Падшая

      Когда она пала, Небеса рыдали, оплакивая лучшего целителя Трех Царств.       Падать было больно. Вэнь Цин даже не знала, что боль может быть настолько… всеобъемлющей, жгучей, сжигающей тело одновременно изнутри и снаружи. Огонь бежал по кровеносным сосудам и духовным меридианам, заполнял полые стержни перьев и испепелял костный мозг. Внутренний огонь выжигал ее ангельскую суть, ее кровь и ее силу, огонь же внешний уничтожал крылья – как видимый, самый красноречивый символ ее (уже былого) естества. Вэнь Цин горела, теряя в пламени саму себя, но о своем решении не жалела ни мгновения.       Она не считала себя неправой, хоть и признавала за собой вину… в большей части того, в чем Небеса ее обвинили. Ни с какими демонами она в сговоре не состояла, пусть даже никогда не отказывала им в лечении. Она – врач, ее работа и призвание лечить всех, вне зависимости от расы, невинности, невиновности и наличия души. Да, она, ангел, прославленная на три Царства дева Вэнь, помогала раненым демонам, если те осмеливались просить ее о помощи. За свои таланты и беспристрастность она слыла неприкосновенной – по крайней мере, среди тех существ, кто человеком если когда и был, то сам уже с трудом о том периоде помнил. Она была лучшей в своем деле, и именно поэтому помогала безвозмездно.       Но она никогда не просила демонов ни о чем, тем более о причинении зла смертному человеку.       И да, она нарушила собственные принципы, впервые за все свое существование отказавшись спасти человеческую жизнь и лично проследив, как грешная душа отправляется в Ад. В этом – ее вина. Не более.       Когда-то давным-давно Вэнь Цин сама выбрала свой путь, сама пожелала жить среди людей и не делить пациентов на достойных и недостойных, хотя могла бы с легкостью принять титул Главного Целителя Небес и лечить своих белокрылых братьев и сестер, пострадавших в вечной битве добра со злом. Но Вэнь Цин предпочла стоять в сторонке от войны, не разграничивая нуждающихся в помощи – и Небеса признали ее желание за добродетель, хотя демоны и люди предпочитали видеть в ее поступках эгоизм.       Саму Вэнь Цин не волновали ни гордыня, ни праведность. Ей нравилось лечить, нравилось быть врачом (лекарем, целительницей – каждое Царство именовало ее на свой лад), нравилось следить за научными открытиями людей и шлифовать свое мастерство, по возможности проводя исследования, большей части которых навеки суждено было остаться лишь теоретическими выкладками по причине невозможности ангела проводить над живыми существами эксперименты, весьма сомнительные с точки зрения гуманности. А больше Вэнь Цин, в общем-то, ничего и не интересовало. Она жила работой, наслаждалась ею и об иной жизни даже не задумывалась.       Люди говорили, что у нее золотые руки и черствое сердце – при минимальном проценте смертности (некоторых обреченных не способны спасти даже высшие силы – такова судьба, и не Вэнь Цин с ней спорить), по струнке перед ней, заведующей хирургическим отделением самой обычной государственной областной больницы, ходил даже главврач; в очереди к регистратуре стояли чуть ли не депутаты (всего лишь их секретари и доверенные лица, желающие пригласить Вэнь Цин в более приемлемое для дальнейшего профессионального сотрудничества место); а всякие тонкие намеки на «нежелательность успешного проведения операции для во~он того конкретно взятого человечка» не каждый страждущий решался озвучить.       Хотя, конечно, повлиять на нее пытались. Люди, в основном. Глупо, примитивно, так… по-человечески самоуверенно, что Вэнь Цин не всегда даже замечала направленную на себя агрессию. Конечно, не замечать официальные предложения работы в лучших клиниках мира, с соответствующей зарплатой и уровнем обустройства, было бы как минимум невежливо, но вот менее… законные способы привлечь ее внимание – это совсем другое дело.       Ее пытались купить деньгами (она никогда не брала с пациентов ничего, кроме, разве что, конфет, или редких лекарственных трав, которыми частенько благодарили охотники, маги, демоны и прочие нелюди). Ее пытались запугивать (и через семью, угрожая переломать все кости А-Нину – самому близкому ей белокрылому, фактически младшему брату, единственному из всех, кто решил разделить с ней путь лекаря и помогать во всем; и лично ей, поджидая после работы в ближайшем темном переулке – почти все из таких «караульщиков» по итогу оказывались без души и в травмпункте, но Вэнь Цин честно не имела к этому ни-ка-ко-го отношения). Ее пытались сманить через непосредственное начальство, мягко намекая, что, если она не пересмотрит условия своего сотрудничества с заинтересованными людьми – плохо будет не только ей. Ее даже пытались соблазнить! Как женщину, а не как заинтересованного в личностном развитии профессионала! Возмутительный был случай, особенно учитывая, что один рогатый воздыхатель на тот момент уже оббивал своими козлиными копытами порог ее больницы и «конкурент» чуть не стал чужим обедом прямо у стойки регистратуры, благо, такой наглости Вэн Цин на своей территории не потерпит ни от кого, тем более от демона. Пытаться сожрать человеческую душу прямо на глазах ангела! Да пусть спасибо скажет, что она отряд Небесных Рыцарей не призвала!.. Хотя, честно сказать, должна была.       