А разве он умеет любить?

Свет бьющий по глазам, уже не кажется таким ослепляющим и непривычным, да и сквозь него я уже научилась различать людей, сидящих в зале. Хоть это и неправильно — смотреть на зрителей, но я ничего не могу с собой поделать. Мне важна их реакция. Реакция на каждое мое слово. Очень. Я подошла практически к самому краю сцены. Постановка подойдет к концу после моего последнего монолога. Глубокий вдох.

— Пусть наши лица не будут узнавать в толпе прохожих, Но не с реальностью столкнуться мы должны, А сами мы себе враги, мы лезем вон из кожи, Не видя тех вещей, что правда нам...

И тут я сбилась. Нет, я прекрасно знаю текст, но слова просто застряли в горле, когда меня перебил чей-то громкий смех. Да, это не великая постановка Шекспира, но наш преподаватель по театру написал ее сам, и я не удивлюсь, если это когда-нибудь станет классикой. Может, у этого парня просто что-то не в порядке с головой?

— Не видя тех вещей, что правда нам важны.

Я перевела дыхание и продолжила:

— Пусть годы не пугают нас, мы сможем Остаться теми, кто мы есть сейчас И если...

Черт! Снова этот смех! Мне кажется его лицо очень знакомым. И почему вообще никто не собирается его затыкать? Это же не цирк! Из-за кулис Сереженька, тот самый преподаватель театрального искусства, показал мне знаками, что мне стоит продолжать. И я продолжила.

— И если...

