Душная любовь

– Здравствуй, – напротив парня села женщина в белом халате. Её чёрные волосы стриженные под каре, аккуратно уложены, лёгкий макияж не вызывал негативных ощущений, а тёплая улыбка могла бы заставить растаять даже самого сурового мужика. Но не девятнадцатилетнего, едва не убившего своего отца. – Меня зовут Джулия Стиллер, я доктор. Можешь звать меня просто Джул, – женщина открыла папку с делом Мэттью Форда и пробежалась по нему глазами, – тебе нечего бояться, ты в безопасности. – Я просто разозлился, – тихо произнёс Мэт, – я не хотел причинить ему боль. Не хотел, просто разозлился. – Ты не виноват, это лишь самооборона. Он держал тебя взаперти несколько лет, я всё понимаю, – мягко продолжила налаживать контакт женщина. – Нет, это не так! – вскрикнул парень, резко поднимаясь с места, – я сам не уходил, дверь всегда была открыта! – Конечно, Мэттью, – вполголоса проговорила Джулия, не желая спорить – может, ты расскажешь мне, как так получилось? В ответ парень промолчал. Кажется, ему не хотелось рассказывать о происходящем в доме, но в то же время, он не мог молчать об этом. – Ладно, – спустя несколько минут отозвался Мэттью, – я расскажу, но вы позволите мне навестить отца. – Хорошо, – улыбнулась Стиллер, складывая перед собой руки в замок.

