Судьба

      Судьба — это предначертанный путь каждому из ныне существующих организмов. Это женщина невиданной красоты, что появляется на перекрестке в разном одеянии и форме, протягивает свою костлявую бледную руку и одними губами шепчет слова любви к своему созданию, заставляя пьянеть дешевыми трюками и обманываться.       Судьба очень красивая, добрая и улыбчивая, на первый взгляд, но если заглянуть глубже, за прочно прилегающую маску, что красавица обожает носить, можно увидеть всю гниль этого мира, неприятности, что успела приготовить и усмешку.        И как бы сильно мы не обвиняли её во всех грехах этого мира, осознание того, что руку все же подали сами, как и повелись на дешевые фокусы, заставляло лишь темнеть в лице и продолжать играть по заранее заготовленному сценарию, где лишь этой дамочке известно, какую роль сыграет наше бренное тело сегодня.       Судьба мальчика-который-выжил носит черное пальто и плотно прилегающие перчатки к безумно красивым рукам, имеет отвратительный характер и серые омуты, в которых топились ледники, ибо, почему они имеют такой окрас, — он до сих пор не разобрался. Его «судьба» имеет аристократические черты лица и надменную улыбку, что превращается в ухмылку, стоило встретить лохматого парня на своем пути.       Нужно признать, Гарри различил эту маску в первую встречу и умудрился не попасть на её уловку, — не протянул руку, -лишь продолжил задирать голову на «вылизанного» блондина, что своими пафосными речами задевал нового рыжего знакомого и пытался привлечь внимание самого популярного, — по новостям магического мира, — мальчика-который-выжил.        Он не принял руку, но стал взглядом искать эту занозу жизни каждый день. Нет, он не намерен был исправлять ошибку, просто лучше следить за своей судьбой, чтобы ненароком не натворила глупостей, что может привести к огромной беде.       — Молчи, Поттер.       Запретный лес встретил со всей «гостеприимностью» новоприбывших учеников, что умудрились схлопотать наказание в пером триместре, -новый рекорд Хогвартста, даже старшие Уизли попадались за своими проделками значительно позже, а тут и недели не прошло, — так, что некоторые молодые люди успели тысячу раз пожалеть о своей вылазке.       В ту ночь произошло много открытий, — несколько страшных и одно забавное, — и с последним хочется поделиться со всем миром или прошептать на ухо рыжеволосому другу, что обязательно посмеётся вместе с ним и обзовет последними словами задиру.        Его судьба кричит как девчонка, — резко, оглушительно и тонко, — настолько, что все звери в лесу стали разбегаться, а уши самого Гарри закладывать, ибо такое выдержит не каждый. Вид «пугливой барышни» шел его судьбе намного больше, чем надменная Малфовская улыбка, ведь единственные мысли, что чуть не слетали с кончика языка были про «Лицемерный богатенький сынок, что так кичится своей чистотой крови, и сам из себя ничего не представляет.».        Годы идут, времена меняются. Детские взгляды стали совсем блеклыми, не такими поверхностными, а буйство нравов сменилось холодным безразличием, которое периодически сменялось на скептические взгляды, стоило дружкам Судьбы снова поддеть Золотое трио, что и без них успело намучиться за все прожитые годы в магическом мире.

Но кого это волнует?

