страшно

Телефон продолжает безостановочно трещать, покуда тонкая рука наконец не скидывает его с кровати. Женя не смотрит на экран, не смотрит, кто звонит, по рингтону понимает, что гудит телефон не от него. А всех остальных Женя манал слышать в этот вечер. Ночь опускается на город мягким покрывалом, а редкие снежинки добавляют этому вечеру немного сказочной красоты. Женю трясет. Ему не холодно, отопление в доме работает как нужно, но холод в душе вязкой паутиной оплетает его разум. Женя мнет руки в нервозном напряжении, а когда телефон снова начинает звонить, откидывает его носком к дальней части стены. Жене страшно. Он едва справляется с тревогой, которая бешеным ураганом засасывает его все глубже и глубже в себя. Он отбивает носком ритм не потому, что в голове играет музыка, а потому, что беспокойство в мыслях вырастает настолько, что Одесса перестает контролировать свое тело. Он не знает, что делать дальше. Боится, что это конец. До жути боится, что на этом проклятом дне все и закончится. 24 февраля 2022 года, 23:11, первый день специальной военной операции на Украине. День, когда Одесса так и не смог связаться с Ростовом-на-Дону. Женя прождал весь день, просидел в жутком напряжении весь вечер, пытался дозвониться до Лёши десятки раз, отослал столько сообщений, сколько не слал тому за все время их общения. Но Лёша на связь так и не вышел. "Вы теперь по разною сторону пути" - жестоко напоминает разум, и Женя готов головой об стену биться, лишь бы проклятые голоса замолчали. Женя заламывает руки, кусает ладони и глотает собственное отчаянье вместе с выступающими слезами. Он ведь не виноват, правда не виноват? Это ведь не его желание, не его прихоть. Тогда почему так страшно? Лёша ведь умный, он и сам все прекрасно поймет. Поймет, что Одесса никак не причастен к этому решению. Умом Женя понимает, но сердце истошно вопит, что в истории слишком много примеров, когда даже самые близкие люди, оказавшись по разные стороны власти, становились непримиримыми врагами. Женя качает головой в немом несогласии. Он тяжело всхлипывает один, два, три раза, пока не начинает задыхаться от истерики. Лёша ведь умный, он все поймет и сам. Но у Лёши тоже есть сердце и тоже есть принципы. Женя хватается дрожащими пальцами за голову и массирует кожу, сильно оттягивая волосы. Нужно чем-то занять руки, нужно что-то сделать иначе он с ума сойдет от проклятого отчаянья. - Пожалуйста, перезвони мне, - шепчет он в пустоту, но никто ему не отвечает. Женя опускает лицо на бедра, сгибаясь пополам. Кровь мгновенно приливает к голове, делая ее тяжелой. Женя сидит так долго, до тех пор, пока болезненное ощущение лопнувших глаз не заставляет его встать. Он запрокидывает голову наверх, закрывая лицо руками. И кричит. Кричит громко, словно надеется, что кто-то услышит его крик. Что кто-то придет и пожалеет его. Его, испуганного мальчика, что так сильно боится остаться одному в этот ужасный вечер. И когда голос срывается на хрип, Жена чувствует теплые руки на своем лице. Круглыми от шока глазами он пытается всмотреться в темноту и убедится, что это не галлюцинация его сдавшегося сознания. Но еще до того, как влажные глаза снова привыкают к темноте, Женя чувствует, как его гладят по волосам. Кто-то шепчет ему на ухо, тихо успокаивает. Женя цепляется за предплечья обнимающих его рук. Он всем богам молится, лишь бы этот голос не был шуткой его воображения. Только не это, он не вынесет, если сейчас поднимет голову, а над ним окажется лишь пустота. Женя всхлипывает и слышит тихое: "Ч-ш-ш, все хорошо, я рядом". Он впивается пальцами в руки Лёши и тянет на себя, заставляя того сесть рядом. Он обхватывает лицо Донского и пытается рассмотреть знакомые черты лица. Лёша гладит его по волосам и что-то нашептывает в утешение, Женя не слышит этого. Он долго смотрит в лицо Лёши, но собственные слезы не позволяют увидеть его. Он громко всхлипывает и утыкается лицом в его плечо. Его сильно трясет, но сейчас хотя бы не так страшно. Ведь Лёша здесь. С Лёшей спокойно, он как долгожданный штиль после сильного шторма. Пока Женя пытается унять дрожь в теле, Лёша терпеливо обнимает его, водит по волосам, вырисовывает вселенные на его спине. А затем произносит. - Женя, посмотри на меня. И Женя, как под гипнозом, поднимает на него лицо. Лёша убирает выбившиеся на лоб пряди волос, нежно проводит по коже ото лба до щек, смахивая влажные дорожки новых слез. Лёша молчит, он мягко улыбается и вытирает слезы с лица Одессы. Женя шепчет. - Я боялся, что ты не придешь. Лёша машет головой. - Глупый. Как я мог не прийти. Ничто на свете не заставит меня отказаться от любви к тебе. - Он кладет голову Жени на свое плечо и выдыхает ему в макушку. - Верь мне. И Женя верит. Потому что это же Лёша. Он может кричать, может ругаться, но никогда не врет. Он последний, от кого Женя ожидает удара в спину. Лёша кладет подбородок ему на голову и легкими покачиваниями, словно в детской колыбели, успокаивает его бунтующие эмоции. Женя обнимает Донского за спину, прижимает к себе настолько, насколько вообще способна материальная оболочка его тела. Ему хочется быть ближе, настолько близко, чтобы чувствовать Лёшу всем своим телом. Он улыбается сквозь слезы и шепчет. - Спасибо, что пришел. Я правда очень сильно ждал тебя.