— Да заканчивай уже! - крикнул тот самый парень, у которого все никак не прекращался приступ смеха. Черт, ну все. Я больше не собираюсь это терпеть. — Раз все это дерьмо тебя так не устраивает, то можешь выйти! Вот так. На глазах у всей школы я опорочила Святыню неподобающими словами. Да и черт с этим. — Если ты не заткнешься сейчас… — То что? — парень перестал смеяться и просто хитро улыбнулся, глядя на меня оценивающим взглядом, будто бы гадая, могу ли я сделать ему что-нибудь. — Ты охренел совсем?! — я уже собиралась спуститься со сцены и наброситься на него с кулаками, но меня перехватили остальные ребята, весь зал зашумел, и Сереженька, выбежавший на сцену, торопливо объявил о конце спектакля, и вскоре занавес опустился. Меня усадили на ближайший декорационный стул и дали воды. Мало того, что оскорбил, так еще и сорвал постановку. — Лена, не переживай, ты не виновата, — преподаватель театра присел передо мной на корточки и попытался успокоить. Он наверняка думал, что я расстроена, но нет, черт возьми, я была в ярости, только и всего. — Кто это был? Вместо ответа на меня уставились несколько пар удивленных глаз. — Как? Ты не знаешь? — спросила меня Света, партнерша по спектаклю. — Да знаю, конечно, просто вопросы задавать люблю! Это такое хобби! — я смерила ее убийственным взглядом. — Эй, ну что ты, Лен! Успокойся! — без злобы сказал Сережа. — Это Витя Пчелкин, он учится с тобой в параллельном классе. Теперь настала моя очередь удивляться. Прямо так и почувствовала, как глаза просятся из орбит наружу. — Так это был этот раздолбай? — Эм... Но не волнуйся, этот парень давно у меня в черном списке, поэтому сейчас ему наказания точно не избежать. — Учитель улыбнулся мне так искренне и ободряюще, что я где-то внутри чуть не утонула в море умиления и счастья, а снаружи... просто вернула ему улыбку. Это максимум того, что я вообще способна сделать в данной ситуации. — Сделаем так. Сейчас переодевайся и минут через пятнадцать зайди ко мне в кабинет, там тебя будет ждать сюрприз. Сюрприз? Цветы/Подарки/Поцелуи/Предложение руки и сердца? Ага, конечно, мечтай, блин, Лена. Опять наверняка похвалит и подарит шоколадку. Весь мир — сплошное разочарование. — Хорошо, Сергей Владимирович. Учитель поднялся и зашагал своей красивой походкой прочь. Красивый, добрый, умный, безумно талантливый, справедливый... Но еще, плюс ко всему, учитель и старше меня на десяток лет. Ну а что? Я всегда создавала себе проблемы сама, и втрескаться в препода по уши — не самая серьезная вещь из моего списка. Стянув с себя сценический костюм, я переоделась в свою одежду, причесалась и направилась в кабинет к Сереже. От театрального зала до его кабинета, если хорошо постараться, можно идти сутки — не школа, а лабиринт с монстрами. Я перевелась сюда около года назад, но все еще не могу выучить расположение всех кабинетов, будто они ночью становятся на новые места, как в каком-нибудь фильме ужасов. Даже представлять не хочется, что будет, если остаться здесь одной в ночное время. Благо, до кабинета я добралась быстро и, собравшись с мыслями, толкнула дверь, так и застыв в дверном проеме от увиденного. Похоже, похвала и шоколадка отменяются, сегодня мы будем учиться убивать. В кресле перед учительским столом сидел тот самый парень, тот самый Пчелкин, о котором в школе ходят легенды. — Проходи, Лена, садись. — Сереженька указал мне на второе кресло около своего стола, предназначенное, похоже, специально для меня. Я прошла мимо парня, кинув на него изничтожающий взгляд, в ответ на который он закатил глаза, и села в кресло. — Виктор, — Сережа обратился к парню, сложившему ногу на ногу и руки на груди, — ты уже переходишь все границы. Неужели так сложно просто посидеть и спокойно посмотреть постановку? Тебе уже не в первый раз дают шанс исправиться, даже вот отправили культурно развиваться, но раз уж это так скучно... — Сергей Владимирович, это не было скучно, это было смешно. Сережа тяжело выдохнул. — Ты понимаешь, что своими действиями оскорбил не только меня, но и эту прекрасную девушку? Прекрасную? Он сказал прекрасную? Черт! Сердце начало отбивать бешеные ритмы, падать в пятки, а затем подступать к горлу. Похоже, это начинало отражаться на моем лице, поэтому я коснулась рукой лба, всем видом показывая, как же я оскорблена. — Прекрасная? Она же рыжая! Чего, блин? — Прекрати паясничать, Виктор, — не дав мне покрыть этого осла трехэтажным матом, Сережа ответил за меня. — У Лены очень яркая внешность, но это не дает тебе права поливать ее грязью. — Я сейчас плохо поняла, вы что имели в виду под словом "яркая"? — вскинула я глаза на учителя, но он не обратил на меня особого внимания. — К счастью, я нашел решение, которое поможет сбить с тебя спесь. Парень посмотрел на учителя псевдоудивленно, наверняка думая, что тот ничего ему сделать не способен. Учитель же усмехнулся. — С этой недели ты будешь посещать мои занятия, чтобы принять участие в ближайшем спектакле. Так ты поймешь, что такое, когда над тобой смеются зрители, а они будут смеяться, обещаю. — Сергей Владимирович! Вы чего? Почему нельзя было заставить помогать химику в его экспериментах или, может, мыть машины преподавателей, например? Зачем сразу к нам? — Успокойся, рыжая, и ноги моей там не будет, — тихо сказал Витя, глядя на учителя. — О нет... Ты будешь там. Будешь прилежно заниматься и делать все, что я скажу, а, знаешь, почему? — Сереженька взял со стола какую-то бумагу и покрутил ей прямо перед носом парня. Единственное, что я заметила на ней, так это директорскую печать. А еще я заметила, как сузились глаза Пчелкина, и он стал шумно выдыхать, от чего его ноздри начали расширяться. Лицо у него было очень симпатичное: четко очерченные линии и яркие голубые глаза, но, скорчив эту рожу, он стал походить на быка, который увидел красную тряпку. Немного устрашающе, но в какой-то степени даже комично. — Убедился? Это последнее предупреждение. А Леночка поможет тебе освоиться. — Я? — Ты, дорогая. — У меня например нет никаких предупреждений, кто меня заставит? — вскинула я брови. Учитель чуть наклонился и сказал, понизив голос: — Лена... Нет, черт возьми, не поступайте так со мной… — Пожалуйста, выполни мою просьбу. Я же знаю, что могу на тебя рассчитывать. — Хорошо, — все-таки сдалась я. Слабачка. Слабачка и неудачница. Пчелкин резко встал с кресла и вышел из кабинета. Я проводила его взглядом и уже хотела последовать его примеру, как учитель окликнул меня. — Держи. — Он кинул мне бутылку воды. — Хорошо поработала. Я улыбнулась и вышла из кабинета. В школе практически никого не осталось, поэтому, сделав глоток из бутылки, я двинулась вслед за фигурой Пчелкина в надежде, что, следуя за ним, я найду выход из здания гораздо быстрее, чем обычно, но когда он услышал мои шаги, повернулся и приблизился ко мне. — А все из-за тебя, — чуть ли не прорычал парень. — Прости, что? Я тебе что, фокусы со сцены показывала, что ты ржал как ненормальный? — Плевать мне на ваш театр, на твоего идиота-учителя, на тебя в особенности я класть хотел, рыжая дура! Откуда ты вообще взялась? — Тебе родословная моя нужна или что? Его ноздри снова начали расширяться. Я скорчила гримасу, пытаясь повторить это. Не знаю, получилось ли у меня, но надо будет попробовать перед зеркалом. Мой вполне мирный жест он воспринял так, будто бы я его дразнила (ну, ладно, признаюсь, дразнила). Парень двинулся ко мне с намерениями если не убить, то покалечить точно, ну и в страхе я ничего не нашла лучше, чем вылить на него остатки воды. Его это и правда остановило. Он встал, как вкопанный, и посмотрел на свою кофту, на которой теперь вырисовывался живописный узор. А потом он поднял на меня глаза. Вот тогда стало действительно страшно. Кажется, я перегнула палку... Со всех ног я кинулась бежать в противоположную от него сторону, и, не найдя альтернатив, так как коридор был длинным, а моя выносливость ему значительно уступала, я забежала в ближайший кабинет, закрыла замок и подперла дверь спиной, мало ли что. Через пару секунд дверь получила такой сильный удар, что еще немного, и ее сорвало бы с петель. А вот и то самое "мало ли что". — Открой, сучка! Ты хоть знаешь, сколько стоит эта кофта!? — Я не шпионю за тобой, откуда мне знать! Удары стихли, а потом послышался его тихий, спокойный, но до боли пропитанный злобой голос: — Лучше тебе уйти из школы, потому что теперь тебе здесь будет непросто. — Ты мне войну объявляешь, да? — Именно. Пока, Рыжая, увидимся завтра. Я повернулась лицом к двери и закричала прямо в щель: — Не будет никакой войны, ясно тебе?! Я буду продолжать ходить в эту школу, что бы ты там не придумал! Ответа не последовало. Даже не знаю, слышал ли он меня. Я тяжело выдохнула. Это что, получается... я попала, да?