В общем, люди Вэнь Цин особо не мешали. Человеческие манипуляции не работают на ангелов, а демоны, за исключением одной хвостато-рогатой особи, сами предпочитали не досаждать. Так продолжалось годами, и должно было длиться вечность… Но все же, все же.       Один-единственный случай привел ее к Небесному Суду. Одно-единственное решение столкнуло ее в пучину Ада.       На самом деле, она могла спасти того мужчину – Вэнь Цин осознавала это так же ясно, как Небесный Суд об этом знал. Там был не такой уж безнадежный случай – всего лишь очень качественное избиение. Несколько разрывов внутренних органов, переломанные кости, электрические ожоги по всему телу. Скакать горным козликом пациент бы не стал, Вэнь Цин целитель, а не мессия, но выжить бы выжил, и отделение покинул бы на своих двоих, пусть нескоро и на костылях. Много духовной силы, еще больше мастерства – и пациент был бы спасен, как и десятки других до него. Но Вэнь Цин допустила халатность – халатность ангельскую, не человеческую. Для людей все выглядело так, будто пациент умер на операционном столе волею судеб – хирург Вэнь просто не успела. Слишком поздно пострадавшего привезли в отделение, слишком обширные оказались повреждения. Даже от золотых рук девы Вэнь никто особо сильно чуда не ждал, заранее готовясь писать отчеты о неудавшейся операции. Вот только что для человека – неизбежность, для ангелов лишь причина задать неудобные вопросы.       Почему Вэнь Цин не исполнила свой долг? Почему не поделилась с пациентом бóльшим объемом духовной энергии, почему даже не пыталась бороться за его жизнь, почему, почему, почему?       Потому что она видела смоляную поволоку греха вокруг души этого человека. Даже демон побрезговал ее сожрать – гнилую, пропахшую тухлой рыбой и нестиранными носками душу насильника, убийцы и грабителя в одном лице. И ладно бы только это – Вэнь Цин не привыкать лечить грешников. Бывали случаи, когда к ней привозили пострадавших при задержании преступников. Или когда к ней своим ходом являлись убийцы – она видела за их душами грехи, но не могла и не имела права сдавать их правоохранительным органам (как минимум из-за того, что ангелы не должны настолько откровенно вмешиваться в дела смертных, как максимум, она же не может сказать полиции что-то типа «Я знаю, что этот человек убийца, но понятия не имею, кого, как и когда он убил»). В конце концов, демонов она же лечит без угрызений совести! Все, что требовалось от Вэнь Цин – это молча исполнить свой долг, свое предназначение, закрыв глаза на сопутствующие факторы.       Она могла. Она должна была.       Если бы за три дня до этого она не плакала навзрыд на крыше больницы, провожая на Небеса невинную душу молодой девушки, почти девочки. Ее Вэнь Цин спасти не смогла. Хотела и всеми силами пыталась, вложив в умирающее буквально на руках тело энергии и мастерства больше, чем обычно расходовала за неделю… Но девушка не захотела жить. Так бывает – когда душа сама перестает цепляться за смертную оболочку, никакая медицина, хоть небесная, хоть человеческая, не способна человека спасти. Операция прошла успешно – уж на это Вэнь Цин готова была поставить свои крылья. Девушка была переведена в палату интенсивной терапии… и не очнулась от наркоза, так и не придя в сознание с момента поступления в больницу. Изнасилование, множественные ножевые ранения, переломы ног и ребер – удивительно было уже то, что несчастную девушку довезли до больницы и она достойно перенесла операцию. Но на этом, видимо, ее сила воли закончилась. А ведь в ее чреве уже зарождалась невинная жизнь – Вэнь Цин чувствовала это, как ангел, но, как человек, не могла официально диагностировать беременность. Слишком малый срок – меньше суток после оплодотворения. Ребенок еще даже не получил души, но… он уже существовал.       Та девушка не хотела жить.       Ее ребенок не знал, что он живой.       Ее насильник жаждал жить и цеплялся за смертное существование всеми силами, не смотря на несовместимые с жизнью травмы.       Небесный Суд постановил, что Вэнь Цин виновна. Убийство, умышленное уклонение от долга, служебная халатность… сговор с демоном. Тем самым, легко раздражающимся и гневливым демоном, который каждый вторник на регистратуре оставляет для нее букет цветов и маленький тортик, отлавливает «караульщиков», не может сказать в ее присутствии даже пары связных фраз, забавно смущается, доводит до бешенства всех окружающих людей и нелюдей (включая саму Вэнь Цин, однажды попытавшуюся рогатого козла немножко придушить, но не слишком в этом деле преуспевшая), и позволяет плакать на своем плече, неловко обнимая (на удивление, не задевая чувствительного основания крыльев) и не зная, какими словами утешать рыдающую женщину. Тем самым демоном, который с легкостью отправил смертного мужчину на операционный стол, не тронув при этом его душу, тем самым обрекая грешника на вечные страдания в Преисподней.       Кто же знал, что неизвестно как выслеженный демоном виновник ангельских слез (хотя почему же неизвестно – Цзян Ваньинь, хоть перед объектом своей симпатии и показывал себя тем еще валенком, являлся далеко не беспомощным молодым чертенком) попадет именно в больницу к Вэнь Цин, в ее смену, ей на стол?.. Было бы лучше, не попади он к ней. Было бы лучше, не узнай она рыбный привкус его греха, отпечатавшийся на чистой душе погибшей девушки. Было бы лучше, не полезь демон мстить. Было бы лучше, но стало так, как есть.       …Когда она пала, Ад рукоплескал, приветствуя лучшего целителя Трех Царств.