Затерянный мир. Представители

      Родители Лары никогда не делали секрета из того факта, что удочерили её. Они сразу решили: пусть уж она будет в курсе изначально, чем потом узнает случайно от какого-нибудь не в меру болтливого родственника или при других малоприятных обстоятельствах. Лара всегда относилась к этому спокойно и беззаветно обожала Наоми и Джека. Какая разница, кровная она им дочь или нет, если они любят её всем сердцем, сильнее, чем многие родители любят своих биологических детей? И эта любовь не умалилась, ни когда Наоми неожиданно забеременела, ни когда на свет появились близнецы Алекс и Том. В братьях Лара тоже души не чаяла.       Она вообще была славной девчушкой, смышленой, милой и доброй. И обожала воду – с раннего детства; плавать научилась раньше, чем говорить, и нисколько не боялась нырять. Семья тогда жила в Голд-Косте, в домике у моря, и Лара могла купаться сколько душе угодно.       Джек был врачом, много работал, но всегда находил время на семью. Наоми, репетитор по географии и биологии, трудилась на дому, и, что ещё сложнее, занималась детьми да хозяйством. Наоми и Джек поддерживали друг друга. Если они и ругались когда-то, дети ни разу этого не слышали.       Жизнь текла замечательно безмятежно. До одного случая.       Ларе только-только исполнилось пять лет. Воскресным днём семья выбралась на пляж. Наоми и Джек сидели на берегу, возились с близнецами, не забывая поглядывать на Лару, которая, конечно же, сразу залезла в воду. Ей не разрешали плавать без взрослых, но можно было посидеть и поплескаться подле самого берега.       - Лара, хочешь есть? – крикнул Джек.       Лара энергично закивала.       - Хочу.       - Иди сюда.       Она быстро поднялась на ноги, но оступилась и плюхнулась взад себя. Джек поначалу только рассмеялся: глубина там небольшая, достаточная, чтобы не удариться больно о дно, но точно слишком маленькая, чтобы утонуть. Первые четыре секунды он ждал, что Лара встанет, отряхнётся и побежит к ним; небось, ещё и радоваться будет, что получилось окунуться. Действительно, белокурая головка показалась над поверхностью, но тут же метнулась обратно. Испуганный детский вскрик оборвался, превратившись в бульк.       Отбойное течение!       - Лара! – Джек вскочил и рванул к морю.       Он с разбегу прыгнул в волны, туда, куда, по его прикидкам, должно было отнести Лару. Позвал ее. Ушёл под воду. Всплыл. Снова позвал.       - Джек! – Наоми, оставив близнецов, подбежала к воде.       …Наоми позвонила в службу спасения. Джек, как безумный, нырял снова и снова, до посинения, пока не выдохся окончательно.       Мысли у обоих совпадали. Почему, ну почему они забыли, что бывают отбойные течения, иногда не только сильные, но и кошмарно внезапные, стремительные?       Спасатели прибыли буквально через несколько минут, грамотно и быстро организовали поиски, задействовав сразу катер, две моторные лодки и трёх водолазов. Искали добросовестно, тщательно. И безрезультатно. Хуже всего было, когда они заявили, что продолжать поиск в этой зоне бесполезно, что здесь никого нет и… тело, должно быть, унесло дальше.       Наступил вечер. Море побледнело, небо потускнело, они сделались почти одинакового сероватого цвета. Облака на западе стали алеть и золотиться.       Близнецы давно были отданы на попечение экстренно вызванной няни. Джек разговаривал со спасателями, требовал продолжить поиски. Наоми, не моргая, смотрела на море.       - Мама! – Детский голосок был мягкий, совсем не громкий, но каким-то образом его услышали все.       Наверное, даже взрыв бомбы не произвёл бы столь ошеломляющего впечатления.       - Мама! – Лара лучезарно улыбалась, потирая нос. – Мама, я приплыла!       Она сидела там же, откуда её унесло течением. Словно ничего не случилось, словно она лишь нырнула, а теперь вынырнула и гордится, что продержалась под водой целых десять секунд!       - Лара!!!       Наоми схватила дочку на руки и прижала к груди, через секунду их обеих обнял Джек. Ошарашенные спасатели молча переглядывались.       Позже Лара не смогла объяснить, где была. Во всяком случае, так, чтобы взрослые поверили. «Я плыла-плыла и заблудилась. Потом плыла и искала-искала. А потом нашла!» - она самодовольно сияла, рассказывая эту, как ей казалось, забавную историю. Добавляла ещё, что сначала поплыла за неугомонной рыбкой, которая никак не останавливалась и не давала себя разглядеть. И снова начинала: «Я плыла-плыла и заблудилась». Она не понимала, что случилось что-то страшное, для неё произошедшее было замечательным весёлым приключением.       Странно было бы, если б у родителей после всего этого не случился некоторый сдвиг. Страх потерять Лару заставил их принять суровое решение: больше никакого моря. Никакой воды, кроме как в ванной, да и то под их присмотром лет до семи.       Как ни причитала и ни просила дочка, Джек и Наоми были непреклонны. Они даже переехали в Брисбен, туда, где нет океана, за один день принесшего им столько переживаний и ужасов, что хватило бы на полжизни.