      Одиннадцать ли вам лет, и вы только ушли из-под тотального контроля обретая новую семью или же перешедший ступень взросления юноша, что пожертвовал многим ради счастья всего мира, — судьбе не важно, когда и зачем играться, — так думал Гарри, пока в последние года обучения от него резко не отстали.       Просто решили оставить наедине с гнетущими днями и мыслями, заставляя еще больше напрягаться, стоило заметить статного юношу в дверях обеденного зала, что успел не только вытянуться, но и заметно исхудать, этим придавая себя весьма болезненный вид.       Ему больше не протягивают руку, не пытаются задеть на совместных уроках, стараются игнорировать в коридорах, даже если кто-то из дружков хотел заняться делами прошлых лет, — нет, их лишь останавливают серые глаза и четкие указания, и от такого, даже самому Гарри Поттеру становится страшно.       — Почему ты не выдал меня, даже узнав?       Они давно не школьники, лишь юноши, которых поглотила война давно минувших лет, и у обоих нет права на ошибку, но они продолжают давно устоявшиеся игры, в которых никогда не будет победителя. Это лишь их игра, и сторонние наблюдатели, как и вмешательства, были противопоказаны.       Вопрос заставляет отступить, а палочка сама отлетает в сторону, обезоруживая противника, который будто бы и хотел именно этого. Пока все заняты очень важным делом, — убийством второй стороны, — они умудряются уйти в другую комнату, при этом продолжая раскидываться непростительными заклинаниями, что теперь, кажется, станут одними из самых запоминающимися, как «лавиоса», столь излюбленное заклинание кудрявой подруги, что периодически заставляет парить предметы в воздухе и ронять на рыжую, ничего неподозревающую, голову.        Лицо знаменитого, теперь не только происшествием в детстве, юного волшебника изменяется, стоило услышать громкий вскрик «темной ведьмы» из соседнего помещения, а после такие же ругательства, что теперь, кажется, стали еще громче.       — Этот мальчишка! — истеричный голос и приглушенный стук каблуков, —точно она. — Они сбежали, но его не было с ними! Ха, кто видел куда он направился?        Оба волшебника с разных сторон одновременно посмотрели на дверь, а после друг на друга, и какое же было удивление заметить лихорадочно бегающий взгляд оппонента, а не победную усмешку.       Кажется, только тогда, он по-настоящему стал задумываться о том, что некоторые личности намного глубже, чем кажутся на первый взгляд.       — Если не хочешь сдохнуть, Поттер, — взгляд останавливается на камине, к которому он поспешил подойти и взять горшочек с порох, благо, такое было во всех комнатах. — Полезай сюда, и больше не попадайся мне на глаза.       Времени думать об этом поступке не было, так же как и о истинном значении такого поведения надменного волшебника, пришлось подчиняться четким указаниям и с благодарной, но такой измученной, улыбкой сказать место назначение и бросить песок вниз. Зеленое пламя поглотило тело спасителя всего мира, оставляя в комнате своего бывшего сокурсника, что своими серыми омутами смотрел на камин, а после пульнул в себя заклинанием, при этом падая навзничь на пол.       Драко Малфоя, сына одного из союзника Темного Лорда, обвиняют в том, что он опустил «мальчишку» и считают посмешищем, главное, чтобы никто не узнал, что помог сбежать, иначе конец всему великому роду с чистой кровью и грязным концом.       Просто он уверен, что поступает максимально правильно, что матушка бы оценила его поступок, ведь они не такие плохие, даже являясь подручными игрушками Темного Лорда, который вводил в ужас два мира и заставлял беспокоиться правительство.       Второй раз, когда они вновь встречаются на поле боя, точнее в волшебной комнате, что может принимать любые размеры, продолжают молчать, и мерно сыпаться заклинаниями, которые были настолько вялыми, что становилось даже смешно. Подручные наследника с чистой кровью атаковали сильнее, чем он сам, но никто этим не кичился, — не было времени. Нужно было брать свое и уходить.       Они это сделали, с жертвами на другой стороне, но смогли, а беловолосый слизеринец, что умудрился сломать метлу и оказаться на чужой, лишь следил, чтобы в «неугодного гриффиндорца» не попал огонь и не подпалил «крылышки» героя. Он должен закончить начатое, иначе миру придет конец, в этом он был точно уверен.        