От ненависти до...ненависти?

Даша смотрит на коробку с баллончиками красок, стоящую в коридоре, которая вот-вот отправится в мусорный контейнер во дворе. И злость растекается по телу с такой скоростью, что хочется разбить битой любимую ауди сестры, которая ходит по залу, собираясь отвезти её в центр. А блондинка стоит посреди коридора уже одетая в черную широкую футболку до бедер и непривычно узкие джинсы с портфелем на плече. Но видя то, что старшая сестра хочет выбросить всё её детище на помойку, тут же разворачивается и идёт обратно в комнату. Она открывает настежь окно и с яростью подкуривает сигарету, садясь на сраный подоконник, закинув с собой ноги. — Даш, ты ещё не вышла что ли? — Слышится из коридора, а затем дверь открывается. — Ты совсем ахуела?! На пороге комнаты стоит высокая брюнетка. На ней белая шелковая майка на тонких бретелях и широкие классические штаны по последнему писку моды. Она выглядит настолько идеально, что Даше хочется блевать. Вся её старшая сестра такая идеальная и красивая, что аж хочется блевануть. А Кристина ошарашено и яростно бегает по комнате взглядом, а затем быстро преодолевает расстояние от порога до подоконника и выхватывает из рук шестнадцатилетней сестры сигарету, выбрасывая в окно. На долю секунды в голове проскальзывает мысль скинуть вслед за сигаретой и её, но она лишь хватает девушку за запястье, с силой стаскивая на пол. — У нас, по-моему, был уговор, что ты не творишь херню и ходишь в этот центр, чтобы мне больше не приходилось разгребать за тобой дерьмо в полицейском участке! — кричит так, что почти срывает голос, глядя в глаза Даши, которая откидывает голову назад и криво усмехается. — Будешь до самого совершеннолетия сидеть дома взаперти! А теперь бери свой рюкзак и вали, чтобы я отвезла тебя в центр! — А не пойти-ка тебе нахер со своим центром?! — Притворно спокойно изгибает бровь блондинка, а затем выражение лица меняется на такое же разъяренное. — Кто дал тебе права выбрасывать мои вещи? Какого хуя ты роешься в моих вещах? У нас был уговор, что я хожу в этот центр и сижу дома! Но тебе же и этого недостаточно! — А как прикажешь тебя воспитывать, если ты с катушек слетела? Ты посмотри на себя! Сплошной сгусток негатива! Я хочу, чтобы ты… — Ты мне, блять, не мать, ясно?! Орёт в ответ так, что Кристину передергивает от этого тона. Ей хочется влепить ей пощечину, чтобы хоть как-то отрезвить подростковый, ничего ещё не понимающий в жизни, мозг. Но она сдерживается, глотая горечь обиды на младшую сестру за сказанные ею слова. — Иди обувайся, я подвезу тебя в центр, — устало проведя руками по щекам, говорит Кристина, отрешенно глянув на пейзаж за окном, — Не выброшу я твои баллончики. Обещаю. И Даша ей верит. Впервые. И на душе становится даже как-то неприятно от тех, слов которые она бросила ей в лицо. Чувство вины и стыда маячит где-то в подсознании, но она игнорирует их. Идёт опять в коридор и обувается, выходя на улицу. Они едут молча всю дорогу. Старшая сестра периодически посматривает на блондинку на пассажирском, будто хочет что-то сказать, но не решается или не находит слов. Она уже просто не знает, как ей донести до младшей сестры, что она ей вовсе не враг и хочет лишь лучшего для неё. А Даша хочет лишь вернуться обратно в детство, где ей всего восемь. В прошлое, где были живые родители, а Кристина только закончила школу и только подумывала о том, чтобы устроить свою модельную карьеру. Блондинка пулей вылетает из машины, где напряжение уже настигало своего предела прежде, чем сестра успела бы что-то сказать. Просто сбегает, понимая, что слушать очередную речь о светлом будущем не хочет совершенно. Быстро идет в кабинет ОБЖ, даже не поздоровавшись с одноклассниками, стоявшими в курилке. Она не хочет сейчас ни с кем разговаривать. Кажется, её окрикивала Яна, но Звягинцева проигнорировала её, жалея, что не надела сегодня толстовку