***

      Ей опять снилось море. Во сне она купалась и заплывала очень далеко, барахталась на поверхности, ныряла, всплывала, снова ныряла. Вода, прозрачная-прозрачная, пронизанная солнечными лучами, мирно окутывала тело приятным теплом. Всё так хорошо и так просто.       Но наступал миг, когда она вдруг спохватывалась: "Господи, я в море! Что я здесь делаю??? Я могу погибнуть! Могу запутаться в водорослях или утонуть из-за судорог. Может напасть акула. Может обжечь ядовитая медуза…" И вода, неуловимо изменившись, казалась уже не заманчивой и гостеприимной, а зловещей, смертельно опасной.       …Лара проснулась в холодном поту. Перевела дух, огляделась кругом.       Её комната была такой же, как всегда. Кровать, зеркало со столиком, пара стульев и большой старый шкаф. Белые обои с яркими алыми маками, светло-розовые занавески на окне, сквозь которые, кстати, настойчиво пробивается солнечный свет.       Лара потёрла виски, повернулась к зеркалу, бодро улыбнулась сама себе и встала с кровати.

***

      - Мама, почему вы с папой меня не разбудили? – Лара чмокнула в щёку Наоми, которая стола у раковины и мыла посуду. – Уже почти полдень!       - Так ведь выходной, спи, сколько влезет. - Наоми с улыбкой посмотрела на дочку, и ещё раз подумала, какая у них с мужем красивая девочка.       На самом-то деле, красавицей Лара не была, но ведь любой любящей матери всегда кажется, что её ребёнок самый-самый. Страшненькой Лара тоже не была, она была… никакой. Лучшего определения и не подберёшь. Черты лица вроде недурные, кожа неплохая, всё вместе это должно было составлять симпатичное личико, но почему-то не составляло. Хорошенькой Лара становилась, разве что когда смеялась от души, а при посторонних этого практически не случалось.       У неё были медово-карие глаза и светлые, без преувеличения белоснежные волосы. Подбородок широковат, скулы очерчены резче, чем нужно по классическим стандартам красоты. Губкам «бантиком» при их полноте и правильности формы катастрофически не хватало чувственности. Лара всегда считала, что лицо у неё слишком большое, а глаза слишком маленькие и даже не красила брови, поскольку это, по её мнению, подчёркивало данный недостаток.       Фигура Лары тоже была из разряда "недурно, но ничего особенного". Средний рост, средний вес. Правда, плечи узкие настолько, что это смотрелось почти уродливо.       - У меня сегодня несколько ремонтов.       Вопреки своему полу (точнее, стереотипам на его счёт) и возрасту (всего-то восемнадцать лет) Лара являлась первоклассным механиком, лучше многих взрослых мужчин. Это было единственное, в чём она достигла успехов, и пару лет назад хобби превратилось в подработку.       Не менее двух третей своей жизни Лара проводила дома; если считать домом и гараж, который находился во дворе. Она не любила улицу и особенно не любила солнце, на котором постоянно обгорала в любое время года. Стоило пройти сотню шагов с обнаженными плечами и непокрытой головой, как эти самые плечи, а также лицо и шея краснели, покрывались волдырями и начинали невообразимо болеть. Так что днём на улицу Лара выходила только в закрытой одежде и непременно в бейсболке с большим козырьком. И всё равно нос был неизменно облезлым, а на щеках вечно пестрели пятна.       Для полного счастья Лара была очень неуклюжей. Постоянно спотыкалась, цеплялась за что-нибудь, поскальзывалась. Иногда казалось, что её руки и ноги, помимо воли хозяйки, норовят пуститься в дикий пляс, причём каждая конечность на свой лад. А иногда казалось, что к рукам и ногам привязаны чугунные гири, настолько тяжелы и нерасторопны были движения девушки.       Личной жизни у Лары не имелось. Для личной жизни нужен парень, а чтобы у тебя завёлся парень, нужно, как минимум, встретить его, а это довольно проблематично, если никуда не выходишь, не считая перебежек до школы и обратно. В школе на неё, как на девушку, никто не обращал внимания. Не гнобили, и на том спасибо.       Лара боялась. Всегда и всего. Боялась, что её засмеют. Что ей на голову упадёт кирпич. Но больше всего боялась, что когда-нибудь окажется в море и утонет. Этот страх в ней зародили родители. Они вовсе не желали прививать ребёнку жуткую фобию, но их ужас и трепет передавался дочери, их страх переполз в неё, уютно там обосновался и пустил мощные корни.       Бедняжка не осознавала, что именно этот страх и есть источник её бед. Ибо для неё бояться моря значило то же самое, что бояться жизни.