В третий раз, один из самых болезненных, когда на руках могучего великана умерла надежда мира, заставляло содрогнуться всем телом, а после слушать усмешки Темной стороны, которые были на уровне детского сада, но настолько саднящие, сипящие соль на свежую рану, что становилось дурно и хотелось подбежать к рядом стоящим обломкам и выблевать из себя последнее, но тяжелая рука отца не позволила этого сделать.        Кошмар магического мира лишь сыпался язвительными речами, и даже предлагал кому-то присоединиться к ним, что недавно сделал Драко, под тысячами чужих взглядов, — насмешливыми и пламенно говорящими о том, что именно он и был предателем все эти годы, — будто им не хватало оскорблений и омерзения к самим себе, потому что не сумели защитить свой дом. Они просто не могли.       Драко может, он пытается, просто хочет попытаться, хотя уже давно понимает, — чью бы сторону он не принял, каждый выбор нес бы в себе смерть всех членов семьи, независимо от исхода.        Рано или поздно, — судьба впервой опускает руку и больше не тянет — не для кого, — это бы случилось, так зачем было оттягивать этот момент? Трусливо поджимая хвост, выбирая сильнейшую сторону, лишь бы не видеть хладные тела родных, по-своему любимых, людей, а после и направится вслед за ними.       Серые омуты темнеют, и в них можно заметить океан, а последние частицы надежды, прямо-таки олицетворяли Титаник, тонули вместе со всеми. Руки опускаются вконец, и он старается отойти назад, но рука отца и его спешные, слишком трусливые, слова заставляют стоять.        Удивительно, а ведь на этого человека он пытался походить, но сейчас, будто через призму серых очков, видит настоящее положение дел и последнее, чтобы ему хотелось, -это видеть в некогда гордом и великим заклинателе лишь трусливого червя, что не стоит ничего.        В чем смысл крови, если они ни капельки не отличаются от подзаборных крыс, которым кишит эта школа, по словам отца, что чуть ли не лучше их, ведь до сих пор стоят на своих моральных принципах?       —Все закончилось, подожди.       Голос матери, как всегда, звучит успокаивающе, но не слишком мягко, будто она готовится к чему-то серьезному, наверное, думала о том, как сильно изменится их мир после, когда все придет в упадок, -не столь важно.        В третью их встречу, и последнюю, Драко уверен, он воскресает и как подобно герою, -побеждает в схватке, а все подручные Темного Лорда, сразу же сдаются, даже не желая дальше сражаться, кроме самых близких, тех, которых искренне верили в его суждения и готовы были биться до последнего, пока дух не испустить из каждого.       Через три дня была заточена вся чета Малфоев, точнее, то что от них осталось, ведь Люциус Малфой, умудрился напасть на волшебника и умереть от смертоносного заклинания, коим он мучился целый день испуская дух под вечер. Другим тоже не особо повезло, все их грехи общество решило подсчитать, так что многие отправились в Азкабан, а кто-то, решив, что они психически больны, во всеми известную психлечебницу.       Через месяц, когда остатки семейства Малфой успели смириться со своим наказанием, доходят новости об анонимном доносительстве, где говорилось, что по ошибке было заточено семейство, что изначально являлось двойными агентами и не раз помогали в особенно опасных ситуациях.       Их освобождают досрочно, заставляют сменить фамилию и жить максимально тихо, от чего Нарцисса Малфой, урожденная Блэк, решила повиноваться чужим словам и забрать остатки гордости и сына, -вернуться в родной дом и получить соответствующие наказание.        От рода Блэк ничего не осталось, оно было посрамлено еще больше, но благодаря умениям и целомудрием новой главы семейства, что даже сейчас умудряется держать спину ровной, медленно поднималось наверх и становилось более устойчивым.        Жизнь текла медленно и ровно, даже сейчас, когда все разрушено, можно было вернуть честь и хорошие отношения с другими семьями, хоть и большинство до сих пор отказывалось иметь хоть какие-то дела с предателями, но даже в таких серых днях, находилось что-то неимоверно радостное и отвратительное одновременно, к примеру, — белая сова с конвертом в клюве, в котором было предложено продолжить обучение и закончить последний курс.       Драко Малфой уверен, что судьба больше не свяжет его с тем, кто теперь является героем магического мира, но как мы знаем…

