Прелюдия Шопена / Chopin's Prelude

***

      Пробежавшись короткими, так неподходящими для игры на пианино, тонкими пальчиками по клавишам, она коснулась одной, и нота «ми», вырвавшись за двери музыкальной комнаты, пронеслась по всем коридорам академии. Луна, освещавшая внутренний дворик, была единственным источником света в помещении. Прохладный свежий ветерок трепал тюль на окнах. Последние охранники покинули это место несколько часов назад. Ночью, когда здесь нет толпы галдящих учеников, наконец-то, хочется учиться.       Ли Тэ Ран, которая предпочитает, чтобы её называли только Тэри, не без ненависти садится за инструмент, сделавший её изгоем и посмешищем в глазах других. Она не помнит нот наизусть и несмело начинает играть. Через пару мгновений мелодия обрывается на неправильной ноте, но Тэри исправляется, и мелодия начинает плавно вытекать из-под столь неумелых рук. Девушка по привычке прикусывает губу и чуть щурит глаза, фокусируясь на картине Моне «Мост Чаринг-кросс», которая так напоминает о лучших временах, проведенных с матерью. Печальная мелодия заставляет защипать глаза от подступающих слёз, но когда рука снова нажимает не на ту клавишу, Тэри морщится и наугад тычет пальцами куда попало. Настроение безнадежно испорчено, как и она сама. Девушка хлопает крышкой, чуть не прищемив пальцы, и хватает рюкзак, валявшийся в ногах. В этот раз тоже ничего не вышло, как в прошлый и как в позапрошлый. Пальцы то и дело норовят соскользнуть, а ноты — сбиться в кучку и перемешаться. Слезы уже высохли, не успев и проступить, а в голове у девушки крутиться только мысль о том, как она никчёмна. Если бы не погибшая мама, которой Тэри однажды пообещала сыграть Шопена, Бетховена, Моцарта, Чайковского — кого ей будет угодно, то даже не поступила бы сюда. «Бесталанная криворучка!» — крикнули ей однажды во время игры на пианино. В глубине души, Тэри понимала, что это правда. Ей никогда не сыграть для матери её любимую мелодию. В живую уж точно. Хлопнув дверью музыкальной комнаты, девушка выбирается на улицу через другой запасной выход, и, минуя камеры под крышей, перелезает через забор в слепой зоне. Теперь будут задавать вопросы только охранникам, которые забыли запереть двери перед уходом.

***

      Будильник отозвался болью в голове, и Тэри подскочила на кровати. Сегодня удалось поспать всего четыре часа, ведь она снова не хотела ложиться вовремя, не желая, чтобы следующий день скорее начался. А начинается как обычно. Дурацкий будильник достал настолько, что иногда хочется сблевать прямо с утра на кровать. Но только под него Тэри вовремя просыпается, ибо с больной головой уже не спится, а ставить что-то приятное бесполезно — она так прогуляла много занятий, и оправдания у директора в кабинете звучали слишком жалко. Девушка вынула из ушей беспроводные наушники и положила в кейс, благо, они снова не потерялись и не разрядились. Она сонно потянулась на кровати и ощутила холодок, когда вытащила руки из-под одеяла. Нащупав телефон, выключила свою релаксирующую музыку и полезла проверить сообщения. В ленте уже были новые посты от глупых школьниц, которые втихую фотографировали Мин Юнги, играющего на фортепиано во время урока. Тэри закатила глаза — начинать утро с бледнолицего блондина Юнги было не круто. Хоть в глубине души она и восхищалась его талантом, в жизни же Тэри относилась к нему нейтрально, разве немного с жалостью. Бесконечные фанатки окружали его ежедневно. Юнги хоть и не реагировал на них, но ему точно хотелось послать всех далеко и надолго, Тэри была в этом уверена. Сегодня она вновь хотела бы прогулять занятия, но каждый раз, чаще всего, в такие моменты она вспоминала о том, что обещала маме однажды сыграть. Она должна научиться, должна стать настоящей пианисткой.

«Как же, без таланта я только посмешище с кривыми руками и сосисками вместо пальцев».