***

      Если бы Ларе сказали, что именно сегодня в её судьбе наступит переломный момент, она ни за что бы не поверила. День начался и продолжился совершенно обычно: душ, завтрак, гараж. К ужину Лара починила два автомобильных двигателя, один велосипед и одну бензопилу.       А под вечер в гости зашёл Ник Дилан, её одноклассник и сосед.       По всеобщему мнению, Ника Дилана создали искусственно в засекреченной правительственной лаборатории, вложив в него все черты идеального мужчины, человека, и гражданина. Он был высокий и симпатичный. Он был умный и добрый. Он был ответственный и отзывчивый. Короче говоря, тоска смертная. Лара отлично понимала, что она-то тоже скучная, на взгляд окружающих, но с собой ей всегда было интересно, а с Ником – нет. Однако она искренне ценила его заботу.       Для Ника Лара была чем-то вроде благотворительного проекта – выгоды никакой, но сделать хорошее дело приятно. С первого класса он взял Лару под опеку и никому в школе не позволял её обижать; притом что они даже не дружили по-настоящему. Лара была ему безоговорочно и горячо благодарна, но иногда ей хотелось, чтобы всплыл какой-нибудь жуткий секрет про Ника и тот перестал казаться таким неправдоподобно идеальным, что рядом с ним и находиться неловко. Ну не может человек быть сплошным совершенством. Пока Лара на всякий случай считала, что по ночам Ник жрёт сырых голубей и грабит банки, это успокаивало.       - Привет. – Ник широко улыбнулся, встав на пороге и заняв собой чуть не весь дверной проём.       - Привет, - Лара осторожно улыбнулась в ответ.       Нет, объективно Ник хорош – рост, плечи, сильные руки, под футболкой наверняка завидный пресс. Ларе было обидно, что он не производит на неё впечатления. Она бы не отказалась в него влюбиться, хотя бы чтоб узнать, что такое любовь, пускай не взаимная. Впрочем, обожательниц Нику и без неё хватает.       - Вчера был последний экзамен, - приступил к делу Ник.       - У меня тоже.       - Выпускной только на следующей неделе.       - Я в курсе. – «И я, наверное, не пойду. Кому я там нужна?»       - Мы с ребятами сегодня устраиваем небольшой праздник. – Он улыбнулся ещё шире, и это смотрелось просто очаровательно, особенно в сочетании с ямочкой на его подбородке. – Всё в рамках приличий. – («Да кто бы сомневался», - подумала Лара.) – Буду рад, если ты придёшь.       Лара никакой радости не испытала. Рядом с Ником она чаще всего испытывала лёгкую вину за то, что никак в него не влюбится, ей почему-то казалось, что так она неким образом отплатила бы ему за доброту. Что ж, школа закончилась, и Ник, похоже, хочет напоследок ещё разок совершить акт благотворительности по отношению к Ларе. Ей не хотелось идти на вечеринку, но хотелось сделать что-то приятное для Ника, тоже напоследок.       - Хорошо. Я приду. Спасибо за приглашение.