Эта дама любит устраивать сюрпризы.

***

«Зимними вечерами сбываются тайные мечты.»

      Огромный мир сужается до библиотеки, тем более перед семестровыми промежуточными тестами, где обязательно нужно набрать порог и вступить в новый семестр без долгов.       —Тц, мы победили Темного лорда, — громкоречивый взгляд кудрявой подруги заставил осечься и поправиться. — Гарри победил одного из самых великих и темных волшебников всех времен, но при этом обязан сидеть в библиотеке и учиться как проклятый.       Брюнет лишь улыбается в сторону лестных речей, от которых в последнее время подташнивает, и возвращается к лекциям по зельеварению, что теперь, каждое слово, которое проносится в голове чужим голосом, отдавалось болью в сердце, но продолжая сжимать губы, все же находит в себе силы продолжить зазубривать материал.       — Рон, прекрати стонать, — рядом сидящий однокурсник, тот самый Невилл Долгопупс, что стал одним из частых гостей в Золотом трио, снова закрыл учебник и уставше посмотрел на рыжеволосого. — Это не так сложно, если будешь учить, вон, посмотри на Гермиону — она еще и старостой стала.       — И не только она.       Рыжеволосый подмечает это, а после все же смотрит в ненавистный угол, что умудрился облюбовать один слизеринец уже очень давно, но теперь стал сидеть там еще больше с начала нового учебного года. Вот и сейчас, с упрямой ровной осанкой, с сосредоточенным лицом рассматривал некоторые книги, коих было слишком много на столе, сидел и мозолил глаза рыжеволосому старшекурснику, что явно не хотел не только его видеть, но и слышать о нем.       —Весь такой благородный, хотя еще та…крыса, —скрестив руки на столе и уложив на них подбородок с отвращением продолжил сверлить идеальное лицо слизеринца, насколько это было возможно на таком расстоянии. — Как его пустили доучиваться? Еще и староста теперь.        Тихое бурчание перешло в громкий вскрик, стоило Гермионе взять свиток в руку и пройтись по шее своего возлюбленного, что даже сейчас, продолжал её выбешивать своими фразами, хотя, нужно было давно привыкнуть.       —Да что не так? —голос становится то громче, то тише, но при этом, все сильнее привлекая внимания учеников с других столиков, но стоило повернуться Гермионе и одарить их своим, самым праведным и серьезным, как внимание сошло на нет. —Только не говори, что ты защищаешь этого подонка.       —Ни в коем случае, но обсуждать людей не совсем прилично, тем более старост, —чувствуя на себе взгляды всех собравшихся за столом, осторожно посмотрела на спокойного старосту, с которым частенько переговаривалась из-за совместных дел. —Тем более его. Напомнить, что не только ты тут такого мнения, и что многие перешли на повышенные тоны, а некоторые принялись выводить на «чистую воду»?        Разговоры выпускников время от времени снова возвращались к мирской суете, а не только вечным заучиванием, беготни от репортеров и предложений насчет работы, которые теперь сыпаться с разных сторон, а одно Гермиона уже приняла, так что осталось лишь закончить школу и приступать к делу, пока юноши продолжают сохранять молчание. Смущало только, что все такие разговоры сводились к нелюдимому, но в то же время всеми известному серьезному слизеренцу, что после возвращению к учебе решил совсем закрыться, и стараться не встречаться лицом к лицу к Золотому трио, по возможности со всеми, но увы, такого не могло быть.        —Перваки шарахаются от «Пожирателя смерти», даже собственного факультета, — усмехаясь, кажется Рон будет помнить все обиды и не прекратит напоминать об этом с блаженной улыбкой, продолжил тише. —Чем только нужно думать, если уже все испортил себе черной меткой? Его никуда не возьмут.       —Рон.       —А ведь все равно ходит и светит своим «чистокровным» личиком, настоящая змея.       —Рон.       —Кто вообще так постарался, чтобы этот лицемер вышел из Азкабана? —рыжеволосый уже не заботился о том, насколько громко говорил, -это было на умах всех, тем более настолько упавшего в глазах всего магического мира. — Этот хорек не заслуживает ходить здесь.       —Хорек, — послышался тихий, но серьезный голос со спины. —Уже что-то новое.       Стоило повернуться гриффиндорцу и заметить говорившего, как глаза полезли на лоб, но по сути, это не отменяет того, что он может об этом сказать и напрямую, что и сделал, несмотря на то, что позже ему прилетело от Грейнджер, к которой, собственно, и подошел слизеринец.       — Не бери его слова в расчёт, —девушка, как и обычно, пытается исправить ситуацию, но лишь замечает уставший взгляд блондина, что красноречиво намекал на то, что извинения ему не нужны, и кажется, ему было неудобно рядом с троицей. — Что-то случилось?       —Да, ко мне недавно подошел заместитель и отдал это, — чувствуя себя неимоверно глупо, понимая, что мог это обсудить позже, но решил покончить с этим поскорее, все же отдал тетрадь, где были написаны забавные вещи. — К сочельнику хотят провести игры между факультетами, маленькие соревнования, больше похожее на квест. Дело поручили совету старост из-за нехватки рук.       —Ого, такое масштабное… Интересно.       Шатенка уставилась в тетрадку, где были подробно разложены маршруты знакомым идеальным почерком, а блондин решил продолжить стоять, пока девушка не потянула его за рукав мантии и не усадила рядом, что по инерции, под тихое шипение Рона, он и сделал. Взгляд был сосредоточен на девушке, иногда, когда совсем было неуютно, решался посмотреть в учебник, что лучшая ученица Хогварста уже досконально изучила. Все ради того, чтобы случайно не поймать взгляд Гарри, который в свою очередь, заинтересованно смотрел на обоих и ждал следующих новостей.       —Почему большая часть обязанностей за проведения мероприятия лежит на старосте Слизерина? —озадаченные шоколадные омуты поднимаются, и в них читается праведный гнев, ибо такой порядок не нравится, -могут не успеть и совершить множество ошибок, несмотря на то, что за дело берется сам Драко Малфой. —Неужто в совете снова кто-то давит? Умудряешься молчать, даже когда на тебя взваливают такое? Да я им, совсем уже там ох-       Блондин лишь улыбнулся, решаясь больше ни обращать внимание на больно ревнивого её парня, а просто немного посмотреть на бушующую девушку, что сначала года отнеслась с пониманием, умудрилась найти с ним общий язык и периодически вставлять всем по пятое число за такую дискриминацию.       — Мне проще сделать это самому, чем доверить Когтерванцам какое-либо дело, — чувствуя, что гнев спадает на нет, все же, не в библиотеке шуметь, решил тихо продолжить. — У меня проблемы с рабочими руками, а также с их послушанием, надеюсь великая Гермиона Грейнджер, — самая умная девушка Хогвартса, — мне поможет с этим?       Девушка готова поспорить, что хруст этот был, от костяшек пальцев, что с силой сжались в кулаке, и теперь были готовы пройтись по лицу Малфоя, что просто констатировал факты, не более, но Рону Уизли этого не понять.       —Хорошо, соберу желающих и принесу список, —посмотрев на него, а после переведя взгляд на Гарри, мягко улыбнулась и продолжила. —Ты где сегодня будешь?       Тетрадка возвращается в руки хозяина, а сам тот неспешно встает, лишь бы поскорее уйти от такой обстановки, — конфликтовать не было желания, тем более сейчас, когда все более или менее успокоилось.       —Спасибо, — краткая благодарность и кивок головы с чужой стороны, неимоверно понятно и спокойно. — Гостиная старост.       Разговор пришел к своему логическому завершению, а стоило блондину вернуться к своему столу и после покинуть библиотеку с многочисленными книгами и свитками, как напряженная тишина, что была до этого, стала легче, и кто-то умудрялся переговариваться без оглядки, кажется, кто-то умудрился сказать об «особенных» отношениях старост, но быстро закрыли такую тему.        — Скажешь такую глупость, Рон Уизли, больше помогать с учебой не буду.       Пресекая на корню все слова о таком, подрывается с места и говорит что-то о встрече за ужином, а после уходит из библиотеки под вздыхающие охи и ахи любимого. Гарри успевает отвлечься от зубрежки настолько, что больше не находит смысла продолжать что-то делать, -не сможет сосредоточиться.

