Миг с тобой

Небесным блеском озаряя, Даря и шум, и тишину, Бесконечной гладью простираясь, Навеки мы в Твоем плену. От молов до горизонта, Даришь жизнь И тут же отнимаешь. Старый мир спустив ко дну, В Новый создала ворота. Эти слова высечены на каменной плите, обрамленной позолоченными полосами. Находится она в Большом зале, в общем-то там же, где и я. Весь зал состоит из переплетений всех оттенков золотого и белого. Тонкие изящные своды заканчиваются на какой-то непомерной высоте, достаточной, чтобы у смотрящего снизу закружилась голова. А вот кремового оттенка плиты на полу обрадуют глаз любому посетителю этого места. Светящее из панорамного окна солнце заполняет пространство своими мягчайшими лучами. Да и в целом помещение, несмотря на по-королевски богатую обстановку, вызывает чувство внутреннего умиротворения, а редкие прохожие совершенно не мешают оставаться в плавном водовороте собственных мыслей. Прямо посреди всего этого стою я. Выпускная церемония закончилась уже где-то полчаса назад; толпа курсантов, преподавателей и гостей, ещё недавно заполнявшая зал, волнами растеклась по всей территории Академии. Кто-то фотографировался, желая запечатлеть памятный день, кто-то же решил побыстрее его завершить и улизнул домой, кто-то остался завершить какие-то незаконченные дела, а кто-то же просто прогуливался по округе. Мою же голову занимало нечто совсем иное. И что теперь? Казалось бы — иди по заранее всеми родственниками, преподавателями и товарищами намеченному пути: СБОЛ (Служба безопасности острова Леим) — давняя мечта абсолютного большинства местных жителей, но которая для этого самого большинства остаётся неосуществимой. В Главную Академию Леима поступают немногие, ещё меньше — в итоге занимают высокие должности. После Великого Потопа осталось лишь несколько таких оазисов человечества, как наш Леим, и все они очень далеко друг от друга. Настолько, что каждый живёт своей жизнью. Порядки, устои, традиции, язык… С каждым годом мы всё менее похожи. Но такие вещи как строгое разделение труда и классовое неравенство так и преследуют большинство островов. И Леим не исключение… Вот конкуренция на «хлебные» места и зашкаливает, одним из них СБОЛ и является. Из недр моего же сознания меня вырвал знакомый голос: — Сэм! — видимо, не докричавшись с первого раза, голос повторил, — Сэм! Сэмюэль, мать твою! Обернись уже! — теперь уже голос опустился до того, что б с размаху влететь в меня, почти что плюхнувшись на мои плечи и шею. — Эон, ты опять?! — прокричал в ответ я, при этом закружившись вокруг своей оси как гребаная планета в попытке сбросить с себя этот несанкционированный рюкзак. — Ну а что? Ты опять в своих небесах летаешь! — тут его взгляд поднялся на камень, — Гимн перечитываешь? Что, за пять лет в этой дыре выучил? — возмущения перетекли сначала в насмешку, а после и в откровенный смех. Но, похоже, что это он не столько надо мной смеялся, сколько у него просто было хорошее настроение от праздника (хотя у него всегда хорошее настроение). — Сейчас ты у меня все стены выучишь, — пригрозил я и, для пущего устрашения, сделал несколько шагов в сторону ближайшей. — Эээ всё-всё-всё, я понял, — мигом затараторил Эон, зная, что я не шучу (уже он у меня получал на первом курсе за свою приставучесть) и наконец спрыгнул с меня. Избавившись от него, я короткими и быстрыми движениями рук привел свою форму в порядок. Ущерб небольшой: темно-синие штаны с пиджаком немного помялись и фуражка съехала с головы. Посмотрев на форму Эона я в очередной раз убедился, что уж от-то о её сохранности меньше всего заботится. Его пиджак был распахнут, а голубая, когда-то заправленная рубашка торчала во все стороны. Головной убор и вовсе отсутствовал. Немного отдышавшись после этих прыжков и беготни, он подошёл ко мне и, положив руку на плечо, спросил: — Так ты чего здесь один? — парень оглянулся вокруг, ещё раз отмечая полупустое пространство. — Неужели по поводу работы переживаешь? Так тебя точно возьмут! Ты какой там в рейтинге успеваемости? Пятнадцатый? — Одиннадцатый. — О, тем более. — Так там же не только оценки смотреть будут… — Не переживай, уверен, петь все песни, восхваляющие Воду тебя не заставят, — хмыкнул он, кивнув в сторону каменной плиты. Вроде и пошутил, а вроде… Хрен его знает. Может и вправду стоит их все повторить, ведь на нашем острове царил целый культ, посвященный Воде, и та же СБОЛ его усердно поддерживала. Причём, сложно сказать, что они не правы. — Так, давай уже о другом. Ты же сейчас ничем важным не занят? Вот и хорошо. Пойдём по городу погуляем, пока нас опять на какую-нибудь