***

      Она боялась, что Ник зазвал к себе огромную компанию, но ошиблась. Было всего трое одноклассников и какой-то незнакомый Ларе парень.       - Лара, это Джейсон, мой кузен из Мельбурна. Джейсон, это Лара, ещё одна моя одноклассница.       - Очень приятно, - одновременно сказали двое друг другу.       Случилось что-то, не совсем понятное Ларе. Во-первых, она подметила, что у Джейсона очень интересные глаза – серо-зеленые, с поволокой. Потом поняла, что хоть она фактически не знает его, он ей интересен. Тёмные волосы до плеч, худое лицо с отстранённо-пренебрежительным выражением, серьга-кольцо в ухе, татуировка на правой руке, подранные джинсы и чёрная футболка – на Джейсоне едва ли не прямым текстом было написано: «Плохой мальчик». Как тут не заинтересуешься, особенно если раньше с такими экземплярами в жизни не сталкивалась, зато смотрела про них романтические фильмы и читала книжки?       Общая беседа началась вяло, но постепенно развилась до нормального разговора. Разговор этот коснулся моря, и Лара автоматически поёжилась.       - Не любишь море? – спросил Джейсон. Кажется, узнай он, что Лара лично виновата в мировом финансовом кризисе, разочаровался бы меньше.       - Не люблю, - робко подтвердила она. – И море, и в целом купание.       - Как такое вообще может быть? – поразился Джейсон.       Ник с улыбкой пояснил Ларе:       - Джей у нас фанат плаванья, причём подводного. В семье про него говорят, что он родился в ластах.       - Плавать научился раньше, чем говорить, - не без гордости поведал Джейсон.       Лара мягко усмехнулась:       - Я тоже.       Фанат подводного плаванья взглянул на неё с интересом и недоумением – если она хороший пловец, то почему не любит купаться? Пришлось рассказать:       - В детстве я чуть не утонула. Унесло отбойным течением. Пробыла под водой бог знает сколько, до смерти перепугала родителей… В общем, с тех пор к водоёмам крупнее ванны близко не подхожу.       - Ясно, - прищёлкнул языком Джейсон, быстро потеряв к Ларе интерес.       Зато у Ника случилось очередное обострение добродушия.       - Мы послезавтра собираемся в Байрон-Бэй, на пару дней. Устроим ночёвки на берегу, в палатках, возьмём лодку покататься. Может, поедешь с нами, Лара?       Только этого ей не хватало! Лара чуть не перекрестилась, попутно отметив, как злобно сверкнули глаза Одри Мэдисон. Одри неровно дышала к Нику и давно строила планы по его совращению. Даже странно, что он до сих пор не поддался, с его-то стремлением радовать всех без разбора. Тем более что Одри очень красивая и умеет себя подать. Правда, она редкая эгоистка с регулярными выплесками стервозности, возможно, это Ника отпугивает. Но одновременно это же привлекает – наверное, ему хочется перевоспитать Одри, сделать из неё более хорошего человека.       - Ни за что! – категорично выдохнула Лара.       Ник не удивился, но и не отступился.       - Мы же не потащим тебя в воду силком. Наденешь спасательный жилет, будешь носить его хоть круглосуточно.       Лара собралась наотрез отказаться и попросить, чтобы её никогда больше не подкалывали такими предложениями. И тут увидела глаза Джейсона. До чего же всё-таки необычные у него глаза.       - Ну… можно попробовать. Только мне вправду будет нужен жилет.

***

      К её удивлению, родители довольно спокойно восприняли известие о поездке к морю. Попросили только быть очень-очень осторожной и дважды в день звонить им или хоть присылать сообщения. И лишь когда Лара ушла спать, Наоми дала волю чувствам.       - Может, не надо было её отпускать? – Она жалобно посмотрела на мужа. – Мало ли что. Ты же помнишь…       - Помню, - вздохнул Джек. – Но мы ведь не будем держать её при себе вечно. Она и так почти не выходит из дома, а тут решилась на целую поездку. Не надо вспугивать.