От ненависти до...ненависти?

«Курение убивает» Даша вглядывается в напечатанные буквы, будто пытается высмотреть что-то новенькое. Выкуривает уже вторую сигарету из пачки, прокручивая в голове весь утренний пиздец, настигший, как снежная лавина посреди лета. Жаркие поцелуи отвлекают вообще от всех неутешительных уведомлений, обнаруженных, стоило взять лишь в руки телефон. А горячие руки на талии значительно мешают готовке завтрака, на которой она изо всех сил старается сосредоточиться, переворачивая замороженные сырники на сковородке. — Я сейчас стукну тебя этой лопаткой. — Звучит едва ли угрожающе. Особенно с довольной улыбкой на губах и откидыванием головы на плечо сзади, подставляя шею. — Хва-а-атит! — Я завтракаю, — твердо говорит Никита, прижимаясь только ещё теснее, запуская руки под короткий топ. — Тут только ты мешаешь. — Да? — В теории должно было быть возмущенным, но получилось совсем неубедительно и больше походило на стон. Тяжело. Безумно тяжело не поддаться назад ещё сильнее, когда парень так настойчиво сжимает грудь и горячо дышит прямо возле уха. Тем более, это невозможно, когда на ключице ощущает легкий укус, а по всему телу проходят разряды удовольствия от каждого прикосновения. Ему и вовсе сдерживать себя практически невозможно. Чего только стоит то, как Даша закусывает губы, когда он двигает одной рукой вверх, откидывая волосы и касаясь бьющейся жилки на шее. Выдыхает сквозь зубы, когда она, совершенно не случайно, задевает задницей член, и смотрит через плечо с этим блеском ожидания в глазах и невинной улыбкой. Только и успевает выключить одним движением плиту, прежде чем он разворачивает лицом к себе и вжимает в столешницу, притягивая для поцелуя, от которого Звягинцева шипит и хнычет, цепляясь за голые плечи. Практически сама запрыгивает сначала на него, а потом и на твердую поверхность кухонного гарнитура, который до этого момента использовался исключительно по назначению. Обвивает ногами торс, нетерпеливо ерзая, и вообще ни о чём не думает, выхватывая короткие вздохи-передышки. От такого напора парня самого клинит, но знатно прибавляет плюс к самооценке. Особенно Даша жалобно стонет, выгибаясь навстречу, когда он всё же входит. И царапает затылок ребром от одного из колец, заставляя сдавленно зашипеть. Это пиздецом назвать было сложно. Если только с восхищением, но в данный момент вызывало только грустную улыбку, которая, если честно, резала лицо похлеще лезвия. И даже то, что после этого сырники всё же удалось дожарить и поесть перед центром, отдавалось теплотой в груди и полным умиротворением, которое она давненько не чувствовала на кухне собственной квартиры. Странно и немного эгоистично, но даже обрадовалась, когда Никита чуть позже рассказал, что ушёл из дома. У неё на это тут же вылетело предложение остаться здесь на все выходные, потому что Кристина укатит вечером из города. В этот раз выбор, что надеть был гораздо обширнее. Следов от бурного времяпровождения на теле было гораздо меньше, хотя и чтобы, допустим, надеть этот открытый топ, придется нанести нормальный такой слой консиллера на зону возле груди. — Может нахер центр, а? — Развалившись на диване, играя в телефон, протянул Бойко. — Пошли лучше сходим куда-нибудь? — Давай сходим. — Легко отвечает блондинка, натягивая всё же серую свободную футболку и узкие джинсы, с издевательски милой улыбкой, на которую парень тут же отвлекается от своего занятия, довольный тем, что она так просто согласилась. — В центр. Потому что Александра сегодня объявит результаты тестирования. Нет, ей, определенно, понравилось увидеть то, как он резко меняется лице, закатывая глаза. — Я уверен, что Фил с Дрочером сделали всё возможное, чтобы никто из нас не вылетел. — Тяжело вздыхает парень, откидывая смартфон на подушку. — Именно это меня и пугает. — Хмыкает Даша, и даже не отвлекается от рисования стрелки на правом глазу, когда слышит, как в дверь кто-то звонит, а Герой тут же заходится привычным лаем. — Открой, пожалуйста. Походу опять дверью ошиблись. Краем глаза с ехидной улыбкой наблюдает за тем, как парень всё же нехотя поднимается и лениво плетется в коридор, что-то даже бросив, ковыляющему за ним, псу. А потом вздрагивает так сильно, что аж карандаш выпадает из рук. Куда-то туда же, куда и собственное сердце, пробивающее удар за ударом. — Защитник! — Оживленный голос Паши врезается в сознание, разрушая какое-либо спокойствие, и способствует тому, чтобы подорваться из комнаты в одно мгновение. — Не ожидал тебя увидеть, конечно. Сорян, но цветочки не тебе! Вот тогда-то пиздец и подобрался к порогу этого чудесного утра и