церемонию не отправили, где снова будут повторять какая мы элита, высшее общество и бла-бла-бла… часть группы уже согласилась, я за тобой вот побежал… — снова затараторил он, схватив меня за руку, пока я не опомнился, и потащив к выходу из зала. Стрельчатая арочная дверь была распахнута настежь, выбежав через неё мы оказались на широком открытом пролёте, ведущим к лестнице вниз. Вид отсюда был классный. Я даже ненадолго остановился, чтобы возможно последний раз рассмотреть это огромное здание Академии, десяток его башен, сияющих на солнце в такие ясные дни, как этот. Всё те же золотые и белые оттенки, которыми было раскрашено всё от стен до оконных рам и малюсеньких деталей барельефов, при ярком солнецном свете превращались в сплошной блик, отпечатывающийся на роговице глаза как бы сильно ты не жмурился. Хоть это и режет глаза, но не вызывает раздражения, нет, наоборот, улыбка сама появляеться на моем лице и с ней значитьльно повышается настроение, даже не знаю почему, но глядя на эту картину появляеться какая-то легкость и беззаботность что-ли, не возьмусь объяснить. Но, похоже, я не один такой. Ещё несколько человек стояли или сидели рядом с нами, просунув ноги между балясин и тоже оглядываясь вокруг. — Красиво, — коротко резюмировал Эон, раскачиваясь рядом на перилах, а после и вовсе запрыгнув на них. Да, вот уж на кого посмотришь и не скажешь, что человеку 25 годиков, — Пойдём? — спросил он у меня, спрыгнув вниз, на что я кивнул, всё же прикрыв глаза рукой. Мы и ещё несколько ребят прогуливались по набережной вдоль района Киокль, наверное, самого оживленного. Солнце и здесь не оставляло своих прав, отражаясь кучками мелких блёсток на поверхности окружающего нас океана, вода из которого не только заполняла пространство шипящими звуками разбивающихся о молы волн, почти сливаясь с раскатистым смехом моих товарищей и голосами прохожих, но и, казалось, поднималась вверх и плыла к городу, оставляя то тут, то там свои следы в виде изображений волн, каплей или брызг. Это были как архитектурные элементы фасадов домов, так и просто граффити, нарисованные кем-то. После более часа такой прогулки кто-то предложил пойти в парк, находящийся в паре районов отсюда. Немного посовещавшись, все согласились и решили доехать на автобусе, так как начало становиться довольно жарко. Уже подойдя к остановке я почувствовал удар в левый бок. Казалось, всё вокруг меня на пару секунд начало плыть, но, благо я успел сохранить равновесие и не упасть. Выставив правую ногу вперёд и схватившись за парапет, я замер на пару секунд, проверяя устойчивость и приходя в себя. Подняв голову, я обнаружил в нескольких шагах от себя девушку. Она неотрывно смотрела на меня, пытаясь восстановить сбитое от бега дыхание и прижимая к себе какие-то папки с бумагами, часть из которых разлетелась по округе. Длинные по пояс шелковистые волосы каштанового цвета, которые ранее были заплетены в два хвостика по бокам, теперь растрепались, покачиваясь на сильных порывах ветра. Кофейного цвета форменный комбинезон и белая рубашка с коротким рукавом выглядели примерно так же. Первым отойдя от шока, я опустил взгляд на лежащие рядом со мной листки бумаги и, подняв их, выпрямился и сделал несколько шагов с сторону девушки. Та, за секунду пробежавшись по мне глазами, похоже, отошла от ступора, тряхнула головой и протянула руку за бумагой. — Спасибо… Простите… Вам большое, я не ожидала, что так получится, — сбиваясь, пролепетала она голосом, как мне показалось, маленькой кошечки. Присев на землю, она начала судорожно собирать оставшиеся на земле документы. — Да что вы… Ничего страшного, — я так и замер, наблюдая за ней, опомнившись, я тоже присел на корточки, чтобы помочь, как в этот момент ощутил, какими ватными стали ноги и как сильно забилось сердце. Я отчаянно пытался опустить взгляд на уличную плитку и не поднимать его, что оказалось очень тяжело. Глаза сами собой норовили посмотреть вправо. Почти наощупь, я потянулся к последнему белому пятну, как моя рука наткнулась на чужую. На короткий миг наши взгляды пересеклись, но со смущенно-удивленными «Ой», наши руки и глаза синхронно одернулись назад. Краем глаза я заметил на этом листке чертёж, приглядевшись к тем, что уже были у девушки в руках, я увидел ещё больше таких. Правильно истолковав мой взгляд (к превеликому счастью), она засунула все листки обратно в папку и встала на ноги, что следом сделал и я. — Я просто… В общем… Их не должен был никто видеть, иначе я рискую работой, — тихо проговорила она, как-будто боясь, что кто-то ещё может их увидеть или, ещё хуже, сообщить «куда