***

Я с детства думал о том, что мне нравятся такие, как мой отец: умные, вежливые, спокойные в любой ситуации, но с озорной искрой в глазах. Такие люди всегда притягивают много внимания даже если не желают этого. Когда мне было пятнадцать я впервые понял, что люблю его не как отца, и не мог смириться с этой мыслью. Каждую ночь он снился мне, каждый день видеть его улыбку становилось пыткой. Меня тошнило от самого себя, но как можно спорить с сердцем? Я решил, что будет лучше покончить с собой, но не смог решиться. Один раз даже стоял на краю крыши, но так и не сделал тот единственный шаг, погружался в ванную с головой, учился делать петли и несколько раз пытался вскрыть вены. Пусть всë это не привело к смерти, зато я понял, что мне нравится причинять себе боль, это возбуждало. Царапина за царапиной, моя рука покрывалась тонкими порезами, они быстро заживали, но это длилось недолго. Я перестал контролировать свои действия, каждую ночь стал проводить в своей постели или на столе, или в ванной с кучей салфеток, желая его прикосновений. Мои попытки быть тихим с каждым разом всё реже и реже удавались, наверное, это и сыграло решающую роль. Однажды он просто подошёл ко мне. – Мэт, ты в порядке? Выглядишь таким потрёпанным, – он коснулся моей щеки и по всему телу прошла дрожь. Я боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть его. – Д-да, всё отлично, – неловко улыбнувшись, моё сердце стучало так, что его можно было услышать чуть ли не в соседнем квартале. – Тогда скажи мне, – он завёл руку в мои волосы, сначала было немного щекотно и очень приятно, но потом он резко и крепко схватил их, оттянул назад и заставил меня посмотреть в его полные огня глаза, – почему ты режешь себя по ночам? Меня охватила паника, как он понял это? Я был слишком громким? Мне стало очень страшно, ступор лишил меня возможности сделать что-то ещё. Так что я просто нервно сглотнул, так и не решившись посмотреть в его глаза и что-то ответить. – Тебе нравится боль? – продолжил он, не дождавшись ответа, – давай я покажу тебе, что такое боль. Он рывком потащил меня за собой. Была суббота, моя сестра Доминика и мама пошли за какими-то женскими вещами в магазин, так что дома мы остались одни. Приведя меня в мою комнату, он силой прижал моё лицо к письменному столу. Не думая долго, снял с нас обоих штаны с трусами и почти сразу вошёл. Я вскрикнул, было действительно больно, но мне понравилось. Его голос, тихо рычащий где-то сверху, возбуждал настолько, что с моего члена уже капала смазка. Я быстро привык к темпу, и даже боль уже не беспокоила, а лишь доставляла удовольствие. Он схватил меня за то место, где вчера появились новые порезы, схватил очень крепко, что в глазах на секунду потемнело, и моё тело выгнулось сильнее. Я вскрикнул, и это переросло в протяжный стон, его толчки стали грубее и глубже. Свободной рукой мне пришлось схватиться за край стола, чтобы не скользить по нему и быть ближе к отцу. Я провалился в забытье и даже не заметил, как отец кончил на мою спину, а я вслед за ним, даже член трогать не пришлось. Громкое дыхание наполнило комнату прежде, чем он её нарушил. – Ещё раз узнаю, что ты себя режешь, запру в подвале и буду трахать до посинения, понятно? – он наклонился так близко, что аж дух захватило. Я понял в тот день, что обожаю всё, что он делает, как говорит и даже смотрит, люблю этого человека, и больше не хочу звать его отцом. Он стал для меня просто Антуаном, мужчиной моей жизни. Я всю ночь вспоминал его голос, трогая себя везде, где трогал он. Моё запястье стало красным от крови и слишком сильных нажатий, но мне было мало. Взял канцелярский нож и сделал ещё порез, ещё и ещё, пока не понял, что кружится голова. Всё моё покрывало было в крови и сперме, но я ничего не мог сделать с этим. Наверное, вы скажете, что мне надо лечиться, так я и сам это знаю. Но мне было шестнадцать и абсолютно плевать на психику. Ещё неделю я не решался подойти к нему. Впрочем, мы все жили, как обычно, словно он ничего не делал. Доминика младше меня на пять лет, ей было тогда одиннадцать, она всегда весёлая и получает от жизни всё удовольствие. В один из ужинов, я заметил, как он смотрит на неё и ужасно разозлился. Сейчас мне стало понятно, что он всегда так смотрел, она ведь была его гордостью, но тогда мной двигала только ревновать. Едва наступила ночь, я пришел к нему в комнату, пока мама мыла посуду. – Я режу себя. Сделай с этим что-нибудь, – раньше мне не приходилось говорить таким строгим и приказным тоном, но обида на сестру и него самого дала о себе знать. Демонстративно закатав рукав кофты, я вытянул руку так, чтобы были видны все новые порезы. Именно тогда мне стало ясно, что его это возбуждает не меньше: глаза, точнее, сильно расширяющиеся зрачки и участившиеся дыхание всё сказали за него. – Я приду к тебе после часа. У нас будет долгий разговор, – как-то мрачно и тихо прошелестел Антуан и выставил меня за дверь. Я быстро прошмыгнул в свою спальню и лёг в томном ожидании. Скоро остальная часть семьи тоже ляжет спать, вот