СПН-драбблы

Дин-2014/Дин-2009, R, ангст, нон-кон, 295 слов ________________________________________________________ Жёсткая поверхность столешницы царапает щёку. Дин прикусывает язык, когда он сам - другой Дин из, мать его, 2014 - скручивает руки за спиной, вжимает бёдрами в край... - Пусти меня! Пусти, блядь! - хрипит Дин. Во рту солоно, и он глотает, жалея, что не может отравиться сейчас собственным ядом. Этот яд - в его крови, в его венах и артериях, даже по тончайшим капиллярам разбегаются пузырьки с отравой. Эта отрава - упрямство. Его слабость, его проблема, его самая великая ошибка... Почти пять лет понадобилось, чтобы это понять. Дин-из-2014 скалится, неестественно бодро говорит: - Расслабься! - и рывком стаскивает с самого себя джинсы. - Не смей. Не смей, не смей, не смей!.. - как заведённый, бормочет Дин, в конце срываясь на крик. Это больно, словно его проткнули насквозь. Это унизительно, потому что он трахает сам себя. Это сладко, потому что похоже на искупление грехов. - А теперь слушай меня, - Дин-из-2014 вбивается в него резко и грубо, и Дин знает, что ему точно так же больно. - Слушай, сука. Только так я уверен, что ты запомнишь... Ещё одно движение, ещё один толчок, и Дин-из-2009 кричит, захлёбываясь этим криком, чувствуя, как стремительно выгорает кислород в лёгких. Это больно, потому что его трахают насухую, это унизительно, потому что он стоит со спущенными джинсами и разведёнными ногами, как какая-то уличная девка... Это сладко, потому что телесная боль глушит боль духовную. - Слууушай, - стонет Дин-из-2014 на ухо. - Ты. Согласишься. Слышишь? Ты, блядь, согласишься! Потому что мы не можем потерять Сэма. Не можем допустить, чтобы творилась вся эта хуйня. Не можем!.. Он ещё многое говорит. Имена, клеймами выжигаемые в его мозгу. Даты, кровавыми рубцами ложащиеся на душу. - Не смей... забыть, - Дин-из-2014 кончает так глубоко в него, что Дин чувствует солоновато-горькое на языке. Просыпаясь, он помнит каждое слово.