с плотным капюшоном, чтобы спрятаться ото всех. Она даже не обращает внимания на то, что случайно задевает плечом Никиту, выходя из кабинета, который шипит что-то в ответ. Но в этот раз она не отвечает, потому что слишком погружена в свои мысли. Потому что сегодня один из тех паршивых дней, когда хочется просто побыть одной. Вот только кто же её спрашивал о том, чего она хочет, правда? — Ты сегодня ещё страннее, чем обычно, — шепчет на ухо Яна, вставая рядом с ней на площадке, где у них по расписанию стоит физкультура. — Если хочешь, ну, поговорить там, то мы всегда готовы тебя выслушать. Смотрит внимательно, бегая своими большими зелеными глазами по лицу подруги, выискивая эмоции. Тянет руки в знак поддержки и улыбается. И Дашу подкупает эта забота. Звягинцева молча падает к ней в протянутые объятия, прикрывая глаза. Все люди, которых она считала друзьями, исчезли из жизни сразу после того, как год назад погибли родители. А от лучшей подруги была просто несравнимая поддержка. В виде траха с Дашиным, на тот момент, парнем. — Да его член популярнее концерта Басты, — ковыряясь в телефоне, громко бросает смешок Дрочер. — Скоро концерты в Олимпийском давать будет, — поддерживает Женя. Точно. Звягинцева даже и не вспомнила о члене их физрука, который уже облетел весь интернет и новости. Что ж, ей Ковалёва было не жаль. — Я бы на такое не пошла, — лениво тянет Яна, вызвав у блондинки первую за сегодня улыбку. — А на мой, сходила бы? — Тут же оживляется Гена, закуривая сигарету. — Да пошел ты. Даша чуть отстраняется и лениво пробегается взглядом по площадке. Взгляд невольно цепляется за Бойко, который висит вниз головой, от чего его футболка задирается, открывая вид на ярко-фиолетовый синяк на весь правый бок. — Чё, батя? — Спрашивает, стоявший рядом с ним Макс, указывая на отметину. И блондинке становится почему-то интересно. Может быть, потому что рыжий тут же встает обратно на ноги и как-то нервно и криво ухмыляется. — А, это? Не, это я со скейта упал, — практически правдоподобно говорит парень, затягиваясь сигаретой в зубах, а затем шире улыбается. — Ты ещё коленку не видел, там вообще жесть. А Даше хочется усмехнуться. Врёт он также, как и сдерживает эмоции — отвратительно. Но знание того, что Никиту дома избивают не вызывает жалости. Только непонятную горечь во рту, но это, скорее всего, от сигареты. Удивительно, они стоят здесь уже почти двадцать минут, а он ещё ни разу не попытался задеть девушку. — Так вы решили прислушаться к совету Платона вчера? — тихо говорит Яна, бросая удивленный взгляд на подругу, провожающую Бойко взглядом. …вы либо не разговаривайте, либо потрахайтесь уже. — Мы не трахались, — совершенно невозмутимо произносит Звягинцева чуть громче, чем следовало, заставив Макса, стоявшего неподалеку, обернуться на эти слова, удивленно вскинув брови. — Я имела ввиду тот совет не общаться совсем, — еле сдерживая смех, говорит Яна, а затем её разрывает от хохота, когда видит на лице подруги искренний шок. Даша стоит и смотрит вперед себя, только начиная осознавать, какую глупость сейчас брякнула. Она переводит глаза на Макса, который растягивает губы буквой «о», но его глаза говорят сами за себя. Блондинка благодарит лишь бога за то, что сам предмет обсуждения отошел в сторону к Платону и не слышит весь этот бред, от которого хочется провалиться сквозь землю. — Так ты и наш Никитос… — многозначительно поиграл бровями теперь уже Дрочер, на что Звягинцева просто зажмуривается, не веря в происходящее. Этот день, определенно, теперь не становится лучше. — Никогда, блять, в жизни, — сквозь зубы цедит Даша, глядя на Гену самым испепеляющим взглядом, на который была способна. Разумеется, он хочет обернуться тут же к Бойко, сделав в голове какие-то свои идиотские выводы. Он почти оборачивается в сторону парней, когда на площадку подходит Ковалёв, которого Звягинцева готова расцеловать