      Накрыв лицо подушкой, Тэри беспомощно простонала и избила ногами бедный матрас. Она хотела поспать ещё пятнадцать минут, но стремительно заканчивающееся время давало пинка.       В академии настроение не улучшилось. Тэри постоянно клонило в сон, а музыка ужасно усыпляла. В прошлый раз всем на дом задали разучить любимую мелодию, можно отрывок, и исполнить перед всеми. Конечно же Тэри ничего не учила, а просто сыграла уже известное ей произведение. Она грезила о мягкой подушке и стакане холодного лимонного чая, когда до слуха вдруг донеслись знакомые ноты. Тэри пыталась выучить эту мелодию множество раз, но ничего не выходило уже после первого листа. Сон сняло как рукой. Тэри вытянула шею, чтобы увидеть пианиста, хотя она уже заранее догадывалась о том, кто это был.       Слегка откинув голову в сторону и прикрыв глаза, Мин Юнги играл на сцене «Прелюдию си минор» Шопена. Эта мелодия была любимой мелодией матушки Тэ Ран. Девушка незаметно пересела поближе и залипла. В «его» исполнении это было что-то невероятное из прекрасного. Не отрываясь, Тэри внимательно следила за Юнги и изучала его. В этом освещении, с такой мелодией, полностью погруженный в игру, парень выглядел как божество, сошедшее с небес. Кажется, специально для него включили подсветку, чтобы было ещё завораживающе. На Юнги пускали слюни все девушки, которые находились в помещении, но «никто из них не понимал, что прекрасна в нем не только внешность» — подумала в моменте Тэри. Когда он стал завершать, то открыл глаза и слегка запрокинул голову, как делает это обычно. Его взгляд сразу выцепил из толпы учеников девушку, которая с большими блестящими глазами смотрела на него сквозь головы двух его «фанаток».       Мин Юнги знал её. Её многие знали в академии, как «самую бездарную ученицу». Однажды ей попытались сломать пальцы дверцей шкафчика, чтобы она больше вообще никогда не смогла играть. Некоторые учителя говорили ей, что у неё нет таланта. Но Тэ Ран всегда стояла на своём и не слушала угрозы и насмешки. Да, у неё часто не получалось, но она пробовала и пробовала, пока ей самой не начинало нравится. Для всех она была никчёмной одиночкой без будущего, но Юнги никогда так не считал, ведь знал её маленький секрет.