только сон никак не шёл. Каждую минуту мои глаза останавливались на часах, висящих над письменным столом. Тот самый стол, где меня впервые трахнул родной отец. От воспоминаний в паху стало тесно, и я прикусил губу, но дрочить не стал. Мне было необходимо дождаться отца, иначе зачем все эти секреты? Когда стрелка медленно переместилась на час ровно, я стал прислушиваться. Долгого ожидания не было, уже спустя минуту или две в коридоре послышались тихие шаги. Дверь в мою комнату с лёгким скрипом открылась, и я тут же сел на кровати. Этот статный силуэт жестом поманил меня, и мне ничего не оставалось, как пойти за ним. Ну, я сам этого хотел. Мы правда спустились в подвал, у нас небольшой двухэтажный дом, на втором этаже ванна, второй туалет и три спальни, на первом кухня, туалет и гостиная. Ну, и спуск в подвал, конечно. Туда я спускался не часто, только когда мама просила достать какие-нибудь соленья или инструменты для сантехники. Она практически мастер на все руки, автомеханик по профессии, разбирается во многих сферах по жизни. В общем, я не слишком хорошо ориентировался в подвале, там довольно темно и пало сыростью. Я ожидал, что мы останемся там, в каком-нибудь укромном пыльном уголке, но Антуан повёл меня куда-то в незнакомое место. За одним из стеллажей был небольшой проход, а чуть дальше, за дверью, комната. В ней было чисто, стоял диван, узкий шкаф и ноутбук, даже картина, которую тётя Эрика подарила нам на прошлое Рождество и никому не нравилась, висела здесь. Было тихо, даже очень, стены какие-то неровные, наверное, что-то поглощающее звуки. – И давно она здесь? – спросил я, нервно оглядывая комнату. – Достаточно, – ехидно ухмыльнулся отец, закрывая за мной дверь на маленький ключик, – тут не хватало только тебя. Он открыл шкаф, столько различных костюмов я ещё никогда не видел, кажется, всё под мой размер. Ниже, в небольших ящиках лежали различные лубриканты, некоторые полупустые, а некоторые совсем новые, какие-то секс игрушки или вибраторы. Мне стало не по себе и захотелось уйти, но было поздно. – Мой любимый с виноградом, пахнет прекрасно. Надеюсь, ты не трахал себя, а то будет не так интересно, – он тихо засмеялся, доставая что-то из соседнего ящика. Мне не удалось рассмотреть, что там лежало, но теперь не понимал, напуган я или возбуждён. Жестом он приказал сесть на пол возле дивана, я послушно сел. Антуан разделся и сел передо мной, широко раздвинув ноги. Я сглотнул, глядя на его член перед своим лицом. Оказывается, он был таким большим, влажным, весь в венках, как он вообще поместился там?! Я прикусил губу, наблюдая, как на это огромное, как мне тогда казалось, нечто льётся шоколадный сироп. – Давай научим тебя сосать, – хихикнул отец, кладя руку на мои волосы. Я сглотнул, но послушно открыл рот, всё, что вызывало у меня страх - не сдержать рвотные позывы. Месяцы за чтением порно манг не прошли бесследно. Сначала на язык легла головка, я постепенно начал её облизывать, обхватывая губами. Вкус был шоколада с чем-то солёным, слишком непривычно, но приятно. Постепенно он входил всё глубже, а я всё сильнее жмурился, пока из глаз не брызнули слезы. Через минут пять отец уже не сдерживался и насаживал мою голову на свой член, пока мои руки упирались в его колени, стараясь отодвинуться хоть чуть-чуть. Сердце колотилось, как бешенное, горло саднило, было трудно дышать и хотелось на секунду прикрыть рот. Вкус спермы почти полностью вытеснил вкус шоколада, оставляя лишь странное послевкусие. Ещё несколько глубоких толчков, и густая белая горячая субстанция полилась прямо в горло, и я рефлекторно проглотил. – Надеюсь, что тебе было вкусно. Знаешь, я не очень люблю добавки, но ради тебя, – Антуан взял меня за подбородок и чуть притянул к своему лицу, – я пошёл на такие жертвы! Хотя мы здесь, чтобы наказать тебя за это. Он взглядом указал на мои руки. Я сам непроизвольно опустил взгляд, от локтя до запястий всё было в ранах, кое-где даже ещё сочилась кровь. Привычка спать без постельного белья у меня уже закрепилась, отстирывать кровь довольно сложно, сам проверял. – Да, конечно, – я стыдливо отвёл глаза в сторону, Антуан встал. Он велел мне раздеться, пока он готовится, у меня всё равно не было выбора. По сравнению с его телом, моё было какое-то рыхлое и совсем не сексуальное, но, мне казалось, ему нравится. Когда он неделю назад говорил, что будет трахать меня до посинения, он не шутил. Хоть он и смазал мою дырочку виноградной смазкой, в ход шли и игрушки. Широкие, узкие, все доставляли невероятные наслаждения, но больше всего меня заводило, когда внутри был член отца, а на моём пенисе какая-нибудь игрушка, не позволяющая кончать, и самый мощный вибратор. Мой голос срывался на крик, мне хотелось быть шлюхой, выгибаться, стонать и сжиматься. А когда он намеренно давил на моё предплечье, я действительно начинал умолять позволить мне кончить. Под утро, когда вся моя задница была наполнена спермой Антуана, а сам я уже не мог даже встать, он взял меня на руки и отнёс в ванную, сам помыл и перебинтовал руки.