***

      Ужин получился удивительным тихим, — то ли дело в том, что на нем не было слизеринского предателя, то ли в просто мирной обстановке, — но все было относительно миролюбиво. Гермиона не стала ругать Рона за его выходку, а увлеченно рассказывала о предстоящем празднике, при этом, брав обоих под руки и точно ведя помогать. Все бы так и продолжилось, если бы заместитель третьего курса, лично выбранная Грейнджер за прекрасные способности, не подошла и не сказала о срочных проблемах, вроде драки, так что ужин пришлось поспешно закончить.       —Мне же еще к Драко нужно успеть список отнести, с утра уже должны учредить, а ему еще корректировки успеть внести со своими претендентами.       Шатенка осмотрела обоих юношей, один из них увлеченно ел, да так, что до него было не докричаться, так что вздохнув и достав тетрадь из сумки, протянула её Гарри, что в это время лишь кивнул, явно понимая к чему ведет девушка, а после лишь удивился, когда девушка сжала тетрадь не отдавая.       —У меня есть просьба.       —Какая? —ему все же отдают тетрадь и он поспешно убирает её в сумку. —Что-то нужно передать?       —Да, принеси парочку пирожных и яблок Драко, он снова пропускает приемы пищи. —видя раздраженное лицо любимого, лишь поясняет. —Это плохо влияет на организм, и является просто заботой, тем более, ему всю ночь работать. Гарри?       Гермионе кивают, и она, с явной благодарностью, встает с места и идет за заместителем, благо, Гарри не видел её победного блеска в глазах, потому что тогда бы всем планам пришел бы конец.

