Позволь мне разделить твою боль

— Ты нужен миру. Ты нужен нам, — Сэм судорожно вздохнул, решаясь: — Габриэль, ты мне нужен. Габриэль даже не шевельнулся. Сэм попытался сморгнуть непрошенные слёзы, почти отвернувшись, но архангел вдруг поднял на него взгляд. Он продолжал молчать, но смотрел как-то… Осознанно и будто бы с долей благодарности. Сэм неловко улыбнулся и обещал зайти попозже. Габриэль разрешил протереть ему лицо. После монолога Сэма он выглядел чуть спокойнее, часть напряжения ушла. Сэм сидел на кровати рядом с Габриэлем, осторожно стирал грязь и засохшую кровь влажной тряпочкой, боясь причинить боль, совершить лишнее движение, которое может напугать травмированного архангела. Габриэль пристально следил за действиями охотника, всё ещё настороженно, но когда Сэм дошёл до губ, доверчиво прикрыл глаза, чуть выдыхая. Руки Сэма дрожали от злости, кипевшей в душе. Шрамы от нитей, перевязывавших тонкие губы, багровыми полосками пересекали кожу. Они сойдут, они уже светлее, чем были, но сам факт выводил из себя, и Сэм едва сдерживал желание поцеловать Габриэля в лоб, обнять, успокоить. Закрыть в своих больших объятиях от мира. Защитить. Сэм был готов голыми руками уничтожить Асмодея, посмевшего сломить его архангела. Мелькнувший ужас о весомости фразы тут же сменился тёплым ощущением правильности. Закончив и отставив миску с водой в раковину, Сэм неловко переминался с ноги на ногу. Уходить не хотелось, то ли из беспокойства за архангела, то ли из эгоистичного желания просто быть рядом с ним. — Габриэль, хочешь, я посижу с тобой? — Сэм неуверенно улыбнулся. — Могу рассказать что-нибудь или просто… Ну, молча компанию составить. Габриэль несколько минут смотрел в пространство перед собой, а затем едва заметно кивнул. Сэм осторожно присел на краешек кровати. Сэм рассказывал об охоте, о книгах и архивах Просвещённых, о всякой ерунде, лишь бы заполнить неловкую атмосферу. Габриэль перебрался к изголовью кровати, сидел всё так же сжавшись в комочек, обнимая ноги, но уже ощутимо более расслабленно. Он положил голову на колени и явно слушал, чуть прикрыв глаза.