дня, который должен был запомниться абсолютно не картиной того, как нынешний парень сталкивает бывшего с лестничного пролёта. Пока она могла только лишь еле дышать, сосредоточившись на каждом вздохе и удержании добермана, которому эта картина тоже не особо нравилась, судя по громкому рыку, отраженному от стен в подъезде. Удивительно, как соседи только не набежали со всех сторон на поднятый шум. Лучше бы она сама открыла и брызнула перцовкой в лицо Грачевскому сразу же, закрыв перед ним дверь. Потому что тогда он не побежал бы снимать побои к своему папочке. Лучше бы они остались дома или пошли в кино на тупой фильм. Потому что тогда вечером, уже перед самым закрытием центра, ментам пришлось бы дольше искать Никиту, перед тем, как забрать в участок. И Даше уж точно бы не пришлось выслушивать от Ковалёва всю эту пламенную речь, в которой он распалялся битые двадцать минут, периодически взъерошивая волосы на своей голове. — Хватит уже курить в машине, блять! — Вырвав сигарету из рук, раздраженно фыркает мужчина, за что тут же получает испепеляющий взгляд в ответ. Если и пара выпитых таблеток решила проблему с тем, чтобы она окончательно не задохнулась в панической атаке, то сигареты сейчас хотя бы помогали собрать мысли в какое-то единое русло, чтобы подумать о том, что делать дальше. Так что она тут же потянулась за очередной, краем глаза замечая, как бывший футболист, одной рукой ведя автомобиль, второй копался в телефоне. И если бы не прочитала название контакта, на который он собирался звонить, то и голоса бы не подала. — Ковалёв, ты совсем с головой не дружишь? — Вырвалось само собой грубо, пока она выхватывала гаджет из рук и сбрасывала начавшийся вызов, сжимая зубы до скрежета. — Ты чё вообще ахуела? — Округлив глаза, подъезжая к знакомому участку, пораженно уставился на свою подопечную он, припарковываясь. — У меня вообще-то из-за тебя сейчас в обезьяннике перед матчем сидит игрок команды… — …которого без меня тебе не вытащить. — Уже более спокойно напомнила Даша, кидая телефон обратно в руки. — И, если ты прямо сейчас выдернешь мою сестру с отдыха, то мы полночи будем только разбираться с ней. Попадёт и тебе и мне. Тебе оно надо? Разумеется. Ну, разумеется, ему это вообще не надо было. Если одна младшая Звягинцева создала сегодня такую головную боль, то если ещё и старшая заявится, то он вообще в один миг поседеет. У той вообще скилл филигранной игры на нервах был прокачен на твердую пятерку. Чего стоит только взгляд, которым может любому мужику хребет переломать, не прикасаясь. И это видимо их какая-то сестринская особенность, потому что даже самая спокойная из группы «Б» Даша успевает наградить тяжёлым взглядом, который не поддается объяснению, выходя из машины вперед и уверенно двигаясь к дверям знакомого участка. — Начальник у себя? — Заявляясь, как к себе домой, грубо кидает дежурному Звягинцева, скрывая дрожь за сжатыми ладонями и нахальной улыбкой. Старается не смотреть на окружающие стены, чтобы не ударило в голову, тошнотворными сейчас, флешбеками, вычитывая только фамилию на насечке формы, устало скривившегося полицейского. В мыслях так и бьёт противная мысль о том, что здесь нихера не меняется. Не люди, не порядки, потому что тот нехотя кивает, пропуская вперед, включая турникет. — Это со мной. — Кивая на Ковалёва, который с охреневшим видом семенит следом, с той же улыбкой добавляет, ощущая недовольный взгляд Назарова прямо лопатками. Её внутренне трясет всю, пока идёт по коридору вперед, двигаясь к лестнице на второй этаж. От этого даже пот выступает на спине, от чего хочется избавиться от одежды и отправиться в душ. Страшно до мурашек по коже, но выдыхает, театрально кивая одному из следователей, встречающихся на пути. От самой себя и такого поведения противно, но по-другому сейчас не может, потому что именно так себя и вела здесь раньше. — Слышь, известная личность, — останавливая и хватая за локоть, шипит бывший футболист, вглядываясь в лицо. — Ты, может, объяснишь, к чему весь цирк, если ты тут итак на высоком счету? История настолько долгая, что её хватает только на горькую усмешку и очередную наигранную вежливую улыбку, проходящей мимо женщине в форме. — Адвокату своему звоните и консультируйтесь, Антон Вадимович. — Практически шёпотом отвечает Даша, серьезно глядя прямо в лицо. — Потому что если у меня ничего не получится, без него Никита сядет очень надолго. И не факт, что просто за избиение. Роняет эти слова с такой серьезностью, что он, опешив, отпускает, дав возможность мгновенно подняться по лестнице. Где в следующем коридоре вообще уже не хватает воздуха, чтобы