за то, что отвлекает всех от её персоны. — Меня голландцы…не трахнули, — неуверенно и даже жалко произносит футболист, бегая глазами по лицам подростков. — А вы им свой член показывали? — будто для уточнения информации, спрашивает Яна, сложив руки на груди. И вся группа «Б» начинает истерически ржать. Кроме Даши, которая продолжает стоять бледнее мела, если такое вообще возможно с её-то смуглой кожей. Но этого даже никто не замечает, потому что теперь всем гораздо интереснее провал Ковалева, а не её собственный. Ей хочется уйти отсюда подальше, но нельзя, потому что выйдет за ворота раньше семи и геолокация на телефоне сестры противно затрещит. Но она тут же берет себя в руки, говоря самой себе, что ей совершенно плевать на колкости Никиты. Пусть хоть Дрочер ему весь их диалог с Яной с диктофона передаст — ей плевать. Она не станет тратить нервные клетки на какого-то рыжего придурка. Слишком много чести. Следующие двадцать минут Даша лежит на лавочке, уткнувшись в телефон, положив голову Лене на колени. Фокина также зависла в своём. Они обе краем уха слушают всё новые и новые идеи издевательств над физруком. — Да вы бы притормозили, а? Прогулы влепит же потом. И Звягинцева даже отвлекается, не веря в то, что вполне себе согласна с ним. Нет, этот день, определенно, точно, идёт по пизде, если она теперь ещё и соглашается с мнением Никиты. — Да им самим не выгодно, чтобы нас всех посадили, — делая ещё один глоток пива, бурчит Макс. Даша шипит от боли, когда упомянутый выше скейтер, проезжает мимо лавочки, «случайно» задев её свешанные ноги с неё. Она громко выругивается, тут же садясь прямо, и ищет глазами виновника, который стоит в паре метров, держа в руках доску, и издевательски ухмыляется. — Прости, не заметил. Удивительно, как лицо не треснуло у него от удовольствия. Теперь всё кажется даже более чем привычным. Но она даже не успевает ничего сказать в ответ, когда Никита открывает рот сам, смотря в совершенно другую сторону. — О, ещё раз здрасьте, Антон Пиписькович. — Итак, — начинает уже более уверенно Ковалев, чем при первой встрече. — Чтобы сегодня все вечером были на тренировке. — А что вы нам сделаете? В угол поставите? — пускает смешок Женя. — Да ты ни в один угол не влезешь, — тут же усмехается Дрочер, за что девушка толкает его со спинки лавочки, на которой он сидел. И Даша улыбается Хомяковой, подняв палец вверх, одобряя поступок. А затем слушает ругань Гены и слова Ковалева о каком-то загадочном сюрпризе. Она поднимается со своего места и берет рюкзак, пытаясь поджечь сигарету. Вот только, как назло, в зажигалке кончается газ. — Сестренка денег не даёт на зажигалку даже? — раздается за спиной, и Звягинцева буквально чувствует эту ухмылку лопатками. — А тебе, как и Дрочеру, никто не даёт, что ты вечно ищешь повод доебаться до меня? — забирая из рук Яны другую зажигалку, обычно лениво тянет блондинка, делая первую затяжку, и с наслаждением наблюдает за реакцией парня. С разных сторон доносится тихое и протяжное «у», как бы говорящее о том, что момент тихого и спокойного перемирия со стороны этих двоих прошёл. Даша бросает зажигалку в руки подруги, не прерывая зрительного контакта с голубыми глазами, и выдыхает дым. Она ловит себя впервые на мысли, что действительно ловит наслаждение, смотря на то, как Бойко сдерживается, чтобы не приложить её головой об свой скейт. — Так, предлагаю пойти отсюда, пока вы друг друга не поубивали, — примирительно говорит Лена и берет за руку Звягинцеву, которая напоследок не забывает улыбнуться этой ебучей очаровательной улыбкой. Яна встает следом, и они втроем идут сначала в столовую, а затем в актовый зал на урок психологии. Разумеется, никто и не думает смотреть фильм Эдика, о котором он распинается битых тридцать минут. «У меня вечером тренировка в семь, так что можешь не приезжать»

«Какая ещё тренировка? Что за байки ты рассказываешь?»