***

      Сегодня ночью Тэри опять пробралась в музыкальную комнату. Похоже, кто-то понял, что сюда наведываются, и решил запирать окна и установить камеры во дворике. Тэри сняла свою маску и кепку и уселась за фортепиано. Она прикрывает глаза, вспоминая заученные наизусть ноты с первых листов, несмело прикасается к клавишам и начинает играть. Здешняя тишина нарушается прекрасным звучанием «Прелюдии си минор», и пустота академии заполняется мелодией. Девушка старается вслушиваться в себя, старается играть дальше, но не выходит, и она сильно ударяет руками по клавишам, ставит на них локти и прячет лицо в ладонях. — Тебе не хватает терпения и внутреннего спокойствия, — раздаётся голос откуда-то сзади, и эхо заполняет комнату. Тэри вздрагивает и оборачивается.       В дверном проёме, ведущем в старый реставрируемый корпус, облокотившись на косяк, стоит Мин Юнги, который при свете луны выглядит ещё бледнее, чем обычно, но тем привлекательнее. Глядя на Юнги в его белоснежной хлопковой рубашке и чёрных брюках, подчеркивающих его стройную талию, Тэри ещё раз убедилась в его невероятной красоте. Он выглядит столь изящно и хрупко, как великое творение, которое нужно беречь от лишних глаз и рук. — Расскажешь обо мне? — Мне это ни к чему, Тэ Ран. — Тэри.       Юнги промолчал и направился к девушке своей летящей походкой призрака. — Двигайся. — Парень подсел к Тэри и пробежался пальцами по клавишам. — Как много ты слышал? — Правильнее спросить: как часто. Довольно, чтобы вынести вердикт твоей игре. — Тоже считаешь меня бездарностью, да? — усмехнулась Тэри. — Я уже сказал свое мнение насчёт твоей игры, Тэ Ран.       Она снова хотела было поправить парня, но ей показалось, что её имя из его уст звучало слишком красиво. Юнги дёрнул головой и прикрыл глаза, принимаясь играть прелюдию. Сидеть рядом с ним и слушать столь завораживающее исполнение было волшебно. Тэри не могла оторвать глаз от его лица. Сердце забилось в разы чаще, а дыхание сперло: она боялась помешать его игре. Внезапно он прервался на середине и резко повернулся в сторону Тэри, сталкиваясь взглядами. Девушка надеялась, что во мраке он не заметил её румянца на щеках. — Ты должна успокоиться, ровно дышать, думать не о том, что у тебя не получится, а о том, как ты играешь. Доверься своему сердцу, оно точно подскажет нужные ноты. К тому же ты столько раз слышала это. Давай. Пробуй.       Тэри сглотнула ком в горле и нервно выдохнула, прикасаясь к клавишам вновь. Прикрыла глаза, подумала о… Юнги, и начала снова играть, представляя, будто это делает не она сама. Но мелодия прерывается чуть раньше, чем закончил парень до этого. Однако такое неожиданное продвижение стало для Тэри крупным прорывом. Она лучезарно улыбнулась, и повернулась к Юнги, сверкая своими радостными глазами. — Не может быть!.. У меня… — У тебя получилось. Хорошая методика, не так ли? — Юнги ты… гений! Просто прелесть! — девушка принялась снова пробовать играть, а у парня вдруг ёкнуло сердце от её слов. Он застыл как статуя, глядя на профиль Тэри, и ощутил, как забилось уже его сердце. Ему делали в жизни столько комплиментов, что он перестал обращать на них внимание, но когда это на радостях произнесла Тэ Ран, он почувствовал, как загорелись пламенем уши. «Он был… счастлив?» — Давай в четыре руки, Тэ Ран. Уверен, потом ты справишься и сама. — С тобой в четыре руки? Да я могла только мечтать об этом. Надеюсь, твои фанатки не узнают, иначе, мне конец.       Это произведение, сыгранное вместе с Юнги, стало усладой для утомленного жизнью сердца Тэри. Когда они заканчивали, девушка ощутила такой прилив энергии и счастья, что была готова забраться на гору и прокричать всем об этом. Глядя на парня со стороны, она удивлялась, как в семнадцать лет, тот мог быть таким ледяным и бесчувственным, но сейчас, когда Юнги сидел рядом с ней, такой живой и теплый, с милейшей улыбкой на лице и совершенно беззаботным взглядом, Тэри понимала, что он сильно будоражит её сердце. Не могла же она… влюбиться? Как давно?.. — Итак, последний раз. Ты сможешь, Тэ Ран.       Девушка выровняла дыхание, закрыла глаза, приняла удобную позу, выбросила из головы весь мусор и заиграла. Её мысли крутились только о том, что матушка слышит прелюдию и как счастлива она видеть, что её играет любимая дочка. Уголки губ у Тэри дрогнули в улыбке. Юнги обратил на это внимание и задержал дыхание, когда часть мелодии была позади. Теперь уже он завороженно наблюдал за тем, как его лучшая ученица, после часа репетиций, уверенно справлялась со своей доныне непосильной задачей. Когда девушка нажала на последнюю клавишу, ангел или демон дернул Юнги за извилины, но он вдруг придвинулся ближе и поцеловал Тэри в губы. Так нежно, едва касаясь, пробуя на вкус, потом чуть сильнее, но не позволяя лишнего. Губы Тэри были небольшими, но очень мягкими. Юнги вдруг одумался и дернулся, как ошпаренный, отворачиваясь в сторону.       Тэри была удивлена не меньше, но от поцелуя внутри разлилось приятное теплое чувство, несоизмеримое доселе ни с чем. Он, действительно, ей нравился. Он единственный не осуждал её в этом месте. Он единственный, кто поддержал её, несмотря ни на что. — Ты сказал, что нужно довериться своему сердцу. Я доверюсь. — С этими словами она развернула парня за плечо к себе и сама поцеловала его, чуть более грубо, чем сделал это он секунду назад. Она провела ладонью ему по шее и заключила в неё щеку, поглаживая большим пальцем скулу. Юнги не отстранился, он прикрыл глаза, совсем как при игре на фортепиано, и осторожно обнял Тэри за талию, немного притягивая ближе. — Ты знаешь, что украл мой первый поцелуй, а? — прошептала во мраке девушка. — Ты тоже его у меня украла, Тэ Ран, — прошептал Юнги в ответ. — Тогда, мы квиты.

***