***

      Поздний вечер становится прекрасным, стоило выглянуть в окно и посмотреть вниз на заснеженные пейзажи, от которых в глазах начинает рябить, но на душе становится намного легче. В руках снова списки, слишком маленькие для предстоящего мероприятия, но благо, у него еще не отсох язык, и попросить о помощи главного, по умолчанию, старосту еще мог, — это улучшало положение дел и гарантировало то, что от переработки он не грохнется посреди коридора при этом наделав много шума и привлекая, и без того много, внимания, которое ему до сих пор не нужно.       Драко Малфой, тот, что являлся наследником с чистой кровью, был бы рад всевозможному вниманию, что его окружало каждый день когда-то, но нынешний лишь мотает головой и снова забивается в угол, решаясь не говорить ничего на чужие шепотки. Ему не нужны были скандалы, даже сейчас, все же, и без того проблем не оберешься, а еще за ним до сих пор следят, — принял метку пожирателей вот и расплата, — потому приходилось стойко терпеть все оскорбления и не ввязываться в драку.       К сожалению, больше не осталось учителей, что даже грубо, но пытались помочь юноше жить, лишь те, что искренне ненавидят все его существования, даже Макгонагалл, -декан Гриффиндора и нынешний директор, -относилась с большей неприязнью и закрывала глаза на слухи.       Сколько же был предупреждений в том письме, неприкрытой агрессии, -видимо писал кто-то сверху, -что полностью ограничивали его свободу действий, но пришлось собраться и уехать. Он видел её, взгляд матери, что становится с каждым днем все холоднее, а внешний вид больше походим на тяжелую стадию анорексии, хотя, он уверен, даже сейчас она выглядит лучше него.       Драко уверен, во всем виноват он, которого матушка пыталась защитить, то что он родился именно с кровью своего… отца, и что только из-за него ей настолько тяжело. Все было просто и легко, -не будь его, матушка бы сбежала от отца обратно и береглась до конца.       Все же, он причиняет больше пользы, чем вреда, даже сейчас, выгружая на себя большую часть работы, совершая глупые промахи в учебе, еще и эти доносы из-за которых проверка участилась. Несмотря на то, что он натворил, сколько можно писать их и придумывать такие ситуации, в которых он настоящее чудовище, иногда даже не встречаясь с ними и вовсе?       —Из-за взгляда первокурсника пожиратель смерти нанес проклятье несчастий и в этот же день же день он ломает руку, — чувствуя себя клоуном из-за таких заявлений, последнее его просто убило, закрыл тетрадку, где любовно хранил каждое, ибо такие сказки еще нужно уметь сочинять. — У меня не было палочки даже, я не знаю как выглядел потерпевший.       Но кто ему поверит? Даже Макгонагалл лишь отдала заявление и вызвала проверку, которая снова мучала его неделю, изводила последние нервы, и наложили дистанционный запрет на всех, не более двух метров, при помощи поля, который не дает подходить, но еще и блокирует какие-либо звуки внутри и искажают внешность наказуемого.        Эти дни он провел в комнате, ровно три дня, пока снова не дали бродить в свою угоду, но под контролем преподавателей.       Минута, вторая и тетрадь вместе с заявлениями летит в дверь, бумага распадается, а каждое слово, которое он подчеркнул, что это «бред», были не более мусором, который выкинуть бы, но не стоило так спешить, ему еще узнать, как выглядят его жертвы и не подходить к ним, но он в упор не видел больше половины.       Ходить в обеденный зал больше не хотелось, на него все смотрят как на полоумного, а шепотки, что вывели его сегодня, тем более от Уизли, более не располагали к дальнейшей нервотрепке, где кусок в горло не полезет, пока все уставятся в рот и продолжал увлеченно перекрикивать оскорбления.       Нет, он не высокого о себе мнения, просто эта тема не затухает ни на день, а новые жертвы появляются с удвоенной силой.       Сгорбившись за столом, где его никто не видит, продолжает разбираться в цифрах, а после тихо хмыкает, стоит двери открыться, раздастся неспешным шагам и увидеть пирожные с нарезанными на дольки яблоком.

«Они любили пирожные… С вишней, да.»

       Возникшая мысль в голове больше не пугала, просто периодически навеивала грустные воспоминания, где он всегда, при любых обстоятельствах, играл роль манипулятора, где его подручные, были лишь марионетками.       Удивительно, но отец всегда говорит использовать людей в свою угоду, но он и вправду считал их друзьями, а теперь же, -один умер от рук Темного лорда, а второй сгорел.       —Как заботливо, Грейнджер, —он не притрагивается в тарелке, -аппетит пропал совсем, будто он был? —Унеси, и прошу, больше не делай такое, я не маленький. Захочу-поем, твоя опека утомительна.

«Ни капельки.»