дышать нормально. Да и жесткое выражение лица не получается натягивать насильно. Оно само собой рвется, когда оглядывает парня в черных солнцезащитных очках с пластырем на носу и бандажём на левой руке. Какая-то скрытая темная часть её души радуется и хлопает в ладоши, когда видит, что Паше каждое движение отдается болью во всем теле. До того самого момента, пока он не поворачивает голову в её сторону, оскалившись в улыбке, которая не предвещает ничего хорошего. — Смотри-ка, сама даже пришла. — Оценивающе пробегаясь, кажется, по каждой клеточке тела, довольно хмыкает парень и вытягивает шею, с театральным удивлением приоткрывая рот. — А где Защитник то твой? Бросил, да? Не скривиться на эти кривляния, становится практически невозможно, но Даша поджимает губы и проходит мимо, двигаясь исключительно к кабинету, возле которого он сидит, резко подрываясь с места, когда она дотрагивается до ручки. Мысленно улыбается, когда слышит за спиной сдавленное шипение сбоку и тут же одергивает руку с отвращением, когда Грачевский хватает за запястье. — Здесь вся инфа по тому, как ты барыжил полтора года назад. — Демонстрируя красную флешку в виде брелка, спокойно поясняет блондинка, вздергивая подбородок. — Все видео, фотки и все переписки с покупателями. Внутри каждый нерв отдает тревогой и колотит тело, но убирает руки в карманы, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не выдавать нервоза. Даша очень надеется, что со стороны выглядит хоть каплю решительно и уверенно. И у неё, видимо, получается, потому что Паша сжимает челюсть, напряженно вглядываясь в лицо. — Думаю, твоему отцу очень будет интересно всё это увидеть. — Кивая на дверь, добавляет Звягинцева. — Одно дело, когда твой сын просто торчок, а другое… Ну, смысл ты догонишь, не тупой. — А ты всё-таки сука, Звездочка. — Опустив голову, тихо посмеивается парень, взъерошивая кудри на голове. А затем резко дергается, хватая свободной рукой за плечо, приближаясь к лицу с бешенным взглядом. — Ты с чего, блять, решила, что мой отец меня не отмажет, а? В самую умную поиграть решила? Да он, скорее, тебя вместе с твоим Защитником посадит, а весь этот компромат на него же и повесит, поняла? Ей, правда кажется, что сейчас умрет. Легкие сжимает такая боль при вздохе, что слезы сами собой собираются в уголках глаз. И темные пятна мелькают в сознании, которое она вот-вот потеряет из-за страха, застилающего пеленой весь остальной мир. — Чё такое? Куда смелость-то пропала, Даш? — Издевательски продолжает шипеть в лицо, сильнее впиваясь пальцами в кожу под ветровкой. — Никто за тебя не вступится, ясно? Я прямо сейчас на тебя ещё заявление напишу за шантаж! Даже и не слышит особо, что он там говорит, потому что хочется закрыть глаза и скатиться куда-нибудь на пол. Куда-нибудь туда, где её никто не будет трогать. — А вот это вряд ли! Если бы она верила в Бога и в религию, то поклялась бы написать портрет Ковалёва и лично бы вознесла в лик святых и убедила каждого в том, что ему нужно молиться. Потому что после его появления с включенной камерой на телефоне, она решила, что умирать от сердечного приступа ещё рановато. — И с вот этим, дружочек, мы пойдем уже не к твоему отцу, а в прокуратуру, в случае чего. — Добавил Антон, подходя ближе и загораживая девушку собой. — Поэтому ты сейчас заберешь своё заявление, парня отпустят, а ты даже на километр не приблизишься к Даше, иначе пиздец. Вступиться, понял, гандон?! Были бы силы на то, чтобы выплюнуть это Паше вдогонку, то сделала бы это непременно. Но из груди только вырывается облегченный вздох и жалкий всхлип, который душит в зародыше, втягивая носом воздух под напряженным и внимательным взглядом тренера, который придерживает за плечи. — Ты как? Нормально? — Поймав, наконец, расфокусированный взгляд, с неподдельной заботой, спрашивает мужчина, на что блондинка часто кивает с благодарностью, давя пальцами на глаза, чтобы смахнуть слезы. — Ну, ты, конечно, Звягинцева… Могла сразу сказать, что у тебя компромат на него есть и посвятить в свои планы? Героиня, блять! Улыбка и смех сам собой как-то вырывается, когда видит и слушает привычное выражение лица физрука, который хмурится от недовольства, ворча. — Развела тут… Санта Барбару! — Продолжает Ковалёв, подталкивая её в спину, чтобы двигалась на выход. — Давай сопли свои утирай и топай к машине, Роковуха, блин! — А как же…? — Да заберу я твоего Никиту! — Чуть ли не пихая насильно в автомобиль, тянет он, кивая на рюкзак на заднем сидении. — А ты ещё таблеточку выпей, а то перед сестрой за твой окоченевший, от истерики, труп, я вот вообще не готов отдуваться!