надо», а возможно к ним относился и я. — Нет-нет-нет, я всё понимаю… ничего такого делать не буду, — начал уверять её я, не замечая, насколько активно замахал при этом руками, вспоминая, что на бумаге сейчас хранят только какую-то важную или даже секретную информацию, чтобы никто посторонний не имел к ней доступа, как на цифровых носителях, — а где ты работаешь? — выпалил я прежде, чем осознал это. Вот черт! Ещё и на «ты». Совсем голову напекло. — А… В портовом центре… — похоже она не заметила моего промаха. Фуух… повезло. — Я оператор субмарин, — последнюю фразу она сказала уже гораздо увереннее и, приподняв голову и выпрямившись, даже улыбнулась. Может она и вышла немного подрагивающей, так как девушка ещё нервничала, но я был готов поклясться, что красивее неё я в жизни не видел. В её сторону вновь подул ветер, заставив зажмуриться и втянуть голову в плечи, сделав еë ещë более похожей на миленькую кошечку. Я поймал себя на мысли, что с упоением рассматриваю каждую появившуюся морщинку и каждое её движение. А когда она снова открыла глаза, они оказались такого красивого небесно-голубого цвета… Смутившись, я перевёл взгляд чуть выше, зацепившись за коричневые служебные наушники. «Оператор», — вспомнил я, непроизвольно переведя взгляд на воду, на которой как раз качался маленький ярко-алый аппарат, ожидая разрешение на погружение, а пока довольствовался компанией летающих над ним белоснежных птиц. — А ты кадет? — вновь заговорила девушка, с интересом рассматривая мою форму. — Д-да… То есть… Уже нет… То есть… Сегодня был выпускной, — наконец я сформулировал свои мысли в что-то похожее на смысловое предложение. — А, хах, понятно. Куда пойдёшь решил? — спрашивая это, она слегка наклонилась и теперь её голос стал бодрее и звонче, возможно, это и есть её обычный голос, но каким бы он ни был, я бы слушал его как можно дольше. — Нет, ещё не решил… — Вот как… А чем вообще хочешь заниматься? — Как-то… не задумывался, — и это была правда, неожиданная даже для меня. Горькое осознание рутинности всех прошлой жизни. — Эх, а я всегда хотела быть инженером, но места все были заняты, поставили оператором, но сейчас, правда, пилотов не хватает… Зато разрешили за работой наблюдать, даже чертежи доверили… — на этом моменте она неожиданно притихла, перехватила папку левой рукой и завела её за спину, слегка наклонившись влево и прикусив губу. Наблюдая за тем, как стремительно краснеют её щеки, я невольно улыбнулся. Заметив это, она снова подняла взгляд на меня и тоже заулыбалась, — мне, наверное, пора, — проговорила она, снова очень тихо. Я почувствовал, как былая легкость тут же испаряется, уступая место незримой тяжести, которую обрело пространство между нами. Мягкими, быстрыми шагами она приблизилась к как раз подошедшему автобусу. — Ах да, я не представилась, меня Ева зовут, — ту же обернулась она и прокричала мне. — Сэм-мюэль, — только и смог ответить я. — Приятно было познакомиться, надеюсь, ещё встретимся, — она запрыгнула внутрь, напоследок помахав мне рукой. — Дружище, челюсть-то подбери, — сбоку неожиданно материализовался Эон. Я уже успел о нём забыть. Да и не только о нём. Так. Только не говорите мне, что эта толпа первоклассных змеючек-сплетниц всё это время наблюдала… всё это. — Я ото всех избавился, не переживай, — попытался успокоить он меня, подняв руки вверх. Мой же взгляд устремился на бурлящие за парапетом воды. — Эй, ну не так же! — словно он вновь прочитал мои мысли, резко опустив руки и сделав шаг вперёд. — Заметь, это ты сказал, а не я. — А ты типа понял, что я сказал, я такого ничего не говорил, — попытался отмазаться он, повернувшись ко мне боком, сложив руки и обиженно отвернув голову. — А тут типа есть что-то непонятное, — спародировав его интонацию и позу, передразнил его я. В ответ Эон повернул в мою сторону голову и показал мне язык. Конфликт исчерпан. Подошёл очередной транспорт. — Девушка красивая, но не факт, что свободная, — задумавшись, вновь заговорил он. — Иди уже давай, — ощутимо пихнув Эона в спину и, тем самым впихнув внутрь, проговорил я. — Ты идёшь? — он оглянулся на меня. — Нет, давайте в этот раз без меня, — ответил я, глядя в противоположную сторону. — Хех, ну давай тогда до связи, расскажешь потом, — попрощавшись, мой взгляд устремился влево: на металлическом каркасе остановки была изображена эмблема портового центра. Такая же была на плече униформы Евы. Бросить все надежды родственников, отказаться от работы в Службе безопасности и в целом пустить жизнь под возможный откос из-за мимолетной встречи? А почему бы и нет? Нужны пилоты — будут вам пилоты!