***

Сэм не заметил, как оказался в горизонтальном положении, вырубившись рядом с Гейбом, спиной к нему. Сквозь полудрёму ему казалось — мягкое прикосновение, приятное тепло, будто он был укрыт пушистым пледом. Но он точно знал, что пледа здесь нет. Это были крылья. Архангельские крылья. Сэм аккуратно перевернулся лицом к свернувшемуся калачиком спящему архангелу. Крылья были полупрозрачными, как осязаемая тень, — невесомые и тяжёлые одновременно. Сэм задержал дыхание, борясь с искушением дотронуться, но что-то ему подсказывало, что другого шанса не предоставится. От несмелых лёгких прикосновений крылья мелко затрепетали, приглушённо подсвечиваясь изнутри тёплым золотым, невольно вызывавшим ассоциации с солнцем. Словно следуя за касаниями, буквально под пальцами Сэма проявлялись золотые прожилки перьев, материализуясь на глазах. Они тянулись к нему, льнули к прикосновениям, мелко дрожа, одобряя действия человека. Крылья ангелов — часть их сущности, души, благодати; важная часть — их не каждому позволено увидеть, так говорил Кас. И сейчас всё естество Габриэля тянулось к Сэму, и Сэм тянулся в ответ. Габриэль спал, и, впервые с появления в бункере, его лицо — сердце Сэма болезненно сжалось — было безмятежным. Сэму хотелось сгрести его в охапку и сбежать — куда угодно, лишь бы подальше, где спокойно. Но противное ощущение скребло душу — у них не будет счастливого конца. Не может быть. Хотелось погладить Габриэля по щеке. Казалось, что это правильно, что он примет. А может, только хотело казаться. Рука чуть дёрнулась, но не сдвинулась. Сэм боялся напугать. И вновь отвернулся к крылу. Габриэль словно почувствовал его намерения — веки дрогнули, он нахмурился и приоткрыл глаза. Первая реакция — отшатнуться, спрятаться, бежать-бежать — была еле подавлена. Это Сэм. Перед ним Сэм Винчестер. Габриэль в безопасности. Сердце пропустило удар, когда Габриэль осознал — крылья. Его крылья. И Сэм сейчас лежал рядом, накрытый крылом, невесомо гладил несмело светящиеся перья, вызывая невольный табун мурашек по телу Габриэля. Крылья подрагивали и буквально на глазах наполнялись жизнью. Несчастные поломанные крылья, разбитые за столько лет пыток, они тянулись к Сэму. Благодать, казалось, полностью исчерпанная, всколыхнулась с новой силой, лишь бы поближе к охотнику. Он защитит. Он укроет. В его больших объятиях наверняка не страшно. Услышав шорох, Сэм повернул голову и резко отдёрнул руку, словно застуканный за чем-то непристойным. Габриэлю хотелось закричать — нет, не смей, вернись; крылья возмущённо дёрнулись, потеряв желанное прикосновение. Сэм ошарашенно уставился на него, Габриэль же и сам испугался своей реакции, и волна паники захлестнула его с головой, мысли беспорядочно носились, накрыло всё подряд и сразу. Крылья лихорадочно бились, как в припадке, отзеркаливая состояние хозяина. Перед глазами плыло, в ушах шум, Габриэль съёжился, прижимая колени к груди и по-детски зажимая уши руками, отчаянно надеясь исчезнуть — тогда его не заметят, не навредят, отстанут. — Гейб. Гейб, послушай меня. Пожалуйста. Ты в безопасности, слышишь? Это Сэм. Гейб, всё в порядке. Такие тёплые руки осторожно легли на предплечье, скользнули к ладоням и погладили, стараясь убрать их от ушей. Габриэль брыкнулся, мыча. Это лишь фантазии, помогающие ему пережить пытки, хоть как-то держаться на плаву, и принимать желаемое за действительное он не будет. Слишком больно. Его мягко прижали к теплу, ладонь легла на спину, поглаживая между лопаток. Крылья тут же перестали биться в истерике, замирая, и сам Габриэль перестал дрожать. — Я рядом, слышишь? Ты в безопасности. Я здесь. Я рядом, — успокаивающе шептал голос, пробиваясь сквозь запутанный клубок мыслей, лучом света разгоняя вязкую тьму в сознании Габриэля, потихоньку возвращая его в реальность. В реальность, где Сэм Винчестер обнимал его своими большими сильными руками, прижимая к себе, как самую хрупкую драгоценность, поглаживал спину так, что крылья полностью расслабились, благодать горела чуть ярче, и Габриэль впервые за очень много лет чувствовал себя в безопасности. И от этого нестерпимо хотелось реветь. Он вцепился в рубашку Сэма, боясь, что тот в любой момент может исчезнуть — если это иллюзия, и Габриэль на самом деле всё ещё в плену, он окончательно сломается, не выдержит. Сэм почувствовал, как Габриэль прижался к нему сильнее, чувствовал, как рубашка на груди потихоньку становится мокрой от чужих слёз. Габриэля трясло, и Сэм просто продолжал обнимать его, шептать что-то успокаивающее и целовать в макушку. — Гейб? — мягко позвал он, осторожно пытаясь отстраниться. Это сокращение имени, это чёртово сокращение — его никогда не называли так, таким полным искренних беспокойства и заботы тоном, и от этого что-то в душе надрывно ломалось. Архангел лишь сильнее сжал ткань пальцами, вжимаясь в чужую широкую грудь лбом с громким всхлипом. Сэм снова попытался отстраниться, на этот раз лишь головой, и мягко обрамил ладонями лицо Габриэля, намекая, чтобы тот посмотрел на него. Габриэль поднял голову, но не взгляд. Глаза и нос покраснели и припухли от слёз, щёки мокрые. Сэм молчал, не пытался заставить смотреть на него, лишь поглаживал большими пальцами. Когда Габриэль наконец посмотрел на него, сердце Сэма рухнуло вниз, разбиваясь. В некогда ярких янтарных глазах, теперь потухших, плескалось отчаяние, абсолютный чистый ужас. И мольба — спаси. У Сэма самого слёзы на глаза наворачивались. А Габриэль бегал взглядом, что-то пытаясь увидеть в его глазах. Сэм закусил губу, чувствуя, что не выдерживает. — Гейб… — голос позорно дрогнул. Да и не знал Сэм, что хотел сказать. А Габриэль, кажется, ждал. Хотел что-то услышать. И Сэм продолжил, решив быть честным с ним. И с собой. — Мне очень жаль, что с тобой произошло такое. Если бы я мог, я бы защитил тебя, я бы всё отдал, чтобы тебя защитить, и неважно, что это ты у нас архангел и гораздо сильнее меня. Здесь ты в безопасности, Гейб. Я сделаю для тебя что угодно, что смогу. Я буду рядом — если ты захочешь. Я… Он неуверенно замолчал. Не потому, что испугался — для себя он признал давно — а потому, что не хотел обрушивать это на Габриэля. Но Габриэль, кажется, понял. Конечно же понял.