      Гриффиндорка всегда это проделывала, наблюдала за тем, чтобы он все съел, даже если напополам, но никогда не приносила, после одного случая, такое ассорти, больше привыкла к шоколадным конфетам и цитрусам, так что было странно видеть такое снова. Ему не выбирать, все же поесть нужно, но эти пирожные теперь не дают покоя. Благо, молчаливая девушка лишь положила на край стола тетрадку, а стоило её взять и заметить объемный, а главное хороший, список с учащимися, которые не против быть под руководством Малфоя, все же в этом он хорош, заставило лишь усмехнуться.       —Идеально, ты правда идеальна, Грейнджер, — стоило повернуться на этих словах и вместо улыбающейся старосты заметить причину своих страхов, с теми же лохматыми волосами и больно невозмутимым внешним видом, лишь поджал губы. —Поттер?       —Есть такое, —невозмутимость быстро сошла на нет, а улыбка озарила лицо. —Возможно, услышав такое Рон, тебе бы парочку раз врезал. Будь осторожнее со словами.       —Это совет?       —Предостережение.       Драко кивает на его краткий ответ, явно понимая, о чем он, ведь не первый раз замечает надутое, чуть не до красноты, лицо грифиндорца, что нежно и ревниво относился к девушке. Вот с одной стороны, он еще тот болван, но он понимал Грейнджер, — она любила, искренне и преданно, готова всегда помочь и вытащить из любой задницы, в которую ту влезет вместе с сидящим напротив парнем.       —Передай ей больше спасибо за…—он не знал как лучше ответить, но понимал, что благодарить девушку нужно за многое. —…это, тебе тоже, — сильно поможет сократить сроки.       Разговор, вроде бы, был закончен, но Поттер не торопился уходить, наоборот, прошелся взглядом по комнате и остановился на бумаге, что так «неудачно упали» в сторону двери, так что, решив не стоять истуканом посреди гостиные, подошел к бумажкам, сгребая их в кучу, поднимая и приходясь по строгим строчкам, не сдерживает улыбки.       — Кажется это твое? — задавая очевидный вопрос, а после подходя и укладывая на столик тетрадку с ненужной макулатурой, при этом получая негромкое цоканье, садится рядом на диванчик, на приличное расстояние, чтобы не тревожить старосту и продолжил. —Хорошие шутки у перваков, даже не знают к чему это может привести.       — К моему исключению и заключению под стражу, возможно, снова Азкабан.       Драко говорил максимально холодно, а улыбка с лица гриффиндорца быстро пропала, ведь он хотел немного поговорить и спросить парочку интересующих его вопросов, но он снова не в настроении разговаривать. В голове проноситься «а когда оно будет» и он продолжает, явно, хотя довести собеседника на нервного срыва.       — Ага, точно. —осматривая комнату и цепляясь взглядом за пирожные, которых было даже слишком много, улыбнулся. — Гермиона попросила проследить за тем, чтобы ты поел.       — Да, точно, — не отвлекаясь от изучения списка, внося корректировки, не бросая попытки выпроводить наглого грифиндорца из гостиной, продолжил. —Можешь не следить, явно устал, да и мое присутствие тебе в тягость.       —Все хорошо, мне все нравится, и твое присутствие тоже, тем более я обещал, —он видит как чужие пальцы мелко подрагивают на бумаге, но пытается максимально не приставать с этим. —Ты не ешь один, только с кем-то, тоже по наводке Гермионы, так что где там кружки?       —Поттер.        —Ммм? —вставший лишь прошел к уголку, где и держалась вся утварь, а чайник, благо уже вскипячённый и полный кипятком, сразу же разошелся по кружкам. — Я тебя напрягаю?       — Не буду этого скрывать, так же как и эти пирожные.       Взгляд снова зацепился за тарелку, и теперь, кажется, он даже чувствовал исходящий аромат вишни от них. Пока не думал о еде, совершенно не хотел есть, а теперь проснулся некий интерес.        —Есть ли какая-то причина этого? — кружки в считанные секунды оказываются на столике, а диван снова прогибается под чужим весом. — Я такой страшный? Может уродливый?       Блондин лишь поворачивается и внимательно оглядывает всего, а после замечает слишком веселые глаза невольного собеседника, и берет кружку в руки делая первый глоток, -горячо, обволакивающе прекрасно, крепко, -то что нужно для бессонной ночки.       —Существует несколько, одна из них, -это то что ты Гарри Поттер, —смакуя имя и фамилию своего собеседника, жмурится и снова делает глоток, — теперь вкус казался мерзким, чифирный. —Самая важная — это анонимная наводка со всеми подробностями, которые мог знать только ты, другим бы ты не рассказал так, не для чего.       Гарри лишь глупо улыбался, — слишком быстро спалился, но несмотря на это, продолжал сидеть рядом и разговаривать, потому что такой великолепной догадливостью не блистал, а если и были догадки, то нужно было убедиться в них.       —Жизнь за жизнь, только вот, вряд ли такое и жизнью назовешь, — чувствуя некую вину перед ним, все же он был тем анонимом со всеми доказательствами, а тот самый Гарри Поттер, чем облегчил обстоятельства еще больше, но не мог так рисковать. —Ты мне её два раза спас, если не три, хотел чем-то отплатить.       — Ты должен был жить, иначе бы победы над Темным Лордом не было, —чувствуя, что все идет по чужому плану, все же решается раскрывать карты понемногу. — Никому бы просто не хватило сил на это, и смелости. Я тоже возвращал долги, учителю.       