Особенный

Антон особенный. Единственный в своём роде, легенда, из ряда вон выходящий случай. Тот самый мальчик, который выжил, о чём кричит уродливый шрам на лбу в форме молнии. Настолько некрасивый и устрашающий, что его обладатель вынужден прятать его под светлой кудрявой чёлкой. Арсений давно стёр из своей головы воспоминание, как в раннем детстве он рисовал себе свою собственную молнию, мечтая однажды встретиться со своим кумиром в живую. Слишком унизительно. Арсений никогда не простит ему того, что при их знакомстве пять лет назад Антон отказался от их союза, отдав предпочтение вонючей грязнокровке Позову и вечно жрущему Матвиенко. Их золотому трио больше подошло бы выступать в цирке, но никак не побеждать зло год за годом, пожиная лавры и благоухая от всеобщего восхищения. Антон особенный. Но не потому что он приложил для этого максимум усилий, не потому что он работал над собой день за днём, забывая есть, спать и даже не смея заикаться об отдыхе. У Антона никогда не было сурового отца, стремящегося вылепить из своего сына того, кем тот никогда не являлся, излишне требовательного, душащего, вечно недовольного и не дающего никакой свободы. Вместо этого у Антона была нашумевшая история, обеспечившая ему достойное будущее. Ему просто повезло. Арсений поморщился, что бывало всякий раз, стоило его мыслям ненароком вернуться к этому Шастуну. Из-за турнира Трёх Волшебников о мальчишке и так говорили все, кому не лень: они будто вернулись на первый курс, когда каждый ученик, учитель и работник Хогвартса воспринимал Антона как восьмое чудо света и превозносил его, ставя выше всех остальных студентов. Изначально, конечно, его все ненавидели за обман и нелегальное участие в мероприятии, и такая «слава» была Арсению по душе. Но нет же, всё хорошее слишком быстро заканчивается: Антону удалось победить в первом испытании, благодаря чему всеобщая симпатия вновь вернулась к нему, да ещё и с удвоенной силой. «Хватит», — оборвал сам себя Арсений, поняв, что снова погружается в неуместные размышления. Не хватало ещё и ему вступить в клуб вечно-думающих-о-мерзком-гриффиндорце фанатов. К чёрту всё это. Он встряхнул головой, принявшись не спеша раздеваться. Одна из главных привилегий старост — это ванные на пятом этаже, особая роскошь, приятная своей исключительностью, тем, что она доступна далеко не каждому. Конечно, роль играли и очевидные удобства: одно дело в спешке намывать бока в общей душевой, другое — нежиться в горячей воде, играясь с мягкой пеной. Однако Арсений был знаком с Выручай-комнатой ещё со второго курса, поэтому с лёгкостью мог создавать для себя даже более шикарные условия, и комфортом он насладился вдоволь. Сейчас же он мылся здесь лишь из-за статуса, чего совершенно не стеснялся. В помещении царил аромат масла ши с медовыми нотками жёлтых нарциссов. Этот запах успокаивал, расслаблял и позволял слизеринцу отвлечься от всего того, что тяготило его долгое время. К тому же, он заранее побеспокоился о том, чтобы туалетное привидение ему не помешало: плакса Миртл обычно настойчиво требовала его внимания. Так что теперь он в полной мере был предоставлен лишь самому себе, без всяких непрошеных гостей. Он лениво погрузился в тёплую воду и опустил голову на бортик ванны, своим объёмом больше напоминавшую купальню. Губы самопроизвольно растянулись в блаженной улыбке, и Арсений впервые за весь этот месяц почувствовал себя по-настоящему счастливым. Даже тело, казавшееся деревянным после вчерашних тренировок, стало едва ощутимым: он скользил ладонью по раскрасневшейся от пара коже, растирая приятно ноющие мышцы. Спустя пару минут Арсений потянулся к своей палочке и наколдовал свечи, потому что мрачное освещение казалось ему менее уютным, чем тёплые лучи огоньков. Подумав полсекунды, он взмахнул палочкой ещё раз и произнёс одно из своих любимых заклинаний: — Fontem rum. В руке тут же появился бокал, наполненный смородиновым ромом, который не заканчивался, сколько бы глотков ты не сделал. Арсений отпил немного и отложил его вместе с палочкой. Он прикрыл глаза, полноценно отключаясь от тревог этого несправедливого мира. — Кто здесь? Арсений замер от неожиданности, медленно открывая глаза. После минутного замешательства, от которого перехватило дыхание, он с раздражением оттолкнулся от края ванны, чтобы повернуться в воде на источник шума. Чем уж точно хороша Выручай-комната, так это отсутствием подобных эксцессов. «Да твою ж мать», — пронеслось в его голове. К нему медленно шёл Шастун в своей полосатой пижаме, сжимая в руках огромное золотое яйцо. — Какого чёрта?! — Арс, Арс, тише, — Антон присел на корточки, не доходя до бортика, и поставил яйцо рядом с бокалом. — Не шуми, пожалуйста. — Ты обалдел, Шастун? Это ванна для старост. Убирайся отсюда! Ругаться, когда твоё голое тело скрывают лишь пузырьки, ему раньше не доводилось. Арсений злился, что бывало всякий раз, когда что-то шло не по плану. И ладно бы сюда пришёл обычный студент, прогнать которого было бы проще простого, так нет же — именно Шастуну взбрело завалиться к нему посреди ночи. — Мне очень надо помыться. — А массаж ног тебе не нужен? Арсений отчаянно сгребал ладонями пену вокруг себя, хотя её было так много, что