СН: Пророчество

      Воспоминания о том, как больно сжимаются железные кольца на запястьях и горле, не собирались меня покидать ещё долго. Вскакивая с рваным криком ночь за ночью, я судорожно ощупывала кожу, успокаивалась что не нахожу кандалов и снова проваливалась в короткий сон из фрагментов ужасного видения. Постель не успевала нагреваться, в ней было холодно и так одиноко. Воздух вокруг меня становился гуще и тяжелее при одной только мысли о неизбежности будущего. Я не знала когда это произойдёт, но знала, что не смогу с этим справиться. Будучи в Чаше, я была такой беспомощной, какой никогда ещё себя не чувствовала. Даже будучи человеком: простым смертным. Я была куда сильнее, куда свободнее. Осознание, что увиденное мной будущее свершится, душило меня невидимой рукой каждую минуту существования. Я отдалилась от всех, погрузилась глубоко в себя, будто пыталась ответить на сложный вопрос. Но потом поняла: на него нет ответа. И тогда поднялось со дна моей души отчаяние, сидевшее там ещё со времён войны против Мальбонте и его армии. Нас всех ждёт ещё большее зло. И никто не знает как мы будем бороться. Как буду бороться я.       По коже вновь проползла мерзкая толпа частых мурашек. Я поморщилась и обхватила себя обеими руками словно замёрзла. Это не осталось незамеченным. — Ты точно в порядке? — кисло-сладкие нотки знакомого до боли голоса, напоминающие едва созревшие после суровой зимы плоды черешни, вернули меня к реальности. Я подняла невидящий взгляд на взволнованное лицо и выдавила подобие улыбки: — Да, конечно. Задумалась просто. — но я слишком хорошо знаю Мими, чтобы подумать что она мне хоть на секунду поверила. Моя старая-добрая Мими, старательно укрывающая личико тёмной полупрозрачной материей, стараясь не быть узнанной своими студентами в столь злачном и неприемлемом для директора месте как заброшенный вагон. Устав от недельных пряток наедине с собой, я прилетела прямо в академию и потащила демонессу выпить глифта туда, где мне всегда было хорошо.       Вагон, запах перегара, разлитый на полу алкоголь и обжимающиеся без стеснения парочки. После отмены закона о неприкосновении далеко не сразу влюблённые ангелы и демоны стали открыто заявлять о своих чувствах друг к другу, многие все еще прятались по углам и искали укромные местечки. Вагон всегда наполняла особая атмосфера. Я улыбнулась, вспомнив как ругалась здесь с Ости и как ловила одобрительные взгляды Люцифера. Честно, в какой-то момент мне даже начинала нравится эта его манера смотреть исподтишка и дерзкое поведение. Пошло уже несколько земных месяцев с того дня, как я увидела его вторую ипостась и смерть. Так громко и так бесперспективно. Мысленно почтив память демона, я сжала витиеватый кубок с опоясывающей его рельефной змеей, жадно приложилась губами к прохладному краю и залпом выпила обжигающий напиток. — С тобой точно что-то не так, подруга. Рассказывай немедленно. — непривычно для себя повысив тон, Мими тут же воровато огляделась убедиться, что не привлекла к себе лишнее внимание. Наклонившись чуть ближе ко мне, стала прожигать меня серебром своих очаровательных, но горящий негодованием глаз. Я долго мялась, отводила взгляд. Демон заметила это и ласково накрыла тёплой ладонью мою руку, слегка погладила большим пальцем, увенчанным серебристым перстнем, мои побелевшие от волнения костяшки. — Мими… я… — горло перехватил спазм и я с трудом могла произнести ещё хоть слово. Прозрачная тонкая струйка потекла по щеке, обжигая кожу, за ней следующая. Я держалась, старалась сохранить остаток той силы, что жила во мне, но рядом с близким мне человеком слишком расслабилась. Демон вдруг поднялась с места и села рядом. Моя голова оказалась на ее плече. Мими нежно гладила янтарные пряди волос и шептала: — Ну всё, всё, тише… успокойся… Ты меня, конечно, очень пугаешь, но в таком состоянии на тебя и давить жалко. — ее слова заставили меня издать тихий смешок, ненадолго заглушивший плач. Один демон жалеет другого, который ещё и ревет на весь вагон. Это похоже на плохой анекдот. — Она ещё и смеётся. Вот засранка, Уокер! — легонько отпрянув, девушка по-дружески ударяет меня в плечо и сама же начинает заливисто хихикать, будто и позабыла о том, что в вагоне ее студенты, о том, что ей так хотелось сохранить свой образ директора. На миг она снова стала той озорной Мими, которую знала я. Но лишь на короткий промежуток. И посерьёзнела, уперев в меня тяжёлый взгляд. Я собралась с духом и выдала едва слышно: — Я была у Чаши Оракула. — Ч-чаша Оракула? Я слышала про это место, но никогда его не видела. — задумчиво протянула Мими, будто вспоминая какие-то известные ей одной детали. Я продолжила. — Я отыскала ее по записям одного монаха в Тибете. Чаша, которая показывает будущее. Советники не любят о ней говорить и всячески стараются избегать будущего. Но я… после того, что было, я… — тяжело сглотнув, я прикрыла глаза. Признавать было нелегко. — Я боялась, что подобное повторится. Что мы все снова окажемся в опасности.       Тёплая ладонь подруги снова оказалась на моем плече. Она заглянула прямо в глаза, словно читая мою энергию. И взгляд ее собственный сменился на страх. Такой же, что чувствовала я. Не успела продолжить, как Мими сказала за меня: — Ты увидела что-то хуже? — Да… — ответила я и опустила глаза. Мы сидели в скорбном молчании несколько минут. Но если считать по земному времени, эти минуты там оказывались часами. Каждая думала о своём. Меня захлестнули фрагменты того видения, знакомые лица напитанные болью и отчаянием, предательство и ложь, падения всех моих идеалов, выстроенных за всё время, проведённое здесь. Лицо Мими приобрело траурное выражение. Я чувствовала ее боль и утрату. Она думала об отце, о Люцифере, о Сэми и Ади. Обо всех, кого потеряла. И сколько ещё предстоит. Так день близился к закату и небо окрасилось кровью. Кровью павших в недавней войне.       Мы вернулись в академию. Я решила неправильным бросать подругу один на один с мыслью о плохом, подвергать ее тому, чему подвергла себя. Да и мне не хотелось возвращаться домой в одиночку. Мы остались в академии. У Мими в комнате была большая кровать, на двух демонов должно хватить. Весь вечер я пыталась разговорить ее, отвлечь от тягостных мыслей и сама пыталась отвлечься. И на удивление эта ночь стала самой спокойной за последнюю неделю.