Любовь садиста

Холодная вода стекала по лицу. Натаниэль уже давно не чувствовал своего тела. Непонятно сколько прошло времени, а Рико всё дольше держал его под водой. За это время, Веснински отключился раза три, что могло помочь ему перенести всё легче, но младшего Морияму это лишь больше злило. После смерти Кенго, он будто с цепи сорвался. Вся команда начала его избегать, потому что попасть под горячую руку — было самым страшным наказанием. Только один Натаниэль всегда был рядом и, следовательно, получал больше всех. — Теперь ты понимаешь свою ошибку, Нати? Рико шептал это совсем тихо, рыжий еле его слышал и сосредоточиться на голосе было невозможно. И даже если бы Нат понимал, что от него хотят, ответить всё равно не смог бы, голос охрип и пропал, поэтому он лишь неопределённо мотнул головой, надеясь, что ответ был правильным. До Рико наконец дошло, что Веснински сейчас не в себе и ярость пропала за долю секунды, будто её и не было. Осознав, что он только что сделал, Морияма побежал за пледом, дабы немного согреть парня. Руки тряслись, да что там руки, Натаниэль сам весь трясся, как осиновый лист на ветру. Его отпустили на такой же холодный и мокрый пол, что особо не отличался от ванной, где его пытали водой, тело ослабло из-за невозможности больше держать строй. Когда нечто тёплое легло на его измождённое тело, он расслабился, ведь это значило, что всё закончилось и Рико успокоился. — Прости меня, — шептал он, прижимаясь к телу Натаниэля, — пожалуйста, прости, пожалуйста, — из его глаз покатились маленькие слезинки, но рыжий этого не видел, ведь перед глазами стоял всё тот же Морияма, только получасом ранее, с озлобленным лицом и закатанными рукавами, что не предвещали ничего хорошего. — Я так виноват, а ты вновь терпишь мой характер. Нат, прости, пожалуйста, прости. — Ничего, — прохрипел Веснински и закинул руку на плечо к Рико. — Давай я тебя перенесу? — Конечно. Морияма осторожно подхватил парня на руки и, прижав к себе, вышел из ванной комнаты. Класть его на кровать было бы не лучшей идеей, ведь вода, которая пропитала всю одежду, сразу же намочила бы постельное белье и матрас. Но, не побрезговав, Рико уложил его на свою кровать. — Таблетки не помогают, — прокомментировал очевидное Натаниэль. — Нет. То есть да. Ну не помогают, в общем. Надо сходить, чтобы другие назначили? — с надеждой в голосе спросил Морияма. — Я схожу с тобой, не переживай, — выдавив из себя улыбку, Натаниэль зарылся в подушку, что принадлежала первому номеру и до сих пор хранила запах его парфюма и геля для душа. — Я тебя люблю. — Я знаю, Ри, я знаю, — ответил Нат и повалил своего парня на кровать, обнимая его за спину, но не поднимая головы. Так они пролежали ещё час, после которого Веснински заснул, а Морияма выбрался из его объятий и пошёл осмотреть остальных Воронов. — Рико! — окликнул его парень, который состоял в свите. — Что надо? — громко и недовольно сказал капитан, не желая слушать сокомандника. — Моему партнёру плохо, а врача нет, — промямлил Джон, сжавшись под тяжёлым и надменным взглядом. — Да пусть хоть сдохнет. Тренировка завтра в шесть, не опаздывайте, — кинул он и ушёл, оставив помрачневшего шестого номера одного. После непродолжительного обхода перед отбоем, когда Рико вернулся в его с Натаниэлем комнату, увидел, что он, уже переодетый, спит в своей кровати. Беспокоить его не хотелось, но спать одному, в вечно холодном Эверморе, хотелось ещё меньше, поэтому осторожно пододвинув Веснински к стене, он улёгся рядом, накрыв их обоих одеялами. Спустя некоторое время, рыжий перевернулся так, что уткнулся в грудь Мориямы. Новый день встретил Воронов звонками будильника, что являлся общим для всех. Вороны — роботы, которые должны быть идеальными, выигрывать все соревнования, быть лучшими. Они не могут болеть, ведь машина — механизм, который нужно временами смазывать, для продуктивной работы. Они не могут жаловаться на своё моральное состояние — ведь у машин нет эмоций, да и интеллекта к слову тоже, разве что искусственный. Конечно, любой фанат Воронов считает, что состоять в команде, которая всегда первая тяжело, но они даже не знают насколько. Каждый день тренировки, тренировки и снова тренировки. Будущее у любого члена команды — профессиональный спорт, если конечно они дотянут своё бремя до этого момента, ведь суицид — дело распространённое, когда ты понимаешь, что теперь остался сам, а это страшно. Пара в Эверморе — важная часть, ведь вы являетесь одним целым. Одним общим организмом, но если случится так, что шестерёнка у одного вылетит и упадёт в яму, из которой достать её не представляется возможным, что делать тогда? Ответ на этот вопрос, может дать Натаниэль — терпеть. Он терпит садистские действия Рико, а значит каждый может тоже потерпеть. Только он не понимает, что терпеть такое отношение к себе — плохая идея, но что ещё остаётся, запутавшемуся ребёнку, который вырос под крылом у демона? Терпеть. Однажды, к Натаниэлю приезжал дядя из Британии, предлагая забрать того к себе, но мальчик отказался, сославшись, что в Эверморе круто. Только он соврал, ведь рядом сидел тренер и Рико, которые по приезде обратно, могли сделать так, что и ходить рыжий бы не смог, не то что уехать в другую страну. Об приезде Стюарта знало всего несколько человек: Натаниэль, Рико, Тетсуи, Жан и Кевин. И каждый раз, когда Веснински приходил к ним в разбитом состоянии, они напоминали о спасении, которое только и ждёт звонка. — У тебя есть к кому идти! Брось его! Рико того не стоит! — Кевину приходилось шептать, потому что и стены имели уши и рот, который не умели держать закрытым. — Нет, я смогу его исправить и мы будем жить счастливо! — Нет, Нат, ты его не исправишь. Никто не исправит. Пока можешь, уходи от сюда. — говорил Жан с выраженным негодованием, а может это просто французский акцент? — Исправлю! — твердил он всем, но через некоторое время стал понимать, что исполнить свои слова, почти нереально, но он старался. Когда Морияма младший встал, чтобы пойти умыться перед тренировкой, Веснински уже не спал, разве что лежал на кровати и мечтал оказаться там, где можно лениться, хоть весь день. Когда капитал скрылся за дверью и из крана полилась вода, Натаниэль сказал, обращаясь к Рико, который точно его не услышит. — Исправлю. Я тебя исправлю и у нас будет отличный конец.