даже при желании нельзя было ничего не разглядеть. Антон даже не обращал на это внимания — взгляд его был устремлён прямо в глаза слизеринца. — Седрик сказал, что мне нужно принять ванну здесь. Это важно для турнира. Пожалуйста, Арс. Я не знаю, что делать с этим, — он ткнул пальцем в принесённый им атрибут. — И что ты предлагаешь? Искупаться вместе с тобой и твоим золотым яйцом? — Арсений фыркнул, подплывая к бортику ванны и ложась на него локтями. — Не из-за тебя ли меня недавно превратили в хорька? — Ты заслужил это, — поджав губы, серьёзно произнёс Антон. — Проваливай к чёртовой матери. Арсений вальяжно махнул рукой, указывая на выход, но Антон тут же перехватил её, сжимая мокрое запястье обеими ладонями. Он тяжело вздохнул, пробегаясь взглядом по усыпанным родинками плечам, а после тут же возвращаясь к рассерженному лицу Арсения. — Я очень устал. Я вообще не хотел участвовать в этом турнире и не знаю, какого чёрта моё имя оказалось в кубке. Но я не могу отказаться, и мне тупо нужно сделать это. В противном случае… — Антон скосил взгляд вниз, — как ты думаешь, обрадуется ли профессор Снейп, узнав, что его любимчик распивает ром в ванне старост? Запястье тут же вырвалось из хватки чужих рук. — И что же? Неужели честный и отважный гриффиндорец опустится до такой низости, как шантаж? — Мне похуй, Арс. Я просто хочу покончить с этим яйцом. После этого заявления Антон решительно начал раздеваться. Арсений опешил, не сводя взгляда с обнаглевшего гриффиндорца. Он вовремя успел закрыть глаза, когда руки потянулись к резинке пижамных штанов. Открыть же их он смог лишь в тот момент, как услышал всплеск воды и почувствовал чужое тело рядом. Антон уютно устроился прямо напротив него и прожигал непонятным взглядом. — Воу, — обронил он, едва сдерживая улыбку. — Впервые за все пять лет нашего знакомства я вижу тебя смущённым. Мне казалось, слизеринцам незнакомо понятие стыда. Антон всё же улыбнулся, будто бы вся эта ситуация была забавной, а не до ужаса странной и непонятной. Они оба в ванне старост. Голые. Ночью. Арсений сглотнул. — Вкусно пахнет. Что это? — Разбирайся со своим яйцом молча, — буркнул Арсений и отплыл на небольшое расстояние, прижимая к себе колени и обхватывая их руками. Антон особенный. Только ему удавалось вторгаться в его жизнь с такой непозволительной частотой и рьяностью, только он вызывал в нём настолько противоречивые эмоции. Арсений ненавидит его — это точно. Злится из-за излишней жизнерадостности, постоянного везения и непробиваемого упрямства. Но при этом и сам не замечает, как поддаётся его очарованию и время от времени позволяет себе думать об Антоне в другом ключе. Не углубляется и не отдаёт себе отчёта, в каком именно, а лишь заставляет гнев вернуться, потому что только он кажется правильной реакцией. Ещё у Антона острые ключицы. Капелька воды стекала по ним вниз, оставляя после себя влажные след. Арсений ненароком заметил три свежие царапины на груди и за секунду до того, как в нём проснулось бы сочувствие, призвал себя угомониться. — Делай же уже хоть что-то! — раздражённо произнёс он, а голос предательски сорвался. В глазах Антона плясали огоньки веселья. Но он ничего не ответил, лишь улыбнулся и потянулся к яйцу, открывая его. От резкого звука они оба съежились, и Шаст тут же закрыл его обратно. — Бесполезно, — устало вздохнул он. — Ну, я хотя бы побывал в ванне старост. — Опусти его в воду, — зло посоветовал Арсений очевидную для него вещь. Антон приподнял брови в удивлении, не понимая, как он сам об этом не подумал. Хотя, это было неудивительно — все разумные мысли выскользнули из его головы, стоило ему оказаться в ванной с Арсением. И он даже не пытался больше это скрывать, скользя взглядом по проглядывающим сквозь пену коленным чашечкам. Он бы с удовольствием коснулся их губами, проведя тонкой нитью едва ощутимых поцелуев прямиком наверх, только вот Арсений никогда бы этого не позволил. Вместо этого Антон мог лишь спросить тихим голосом: — Нырнёшь со мной, ладно? Арсений кивнул, зная, что выбора у него особо не было. К тому же, прося об этом, Антон коснулся его ноги, а прикосновения действовали на него странным образом. Под водой они тут же пересеклись взглядами, но теперь Арсу было намного интереснее услышать загадку — он сосредоточился на мелодичном голосе, заинтригованный таинственным посланием. — Речь о чёрном озере, — обронил он, когда они вынырнули. Арсений снова чувствовал приливы ярости. Если бы его имя оказалось в кубке, он бы с лёгкостью справился с каждым из испытаний, потому что те элементарны. Но нет же, у нас есть великий Антон Шастун, и именно ему предстояло срывать куш и довольствоваться любовью окружающих. Арс бы ещё понял, если бы Антон хотя бы справлялся, но даже самые простые вещи доходили до него с трудом. — Не дышать час под водой… Как это вообще возможно?! — растерянность на лице Шастуна была неописуемой. Арсений знал как минимум три способа, как это сделать. Но чёрта с два он скажет хотя бы один из них. — Теперь я могу наконец-то нормально помыться? — холодно произнёс он, указывая Антону на дверь кивком головы. Оказавшись один, Арсений выпил бокал залпом и замотал головой, вычеркивая этот момент из памяти.