***

Мэттью замолчал, краем глаз глядя на покрасневшую и ошарашенную Джулию. Кажется, доктор не ожидала столько подробностей о жизни парня. – Знаю, вы здесь не для того, чтобы слушать о моих сексуальных похождениях с отцом. Но это было необходимо, чтобы вы поняли, как далеко мы могли зайти в экспериментах, – пожал плечами Мэт, будто трахаться с отцом это что-то обыденное. – Я понимаю. Важна любая информация, – выдохнув, наконец, высказалась доктор Стиллер. – Конечно, – усмехнулся парень, – даже такая грязная. Наверное, вас интересует, как так получилось, что я два года жил в подвальной комнате? – Да, безусловно, но любая информация, которой вы с нами поделитесь имеет важное значение, – дружелюбно улыбнулась Джулия, на что Мэттью тихо хмыкнул. Все они так говорят, – а что вы сейчас чувствуете, когда думаете о сестре? – Доминик? Пожалуй, только вину. У неё была идеальная любящая семья, атмосфера тепла и безопасности, но я разрушил её всего за один день. Она не любила ездить к бабушке в пригород, а теперь живёт там, и даже не известно, вернётся ли домой, – Мэт замолчал, опустив взгляд в пол. Кажется, вопросы о сестре доставляли дискомфорт, – я продолжу? – Разумеется.

***

Мы спускались в подвал на протяжении нескольких месяцев как минимум три или четыре раза в неделю точно. Позже, когда затянулись старые раны, Антуан начал делать новые сам. Не только на руках, но и на бёдрах, плечах, даже пару раз на члене. Не очень глубокие, но достаточно болезненные, чтобы трогая их на уроке я возбудился от саднящей боли. Я не любил быть вне дома, всегда спешил обратно, чтобы побыть с ним несколько часов наедине. Мне было противно от мысли, что мы с отцом, как бы, встречаемся, но в то же время, очень приятное чувство наполняло мою грудь. Поначалу наши отношения даже были похожи на нормальные: мы проводили время вместе, гуляли и иногда ходили в любимую пиццерию. Это не было свиданиями, скорее, прогулкой отца и сына, когда он иногда встречал меня после школы. Я только один раз заставил его пойти на настоящее свидание, когда уже переехал в подвал. Но об этом расскажу чуть позже. Со временем, я начал ненавидеть Доминику, она забирала очень много времени у моего Антуана, это бесило меня. Он даже не пытался как-то показать мне, что дорожит мной больше, чем ей, даже наоборот, дразнил, целуя сестру в макушку. Время наедине тоже сильно отличалось, то ему хотелось быть грубым со мной и указывать, что я для него только секс игрушка, то наоборот, очень нежным и любящим. Говорил, что мои глаза сверкают, как сапфиры, волосы, словно шёлк, что ему нравится гладить их перед тем, как мы разойдёмся. Из-за подобных ситуаций мы стали много ссориться, но после жёсткого секса в качестве и наказания за дерзость, и похвалы за неё же. После этого мне становилось спокойнее, но не надолго. Я считал его только своим, хотя это было не так. Катализатором стала годовщина родителей. Они были такие милые, он постоянно целовал её, держал за руку, шутил, вспоминал день знакомства и рождение первого ребёнка, то есть меня. В доме собрались гости, родственники, самые близкие, человек, шесть или семь. Весь ужин я смотрел, как они любят друг друга и мне хотелось убить кого-нибудь. Даже радостная умиляющаяся некогда любимая сестра стала противной раздражающей занозой. Тогда я решил выйти во двор, чтобы немного побыть одному и расслабиться. Мои мысли прервал Антуан, который вышел чуть позже и приобнял меня за плечи. – Сегодня ночью только ты будешь моим любимцем, – он провёл языком вдоль всего моего уха, руками похотливо спускаясь к молнии на джинсах. По телу пробежал разряд тока, я хотел, чтобы он трахнул меня прямо там, но он резко отстранился. – Если ты будешь присутствовать в течение всего ужина. Эта ухмылка была настолько самодовольной, что я даже скрипнул зубами. Он явно хотел надавить на моё слабое место. Что ж, у него это хорошо получалось. – Ладно, – буркнул я в ответ, – пошли. – И улыбайся, Мэттью, улыбайся! В тот вечер он действительно был ужасно нежен со мной, даже не давил на раны, много гладил и целовал. Правда, это был единственный раз, когда секс не был горячим, но всё равно удовлетворил. Ещё несколько дней я пытался добиться его безоговорочного внимания, но тщетно. – Я не могу бросить жену и дочь, Мэттью. Ты мой сын, никто этого не поймёт, – пожимал он плечами. – Тогда давай убежим! Вместе. Только ты и я, и больше никогда не вернёмся! – я раскинул руками, условно показывая, как огромен мир и нам есть куда пойти. – Я не могу, Мэт, – он вздохнул, а потом воодушевлённо посмотрел на меня, – но ты можешь! Кого же удивит сбежавший семнадцатилетний подросток? Оставишь записку и всё! – Антуан хлопнул в ладоши, будто придумал нечто гениальное. – А где я жить буду? – мой скептицизм не смутил отца, словно он ждал этого вопроса. – В нашем подвале, конечно. Будешь выходить, когда никого не будет, а я смогу чаще быть с тобой, как будто отправляясь на твои поиски, – он скрестил руки на груди, словно победил в какой-то важной битве. Идея показалась мне хорошей, тем более, если он будет рядом больше времени. И я согласился.

