и празднует эти «полгода». Ну да, шесть месяцев с того момента, как будучи мировыми преступниками они сбежали из Японии, скрываясь теперь под другими именами в Европе. Сигма, если честно, не видел ничего в этом, что стоило бы целого праздника, тем более, что полгода даже не год. Но если это действительно настолько радует Колю, то он готов подыграть. Волны разбиваются о камни, доходят до берега и уходят, сейчас прилив. Коля снимает обувь и идёт по песку уже босыми ногами, идя всё ближе и ближе к воде, а потом едва заметно вздрагивает, видимо, вода холодная. Не прогретая солнцем, ледяная морская вода, что неудивительно, ведь она и днём, в жару, не всегда будет приятной температуры, но Гоголю всё равно. Сигме тоже, он повторяет за ним и снимает свою обувь, оставляя подальше от воды, и идёт за Колей. Зайдя уже по колено, Коля замирает, не шевелится совсем и Сигма почему-то пугается, хочет подойти, но слишком холодно, поэтому просто пытается окликнуть, но ответа не получает. Коля поворачивает голову, и взгляд теперь не весёлый, немного грустный, меланхоличный, если говорить совсем уж честно. Сигма всё же находит в себе силы зайти в море подальше и всё же доходит до Гоголя, кладя руку ему на плечо. — Эй, всё хорошо? — спрашивает Сигма, а Коля продолжает смотреть на горизонт. — Я всегда ненавидел привязанность, — говорит Гоголь, вздохнув. — Сначала Фёдор. Я так долго был уверен, что именно он тот самый, кто понимает меня, кто всегда сможет прочесть мои мысли и дать совет или… поможет? Глупо, правда? Ждать помощи от демона. — Мы все ошибаемся, — поддерживает его Сигма, чуть крепче сжимая плечо, будто пытаясь этим жестом удержать Гоголя рядом, уберечь от ухода на дно, причём даже не образное. — Я ведь тоже поверил, что предоставленная мне возможность открытия казино всего лишь жест доброты душевной, а вот чем всё закончилось. — Нет, ты не дослушал, — мотает головой Гоголь. — Сначала это был Фёдор, а теперь его нет, он где-то там, — неопределённо показав рукой в сторону горизонта, говорит он. — Но теперь мне кажется, что ошибаюсь ещё раз. Теперь мне кажется, что проснись я утром и не найди тебя в соседней комнате… Даже не знаю. Но при этом я не хочу быть привязанным ни к чему, это ведь ограничение, мысленная клетка из-за которой… я чувствую себя будто в ловушке. — Мне уйти? — спрашивает Сигма осторожно, хотя знает, что всё равно останется. Останется до тех пор, пока не убедится, что с Колей всё будет хорошо, что тот сможет жить. Жить и не думать обо всех «клетках» и «ограничениях». — Нет, — со вздохом отвечает Гоголь, кладя руку поверх руки Сигмы, лежащей у него на плече. — Я не знаю, чего я хочу в будущем, но сейчас я хочу, чтобы ты остался. — И я останусь, — решительно заявляет Сигма, после чего мягко улыбается. Коля тоже слабо улыбается и вдруг свободной рукой брызгается. — Эй! В ответ Коля только смеётся, брызгаясь ещё раз. От его печали не остаётся следа, и Сигма частично завидует тому, как он умеет быстро переключаться с одного настроения на другое, даже диаметрально противоположное. Тем не менее, Сигма приходится буквально отпрыгнуть подальше, чтобы на него не попало ещё больше воды. Он тоже теперь брызгается, обеими руками, а Коля хихикает, будто придумал только что какую-то пакость. Сигма пятится назад, чтобы быть поближе к берегу, а Коля идёт за ним, всё продолжая своё ребячество, брызгаясь. Конечно, Коля может воспользоваться своей способностью и не оставить Сигме никаких шансов, но он так делать не будет. Он редко ею пользуется, даже в быту, а выиграть он, уж