Им не нужно было говорить какому именно, у обоих дрогнули руки, а у Поттера еще и мурашки прошли по коже, а после, стоило ему лишь уставиться на него и с силой поджать губы. Тема смерти-табу, которые оба не хотели нарушать, но не смогли.        —Он бы тобой гордился, ты хорошо держишься.       —Я лишь вещь соглашения, но спасибо, —усмехаясь, слишком горько для того, кому плевать на все вокруг. —Он бы хотел, чтобы кто-то тебя защитил, хотя бы так, несмотря на дальнейшее. Будь счастлив, Поттер, и не позорь его.       У обоих было что сказать по этому поводу, но оба решаются молчать до конца, -у них будет еще время, если они захотят. Не сейчас. Слишком рано бороздить свежие раны, они только прекратили кровоточить.       — Значит, таков твой ответ на все мои вопросы? Просто «Ты должен был жить» и «Я отдавал долг»? —чувствуя себя немного глупо, будто он и вправду надеялся, — на самом деле «очень даже», — на другой ответ. —Я то думал, что здесь скрывается что-то другое…       —К примеру?       —Ты считаешь меня интересным человеком? —снова улыбка, и о боги, знал бы он, как близко подошел к ответу, то точно бы сбежал. — Может, даже и правду хотел подружиться, а не просто использовать, как и-       —Только скажи что-то о них плохое— я ударю, —улыбнувшись, слишком натянуто, сжал руку в кулак. — Обещаю, я ударю Гарри Поттера, что пришел ко мне выведать все, задел моих покойных друзей, что просто обожали эти пирожные, а еще любили приносить яблоки по вечерам мне, потому что я их люблю, любил точнее.       Несколько минут длилось молчание, кажется, он прекрасно надавил на его вину, осталось только осторожно вытолкать за дверь и продолжить заниматься своим делом, но вместо этого, он лишь берет это чертовое пирожное и откусывает, да так, что вишневая начинка медленно стала стекать по пальцам.       —И правду вкусные, —отправляя в рот остатки под замученный взгляд блондина, виновато улыбнулся. —Я даже не подумал об этом, и когда взгляд твой увидел, подумал что просто несварение. Я, кажется, идиот, да?        Драко молчит, долго, смотрит на выпечку, а после на губы парня, которые смаковали первое пирожное за несколько секунд, но вот начинка теперь была и на губах, блестела и слегка отливалась на бледных губах. После осторожно взял одну в руку, осмотрел со всех сторон и с силой прикусил губу, а после снова положил на тарелку и вернулся к спискам.       —Это нормально, когда ты не можешь к чему-то притрагиваться, но не думать.       —Зельеварения, так?       Хотел раскроить рану, получай точно такую же, хотя нет, еще больше, но Драко не собирается касаться других, прекрасно понимает, что не стоит, даже сейчас. Но, если у них пошли такие откровенные разговоры, то почему бы немного не раскрыться, да и он явно быстро выкинет это из головы, так?       —Винсет всегда любил вытаскивать нас из комнаты по ночам, просто потому что «Тухло сидеть просто так», а Грегори, как бы глупо это не звучало, лишь ворочал под нос, но я видел, как широка была его улыбка, стоило такой вылазке пройти удачно, —кажется к глазам снова подступают слезы, хотя нет, это просто от затянувшейся бессонницы и зевков, -не более. —Эти два…придурка всегда говорили быть проще, не смотреть так лицемерно на всех и каждого, и дать шанс девчонке с третьего курса, что уже несколько недель ходит за ними хвостиком и выпрашивает «неожиданное знакомство». Я не слушал, повел себя как мудак, а сейчас жалею, что не уберег не одного из них, и что по сути, кровь каждого из них на моих руках.       Снова опустив взгляд на тарелку. Стараясь не смотреть на задумчивого и слишком внимательного собеседника, берет с тарелки дольку яблока и кусает, — кисло, — прям слово, что описывает всю его серую жизнь.       —Иногда так хочется вернуться в прошлое, крепко обнять обоих и назвать их друзьями, —закидывая остатки яблока в рот, снова отпивает чай, а после смотрит на стол, — он красивый, резной, с забавными надписями в некоторых местах. —Хочется извиниться, перед всеми и сразу. Не быть такой обузой.       Он не плачет, совсем нет, в его роду не принято показывать слабость, в роду уже не Малфоев, а Блэков, — таких же безумцев и испорченных с разных сторон, но все же более роднее, потому что были такие представители семей как….а, точно, это же крестный Поттера.       —Прошлого не воротишь, будущего не узнаешь, остается лишь жить настоящим и попытаться сохранить то что осталось, —мальчик-который-выжил лишь улыбался, кажется, он тоже что-то вспомнил, совершенно не то, что хотелось бы. —Я бы хотел посмотреть, что станет с таким надменным хорьком как ты в будущем.        Они знают его будущее, и выхода из этой ямы никогда не будет, но, если так подумать, попытка утешить в своей манере у Поттера получилась, хоть и в другую сторону, но да ладно, не суть важно.       Драко уже многое неважно, хотя нет, сейчас было кое-что, — посидеть в компании этого человека, помолчать или поговорить о чем-то грустном, но только сейчас.       Поттер решил молчать, переваривает все услышанное и принимает для себя слишком сложное решение, замечая много схожестей в их жизни, — он будет с ним рядом, постарается, пока его не оттолкнуть окончательно и бесповоротно.       Оба еще не знают, что в будущем душевные тайны раскроются, а секрет, что так бережно хранили оба, -о совсем глупой влюбленности в образы друг друга, -окажется чем-то большим. Они смогут присмотреться, снять маски и…

…пожать друг другу руки, что не смогли сделать в свои 11.