***

– Записку писали мы вместе, чтобы полнее описать картину и придумать, почему именно я решил уйти из дома. – Вот эту записку? – Джулия достала из папки мятый лист с рукописным текстом, Мэттью странно передёрнуло, но он сделал вид, что просто удивлён. – Могу я взглянуть? О боже, это было так давно, – доктор протянула лист парню и тот осторожно взял его за самые края, вчитываясь в свои же строки. "Мам, пап, Доминика. Простите меня за то, что причинял вам боль. Сейчас моя жизнь летит кувырком, я много осознал и хочу понять себя лучше. Быть в плену своих чувств сложно, и я хочу побыть один какое-то время. Мне жаль, что я не похож на отца, не такой умный, и не похож на мать, не такой крутой, я словно вообще никто. Я люблю совсем другие вещи, и чувствую себя чужим среди вас. Я ничего не умею, но хочу, чтобы про меня говорили: "вот это да, его ум просто поражает!" или "его таланту позавидует любой художник! ". Мне хочется быть самим собой, но здесь я не могу, мне кажется, что это будет глупо. Мне просто нужно найти выход из этого состояния, стать кем-то для своих близких. У меня в голове столько эмоций и вопросов, я просто обязан найти ответ хотя бы на один, но мне нужно немного свободы. Простите, что я ухожу вот так, через записку, я знаю, как больно потерять близкого человека и надеюсь, что вы меня поймёте. Помогите мне обрести себя в этом мире, не ищите меня хотя бы год, я вернусь сам. Не хочу, что бы вы думали, будто я стремлюсь забыть свою семью, просто мне нужно жить по-своему, тогда я смогу понять, кто я есть. Я вас люблю. Берегите себя, родные" Печальная улыбка украсила бледное лицо, и парень протянул лист обратно. – Как поэтично, правда? Жаль, никто не оценил. Кроме отца, конечно, – он усмехнулся и покачал головой. Джулия сложила лист обратно в папку.