тем более, хочет честно. Сигма же «пинает» воду и понимает, что это эффективнее, Коля смеётся и он тоже. — Я мог бы обрушить на тебя всё море, — заявляет Коля, хотя сам же подумал о том, что так делать не будет. Сигма только фыркает. — Я в курсе, почему, думаешь, стараюсь убежать подальше? — он тоже шутит, потому что не понаслышке знает, что выйти за считанные секунды из радиуса действия способности Гоголя невозможно. — Мы простудимся, так что лучше выходить. Коля мог бы запротестовать, заявить уверенно, что он не умеет болеть, но такая ситуация была буквально неделю назад, когда он тоже потащил Сигму к морю, только то было во время заката, потому что «Сигма, ну красиво же!». Но он слушается и выходит из воды, садясь прямо на песок. Одежда вся промокла, а теперь к ней ещё и песчинки прилипнут, но несмотря на это Сигма садится рядом и кладёт голову Коле на плечо. Солнце уже высоко. — У синьоры Кваттроки сегодня скидка на амаретти, можем купить пару штук после обеда, — предлагает Сигма, не думая ни о чём серьёзном. Его мысли мечутся по городу, вспоминая зачем-то его прекрасную архитектуру, потом к Йокогаме, Небесному казино, а затем вновь возвращаются к Риму, к булочной синьоры Кваттроки, которая всегда любезничает с ними и даёт самую свежую выпечку, вместе с этим без конца сплетничая и говоря обо всём, что происходит в городе. А затем он мысленно возвращается обратно, на берег. — Пообещай, что не оставишь, — вдруг просит Коля, Сигма поднимает голову и смотрит ему прямо в глаза. — Пообещай, что не уйдёшь, даже если я сам тебя об этом попрошу. — Не уйду, обещаю, — искренне говорит Сигма и Коля кивает благодарно, а затем приближается сильнее, так, что Сигма ощущает его дыхание. — Можно? — шёпотом спрашивает он, и Сигма слабо кивает, после чего ощущает на своих губах губы Коли. Коля запускает руку ему в волосы, Сигма же слабо улыбается в поцелуй, прижимаясь ещё больше. Скажи ему прежде, что он будет сидеть на берегу моря в пол восьмого утра, целуясь с Колей Гоголем, Сигма бы рассмеялся этому человеку в лицо. Теперь же он готов провести хоть всю жизнь, смеясь вместе с Колей, и не только смеясь.

***

Ближе к половине девятого они всё же вернулись в дом, до этого Коля успел ещё раз зайти в воду, зачем-то нырнув с головой, так что теперь у него мокрые волосы и Сигма настоял на том, чтобы распустить и так уже растрепавшуюся косичку. Переодевшись, Сигма ставит чайник, надеясь, что завтра они не будут лежать с температурой, а Коля уж тем более, драматизировать и изображать, что вот-вот умрёт. Человека не взяли пули и бензопилы, но возьмёт температура 37.2. Сигма усмехается своим мыслям, когда на кухню заходит Коля, тоже в сухой одежде и с распущенными волосами. Он садится за стол, сзади его футболка уже намокла, так что Сигма кидает ему прямо на голову кухонное полотенце. Играет приятная музыка через радио, которое Коля купил пару месяцев назад на блошином рынке. Сигма всегда спрашивал зачем, но теперь ему самому этот раритет запал в душу, поэтому сейчас он пританцовывает в такт, а Коля встаёт с места и протягивает ему руку, приглашая на танец этим жестом. — Серьёзно? — улыбается Сигма. — Серьёзней некуда, — отвечает Коля. Сигма кладёт свою руку в его и они вместе начинают танцевать под музыку. Улыбаются друг другу и смеются, когда спотыкаются о свои же ноги, чуть не падая несколько раз. Потом всё же садятся пить чай, соглашаясь с тем, что возможно вечером они останутся дома, закажут доставку и проведут вечер сериалов, не выходя уже из дома. В любом случае, они оба счастливы.