«Новый физрук из Старта обещал показать сюрприз. Должны присутствовать все»

«Напиши номер этого физрука»

Ненавидит этот тотальный контроль. Ненавидит Кристину, возомнившую из себя вторую мать. Ненавидит Ковалёва. Ненавидит весь этот ебучий мир. Она со злости ломает ногами кресло перед собой. Встаёт со своего места, пинает колонки со сцены, разрывает экран, на котором идет фильм Эдика и довольно закуривает, оглядывая проделанную работу. Разумеется, всё это происходит только в голове Звягинцевой. В реальности она просто побольнее впивается ногтями в собственные ладони и оборачивается к одноклассницам. — Кто-нибудь знает, где можно взять номер Ковалёва? — У Дрочера должен быть, — говорит Лена, не отрываясь от телефона. — Дрочер, дай номер Ковалёва! — практически через весь зал просит блондинка, даже не стесняясь присутствия Эдика. — А тебе-то он зачем? — удивляется парень, но все же маячит телефоном с открытым контактом. Ей приходится перелезать через несколько рядов, чтобы переписать его в свой телефон и отправить сестре. И плевать, что психолог несколько раз зовёт её по имени, призывая к дисциплине. — В трубку ночью ему томно дышать буду, — неподумав, ляпает Даша с абсолютно серьезным и невозмутимым видом. — Вряд ли нашего футболиста возбудит твоё мычанье в трубку, — ну, разумеется. — Ну, куда же мне до твоей пидорской натуры, — как отмахнувшись, кидает, даже не повернувшись и устало прикрывает глаза. — Ты, самое главное, когда ночью дрочить на физрука нашего будешь, голосовуху мне запиши, чтобы я знала, как мне парням в трубку мычать. И Никиту выносит сразу же. Он пулей соскакивает со своего места и в считанные секунды преодолевает расстояние до кресла, на котором сидит Звягинцева. Нависает сверху, бешено бегая глазами по лицу блондинки, ища по привычке страх. А Даша еле слышно сглатывает, упираясь в глаза, которые потемнели от ярости до глубокого синего цвета. Внутри всё сжимается от осознания того, что она-таки довела его. Она вскидывает голову, а руки сжимают подлокотники. Блондинка готова сама вцепиться в ненавистное лицо, вставая в полный рост, хотя это не особо помогает, ведь она всё равно ниже на голову. Стоят вплотную друг к другу, буравя взглядами с таким букетом эмоций, что даже воздух накалился. Руку протяни и током ебанет. — Я смотрю, у нас тут напряжение выросло до колоссальных размеров! Голос Эдика отрезвляет не хуже ведра ледяной воды, заставив Дашу придти в себя и немедленно осознать, что она только что повелась сама на провокацию Никиты. Она рефлекторно делает шаг назад и пытается растянуть привычную улыбку на губах, но получается какая-то кривая нервная усмешка. — Даша, Никита, может, вы хотите побеседовать на счёт своего конфликта, и мы вместе сможем разрешить его словами? Но ответом ему послужила тишина. Вернее, полное отсутствие слов со стороны враждебных подростков. Потому что Бойко тут же пулей вылетел из кабинета, подхватив только свой рюкзак со скейтом. А Звягинцева с тяжелым вздохом плюхнулась в кресло под охреневающие и ничего непонимающие взгляды одноклассников. Но зато хотя бы конец урока прошел без лишних эксцессов и полной гробовой тишине. — Если вы, двое, хоть на секунду задумаетесь о том, чтобы открыть рты друг на друга, пока идет перемена, то, клянусь, я сяду на вас обоих, — угрожает Женя, прежде чем подкуривает сигарету и прежде, чем блондинка и рыжий успевают начать очередную перепалку, сидя практически напротив друг друга. Никита закатывает глаза и тяжело вздыхает, демонстративно обернувшись к Платону, который что-то показывает ему в своём телефоне. А Даша лишь передергивает плечами и утыкается в собственный телефон, проверяя директ. — Это, короче, там, в туалете чечены…э…но он меня не заметил. Я забрался на унитаз ногами, — быстро тараторит через чур перевозбужденный