***

Я оставил записку на столе, на кухне и ушёл в комнату. Антуан дал мне ключ, чтобы я мог выйти в любой момент. Конечно, у меня был и телефон, чтобы я мог общаться с отцом и узнавать о наличии людей. Поход в туалет был одним из самых неприятных вещей, либо терпеть, либо в старый таз. Мылся я как обычно, только когда мама была на работе, а Доминик в школе, а были они там каждый день. Ну, почти. Антуан действительно стал проводить со мной больше времени, мы трахались, болтали и смеялись. Я был счастлив, пока вся шумиха с моим побегом работала. Через полгода мама смирилась, что чувствовала Доминика я не знаю, отец не рассказывал, но он стал всё реже появляться. Я знал, что это случится, но не думал, что так скоро. Мне так казалось. Я не видел друзей, не общался с мамой и сестрой, только отец был для меня проводником вот внешний мир. По началу мне нравилось не посещать занятия, для кого же школа - любимое место? Но с каждым днём мне становилось всё скучнее. Игра на компе надоели, отец появлялся всего на несколько часов. Я стал много думать о происходящем, о наших отношениях и вообще обо всём. Я решил разорвать этот порочный круг и выйти оттуда навсегда. Я пытался несколько раз, покидал дом, но снова возвращался, я так сильно привязался к Антуану, что быть даже в нескольких метрах от места, где он живёт, спит, было невыносимо. Я хотел быть рядом с ним, но больше не хотел быть куклой в руках кукловода. Мне потребовалось несколько недель, чтобы собраться с силами. – Я хочу вернуться домой, – после очередного секса заявил я, получив в ответ непонимающий взгляд. – Но Мэт, мы ведь так хорошо проводим время здесь! Все уже свыклись с тем, что у нас нет сына, а ты стал моим любовником, – ответ был не менее шокирующим для меня. Нет сына? Ты что, сказал, что нашёл мой труп или как это понимать? – А мне плевать. Я хочу домой! Я хочу обнять маму, укрыть сестру и поцеловать в лоб перед сном, хочу спать в своей постели! – Уже поздно, Мэт. Твой дом здесь и ты не выйдешь отсюда. Он встал, взял ключ от двери и закрыл меня. Отец запер меня в подвале только тогда всего на пару дней, мы оба разозлились и просто не поняли друг друга. Я ждал, когда Антуан вернётся в следующий раз, извинится и всё будет хорошо, всё станет как раньше. До этого он несколько раз приносил книги, когда я жаловался, что игры наскучили, и в тот день я читал "Дом в котором". Когда я услышал щелчок замка, то тут же встал, радуясь любимому человеку, но... – Мэттью! Это действительно ты! – мама обняла меня так крепко, что я едва мог дышать. Как она узнала? Ей отец рассказал? Где он и что с ним? Я не знал, что ей ответить, мне было страшно и радостно одновременно, я потерялся в своих чувствах.

***

– Когда она отвернулась, я ударил её книгой со всей силы. Она упала рядом со входом, меня охватила паника. Я не понимал, что делаю. Через минуту прибежал и Антуан. – Вот чёрт, я же велел ей вернуться в комнату! – прорычал отец, затем перевёл взгляд на меня, – зачем ты ударил её? Думаешь, я смогу тебя простить после того, что ты мне наговорил? Для этого потребуется нечто большее. Он встал и, схватив меня за руку, повёл прочь из подвала. Дойдя до кухни Антуан прижал меня к столешнице, как в первый раз, вытаскивая из ящика нож. На этот раз я не намерен поддаваться. Хотя я не ел пару дней, сил у меня было достаточно, чтобы вывернуться из его рук и схватить другой нож. Времени на подумать уже не осталось, и я бил куда придётся.

