СПН-драбблы

Михаил в теле молодого Джона Винчестера/Дин, "Я добрый ангел твой, узнал ли ты меня?"(с), ангст. _______________________________________ - Дин, у тебя нет выбора. В голосе Михаила – искреннее сожаление. В его глазах столько мудрости и понимания, что Дина тошнит. - Я тешу себя надеждой, что могу сам распоряжаться своей жалкой никчёмной жизнью. - Ты же знаешь, что это не так, - ласково укоряет Михаил. Он ходит по комнате, такой чужеродный, неправильный здесь и сейчас. В теле его отца. Дин сглатывает. - Можешь не утруждать себя словами, - перебивает архангел, как только Винчестер открывает рот. – Я знаю всё, что ты можешь мне сказать. Ты не сдашься? Никогда не скажешь «да»? Я – мерзкий ублюдок? Прости, Дин. Непонятно, за что он извиняется. За то, что читает мысли? Или за то, что подходит близко, рукой касаясь щеки Дина? Ладонь у Джона мягкая, а Михаил так нежен, что кажется, будто это приятная ласка. Но Дину противно. Ему не хочется, чтобы этот посланник господень его трогал. Тот, кто любит своего брата, никогда не поднимет на него руку. То, что Михаил наговорил ему про Люцифера – чушь. - Это правда, Дин. Его имя, произнесённое столько раз этим бесконечно сочувствующим голосом, словно стирается, обесцвечивается, превращается в серую пыль. Диндиндиндин. Назойливый звон в ушах. - Я ведь мог и не помогать Сэму. Мог бы шантажировать тебя. Но я _знаю_, что такое братская любовь. И пусть твой Сэмми – грязное чудовище… - Дин почти готов плюнуть ему в лицо, - … но он твой брат. До тех пор, пока тебе не придётся убить его. Ни за что, думает Дин. Ни-ког-да. - Не зарекайся, - тихонько смеётся Михаил. – Точно так же, как и тебе, ему предначертано стать сосудом. - Нет! – вырывается у мужчины, и в этот раз Михаил не отвечает. - До скорой встречи, Дин, - Михаил ещё раз гладит его по щеке, а потом целует. В губы. Винчестер не думает, что целуется с архангелом. Это губы его отца, и его почти выворачивает наизнанку… Но пальцы касаются его лба, и Дин крепко жмурится, пока его переносят домой. * - Да! Слышишь, ты??? Даааа! – орёт Дин, срывая голос, захлёбываясь беззвучными рыданиями. - Я говорил тебе, - голос и ниоткуда. - Всё свершилось так, как и должно быть. – Дин вертится, пытаясь понять, откуда Михаил говорит с ним. - Я добрый ангел твой, узнал ли ты меня?.. – мелодичное пение втекает в мозг, а дальше есть только ослепительный белый свет и тишина.