Дрочер, подбегая к группе. — Тебя там трахнули похоже, да? — усмехается Женя. — Тебя там тоже трахнут! — выпаливает он, а затем пробегается глазами по всей компании. — Нас всех там трахнут! Приедут чечены и… — Да подожди, мы это уже слышали, — остановил новый поток мыслей Бойко. — Есть ещё какие-то вводные? — Успокойся и объясни нормально уже, — раздраженно фыркает Даша, спускаясь с бетонного ограждения, на котором сидела, выбрасывая сигарету. — Пиписькович звонил чеченам, чтобы они приехали с нами сегодня разбираться, — уже более понятно, но также быстро выпаливает Дрочер. — Ты опять мою шмаль из-за бочка брал? — хмурится Платон. — Да, брал, — на автомате отвечает он. — Но это неважно сейчас. Антон звонил чеченам, и сказал, что тут одни пиздюки и трех человек им хватит. У Звягинцевой самопроизвольно растягивается ухмылка на всё лицо, потому что она откровенно не верит в то, что их физрук способен сделать что-то подобное. Взрослые люди такой херней не занимаются. — Да херня какая-то, — прыскает Макс, вслух соглашаясь с одноклассницей. — Не, ну, почему херня? Я бы на его месте так бы и сделал, — пожимает плечами Никита, на что Звягинцева еле удерживается от того, чтобы не рассмеяться в голос, что не обходится от внимания парня. — Тебе, блять, смешно от чего-то? — Какие нахер чечены?! — всё же смеется, не обращая внимания на общую панику. — Ну, он же обещал нам сюрприз, и это явно не цветочки с рафаэлло, — хмыкает Яна, сложив на груди руки. — Да че вы срете все раньше времени? — раздраженно тянет Лена, отрываясь от телефона, а затем встает со своего места. — Короче, через десять минут у кормушки. — Вы как хотите, а я в эту хрень верить не собираюсь, — поднимает руки перед собой Даша. Она идёт вслед за Леной, не собираясь слушать этот откровенный бред. Не реагирует на сказанное Никитой в спину «ебанутая», шагая обратно в центр. — Сможешь тренерскую вскрыть? — тянет идеальную бровь Фокина, останавливаясь посреди холла, поясняя. — Нужно же всё-таки узнать, что за сюрприз там такой он нам задумал. — Только не говори, что ты тоже веришь в эти бредни с чеченами, — хмыкает Звягинцева, но видя сосредоточенное лицо подруги, раздраженно выдыхает, кивнув. Даша знает, как открыть простой замок. Она не раз сбегала из дома, пока сестра не поставила в квартире навороченный, нежелая больше искать младшую сестру ночами по всему городу. — А я-то и вправду подумала днем, что вы потрахались с Никитой, — неожиданно произносит подруга, заставив блондинку на секунду замереть в поиске подходящего угла в ковырянии замка отмычкой. — Ну, ты просто такая загруженная пришла. Вы даже не цапались первые два урока. — Я даже не хочу узнавать, как всем резко со вчерашнего дня взбрели в голову подобные мысли, — недовольно бурчит девушка. — Но, поверь, скорее я с сестрой помирюсь и заживу мирно, чем скажу хоть одно нормальное слова этому мудозвону. — Чтобы трахаться слова не обязательны, — едко бросает Фокина, а затем щелчок и дверь открылась. — Кому, как не тебе об этом знать, — в тон ей отвечает Звягинцева, пропуская подругу внутрь, а сама остается на стреме. Она никогда бы не рассмотрела Никиту в качестве парня. И не потому что он из какой-то неблагополучной семьи. А просто потому что он действительно мудозвон, который только и может, что каждый день отравлять ей нахождение в центре. Потому что, блять, бесит она его точно также, как и он её. Вот только в силу своей эмоциональности он демонстрирует это более яростно. — Пошли быстрее, пока не спалились, — выходит из кабинета Лена и, ничего, не объясняя, тянет за собой одноклассницу, практически несясь к месту за центром, именуемому «кормушкой». Среди группы «Б» не было только Фила, который с самого утра не появлялся, а теперь уже и Платона. Вот только пропажа последнего мало интересовала сейчас