***

– Всего одного удара хватило, чтобы дать мне время сбежать, ну а дальше вы знаете: парк, парень в крови, полиция, допросы... Мэттью замолчал, складывая руки в замок. В его голове роилоись множество мыслей, об отце, о семье. – Что ж, спасибо, – спустя несколько секунд молчания произнесла Джулия. Она хотела сказать что-то ещё но её нагло перебили. – Вы обещали, что я увижу отца! – выкрикнул Форд, резко поднимаясь с места. – Конечно, я сдержу слово, – доктор осталась спокойной, словно ожидала такого жеста. Она сложилась всё листы в папку и вышла из помещения. Мэту ничего не осталось, кроме как сесть обратно на стул. Через полчаса вошёл офицер полиции и пригласил парня пройти за ним. Форду предоставили душ и одежду, а затем отвели в больницу, где лежал его отец. – Нож прошёл вдоль лёгкого, если бы ударили на пару миллиметров правее, он бы не выжил, – объяснила медсестра, которая вела полицейского и Мэттью в палату. – Я оставлю вас, – молодая девушка прикрыла дверь и отправилась по своим делам. Парень стоял над койкой отца, тот был без сознания, такой беззащитный. Рядом пищали приборы, светились какие-то устройства, валялись какие-то трубочки. – Можно мне пвру минут побыть с ним наедине? – не оборачиваясь, попросил Мэт. Полицейский ничего не ответил, лишь тихо вышел из палаты, все-таки, он понимал каково это, едва не потерять отца. – Здравствуй, Антуан. Я пришёл тебя навестить, – Мэттью улыбнулся, кладя пальцы на прохладную руку отца, кажется, даже пульс второго чуть подскочил, – выглядишь таким потрёпанным. Знаешь, я действительно люблю тебя, какой бы мразью ты ни был. Ты испортил мне жизнь, ты отнял у меня всё, чем я дорожил. А я всё равно люблю тебя, представляешь? Забавно вышло. Я думал однажды, что мы умрём в один день, когда станем друг для друга кем-то большим, чем удовлетворением сексуальных потребностей, и, знаешь, я думаю, мы стали. Ты ненавидишь меня и не можешь без меня жить, я это знаю. И я не могу жить без тебя. Рано или поздно, твоё лёгкое не выдержит, ты истечешь кровью изнутри, и жизнь медленно покинет твоё тело. Мучительно, правда? Не волнуйся, я избавлю тебя от страданий. Смотри, что я нашёл в кармане медсестрички. Мэттью вытащил из кармана небольшую металлическую пилочку для ногтей. Вздохнув, он одним резким движением всадил его в место между шеей и подбородком. – Я хотел задушить тебя подушкой, но это тоже неприятно. Спасибо миледи за чудесный подарок, правда? – писк приборов уже мог забивать уши, если бы Форд младший не отключил его. Кровь быстро заливала белые простыни и чистую одежду, которую дали парню. Он несколько минут смотрел, как алая жидкость заполняла рот человека, которого Мэт так сильно любил и ненавидел. Холодный взгляд не выражал ничего. И только когда неестественный хрип потихоньку стих, Мэттью упал на колени рядом с уже мёртвым отцом. Слезы градом полились из глаз, смешиваясь с кровью и запахом мочи. – Прости меня, – прошептал Мэт, поднося пилочку к своему горлу, – я буду скучать. Одно резкое движение и инструмент вошёл по самую рукоятку. Смерть наступила всего через несколько минут.

***

– Вы Джулия Стиллер? – девушка лет четырнадцати подошла к женщине с каре, стоящей возле двух похожих могил. Она повернула голову, встречаясь с зелёными знакомыми глазами. – Да, это я. Вы, должно быть, Доминика? Мэттью говорил о вас, – Стиллер чуть улыбнулась, ей было приятно встретить живого члена семьи Форд. – У меня есть кое-что принадлежащее брату, – Доминика протянула что-то прямоугольное, похожее на книгу, завернутая в старые газеты, – я его не читала. Боюсь, слишком много подробностей, которые я знать не хочу. Надеюсь,это поможет вам в расследовании. Женщина посмотрела на свёрток. Она хотела что-то спросить, но кто-то позвал собеседницу. – Пора ехать. Спасибо, что ищите ответы. Если узнаете что-нибудь, напишите мне? – Доминика протянула клочек бумаги с номером телефона и быстро пошла в сторону белой машины. Кажется, миссис Форд уже пришла в себя и может снова водить машину. Джулия улыбнулась от собственных мыслей и, последний раз взглянув на могилы Мэттью Форда, побрела в сторону своей машины. Устроившись поудобнее, женщина развернула газеты и увидела небольшую записную книжку. На первой странице была надпись: дневник Мэттью Форда.