кого-либо из подростков, которые уткнулись в листы, которые Фокина вынесла из кабинета физрука и разложила перед одноклассниками. Звягинцева быстро пробежалась глазами по списку, выискивая своё имя. И нашла, напротив него стояла какая-то закорючка. Женя и Макс были и вовсе перечеркнуты. — Блять, он меня вообще в кружок обвел, — напряженно тычет в листок пальцем Бойко. — И че делать будем? — сложив руки на груди, спрашивает Лена, начиная нервно переминаться с пятки на носок. — Это ещё не говорит о том, что нас здесь щас убьют, — закатывает глаза Даша, сложив на груди руки. — Ты, блять, свои розовые очки протирай хоть иногда, — шипит Никита, окатив идиотку раздраженным взглядом. — Да хватит вам уже! — срывается Яна, переводя злой взгляд с одного на другого. — Не до вашей ругани сейчас! — Может, убежим? — советует Макс. — Нормально ты придумал, — развел руками рыжий. — У меня вообще-то один пропуск до мусоров остался. — Не-не-не, надо извиниться перед ним, — заламывая пальцы, подрагивала Лена. — Ага, и че мы ему скажем? «Дядь, извини нас, пожалуйста, чтобы твоим членом во всём рунете помахали», — кривляется Гена. — «Да, ребят, извиняю, прощаю. Пойдемте кросс бегать.» Так что ли? Звягинцева в который раз закатывает глаза, тяжело вздыхая. Червячок сомнений на счёт того, что Ковалёв не мог так сделать закрадывается в голову, но она его отчаянно гонит, не поддаваясь общей панике. — А че мы то, а? Это же вообще идея Фила была, — возмущенно развернулся Никита, собрав листки в кучу. — Нормально, блин. То есть, он придумал всё это и слился куда-то, а мы теперь должны получать? — А ты прям не участвовал, да? — переминаясь с ноги на ногу, усмехается Фокина. — Ну, практически, — развел руками в стороны парень. — Даши вообще с нами не было ни когда мы его на фотки эти разводили, ни тогда, когда рассылали, — подает голос Женя. — Но она же почему-то не ссыт, как ты. — Да нашей принцессе повезло только потому что под замком дома сидела, — фыркает парень, кинув беглый взгляд на Звягинцеву, нервно теребящую лямку рюкзака. — Чё, всё ещё уверена, что Ковалёв нихера не задумал? — Я до сих пор думаю, что взрослый бы человек не стал бы заниматься такой херней, — холодно отвечает, даже не повернув голову в его сторону. — Ой, да нормальная же тема извиниться, — прерывает начинающуюся перепалку Макс, ерзая на месте. — Ну, мы же это… Тупые, малолетние, какие там ещё? — Чеченами отпизженные — вот какие, — заканчивает мысль Никита. — Ребят, — подрагивающим голосом привлекает к себе внимание Гена. — Я всё перепутал. — Что ты, блин, перепутал, Дрочер? — не выдерживает Даша, зло оскалившись на парня, будто он сейчас был виноват во всех бедах. — Там не чечены были, — сглатывает, но говорит дальше ещё больше вгоняя в страх. — Он говорил «Мага». А «Мага» это же не чечены — это даги. — Я тебе щас сама переебу! — угрожает Женя. — Придется тебе тогда встать в очередь, — хрипло отвечает Звягинцева, на автомате делая шаг назад, глядя на то, как из поворота выезжают два черных гелендвагена. И в голове тут же возникает мысль о том, что стоило сразу признать то, что Никита был, сука, прав. — Вот Фил сука, а! — Вы, как хотите, а я сваливаю, — тут же слился Макс, подрываясь с места, прихватив рюкзак. — Вполне себе резонно, учитывая, что меня даже не было с вами, — тут же повторяет его действия Даша, идя вслед за парнем. — Да в жопу короче. И они бы всей своей толкучкой непременно смотались по домам, если бы не встретили по пути Ковалёва. — Вы где ходите? Там уже мой сюрприз вас заждался. — Антон Вадимович, простите нас, пожалуйста, за то, что выложили ваш член, — тут же начала первой извиняться Яна. — Ну, пожалуйста, пожалуйста, — подхватила Лена. — Мы тупые малолетки! — И член у вас зачетный! — Не надо нас к чеченам! — Ну, хотя бы девочек! — невинно хлопая глазами, просила Фокина. — Вон Дашка тут вообще не при чем, её даже не было с нами. — Как это не надо? Если чечен приехал, то он своё дело сделать должен, — ухмыльнулся мужчина. — А раз Звягинцевой с вами не было, то она просто постоит, аптечку подержит. А вы все, главное, головы и почки прикрывайте, чтобы не отбили. — Да мы здесь вообще не при чем! Это всё идея Фила была! — кричит Никита, размахивая списками перед лицом физрука. — Знаете, мы в детдоме постоянно что-то воровали друг у друга. Ну, мандаринки там, сникерсы всякие, — заговорил футболист, а затем перевел суровый взгляд на Никиту. — Но кого мы точно не любили, так это стукачей. Вы че, серьезно подумали, что я с вами один не справлюсь? Тоже мне, мстители нашлись. — Так это значит… — Эти чечены мои хорошие знакомые и спортсмены ММА. Я попросил их приехать, чтобы провести для вас тренировку, — доходчиво и терпеливо объяснил Ковалёв. — Так что марш в раздевалку и жду вас через десять минут в зале. А в этой самой раздевалке буквально через пять минут Даша громко и смачно выругалась, со злостью захлопнув дверь шкафчика, в котором лежали её изрезанные черные спортивки. И ей не составило труда догадаться, кто именно мог так поднасрать. — Ты чего там? — отойдя от раковины с зеркалом, настороженно спросила Яна, а затем присвистнула, когда блондинка продемонстрировала элемент одежды, больше похожий сейчас на лоскуты. — Я убью его, — прошипела Звягинцева, обреченно выбрасывая вещь в мусорное ведро. — Надень, я всё равно сегодня в лосинах, — достав из шкафчика серо-белые шорты, улыбнулась Лена, протягивая. Времени на раздумья было не много, поэтому она тут же надела протянутую вещь и посмотрела в зеркало. И черные густые брови тут же свелись на переносице. Её футболка доходила до бедер, как раз там, где заканчивались эти самые шорты. И хоть задница и была прикрыта, со стороны казалось, будто их и вовсе не было. — Нет, я точно убью его, — ещё раз произнесла Даша, обернувшись к подругам. — Не убьешь, потому что теперь мы, наконец, смогли увидеть твои подтянутые ноги, вне бесформенных джинс, которые ты носишь, — оценивающе ухмыльнулась Лена. — Никогда не думала, что буду радоваться, что кому-то изрезали вещи, — поддержала её Яна. — У него у самого челюсть отвиснет, и он десять раз пожалеет о том, что сделал это, прикрывая свой стояк. — Вот ты сейчас это произнесла, а меня резко затошнило, — поморщилась блондинка, а в голове тут же возникал образ пошло ухмыляющегося Бойко, который почему-то в её голове облизывался языком. Развернуться домой и послать всех куда подальше захотелось в ту же секунду, как они вошли внутрь. Потому что довольное улюлюканье парней тут же эхом разнеслось не только по помещению, но и в голове. — Звягинцева, что за внешний вид? — ошарашено спросил Ковалёв, когда она прошла вглубь вслед за одноклассницами, игнорируя пошлую шутку Дрочера. — У этого придурка спросите, — жестом указав в сторону Никиты, лениво бросила сдерживаясь, чтобы не заехать по рыжей макушке чем-нибудь тяжелым. — А мне откуда было знать, что эта еба…ненормальная решит полуголая припереться?! — возмущенно оправдался Бойко, с довольным видом пробегаясь по униженной блондинке. Вот только в этом взгляде не было ни намека на пошлость. Она даже кинула быстрый взгляд на спортивные шорты парня, но ничего особенного не увидела. И слава богу. — Я в шортах, придурок, — как обычно улыбнулась Даша, задрав спереди ткань длинной футболки в доказательство своих слов. Хера с два он угадал, что своей идиотской выходкой поставит её в неловкое положение. Может сколько угодно издеваться и пускать колкости в её адрес, на что будет каждый день получать лишь ослепительные улыбки и безучастный вид. Сегодняшняя сцена в актовом зале — исключение, которое она больше не допустит. Не на ту напал, Бойко.