Мой любимый враг

      Драко вошёл в гостиную и увидел Гермиону, сидевшую на диване. Она была такой уютной и домашней, что он не смог не улыбнуться. Поджав ноги под себя и укутавшись всё в тот же ужасный сине-жёлтый плед, она читала какую-то книгу. Он чувствовал легкий аромат пионов и карамели.       — Что читаешь? — спросил Малфой, пройдя в гостиную и садясь в кресло напротив дивана. Гермиона закрыла книгу и улыбнулась ему.       — Сказки. — усмехнувшись, ответила она и повернула книгу обложкой к нему.       — Ого, интересный экземпляр. У меня дома есть похожий, тоже древний. Мама читала мне их в детстве. — Драко подался вперёд, чтобы получше разглядеть.       — Дамблдор завещал мне её после смерти. — Гермиона ласково погладила обложку.       Подняв глаза, девушка увидела удивленного Малфоя и её губы растянулись в улыбке.       — Это не было каким-то особым жестом, я его почти не знала. С ним Гарри был в особых отношениях, мы с Роном лишь слушали рассказы. Книга досталась мне, чтобы я смогла помочь Гарри. Но мне всё равно было приятно. Она дорога мне. — тихо рассказала она.       Драко кивнул. В памяти всплыли неприятные воспоминания.       — Извини, что вспомнила о нем.       — Брось, Грейнджер, ты не должна извиняться каждый раз, упоминая тех, кто умер из-за меня.       — Он умер не из-за тебя. — она попыталась исправить ситуацию, но Малфой покачал головой.       — Не надо. — прошептал он.       Девушка вздохнула. Ей не нравилось, когда он думал о плохом. А сейчас он делал именно это. Снова перебирал в голове болезненные воспоминания и, в очередной раз, винил себя во всём.       Гермиона хотела выдернуть его из этих мыслей, поэтому спросила первое, что пришло в голову:       -Малфой, расскажи мне, как прошла ваша чудесная прогулка с Гарри?       Он посмотрел на Гермиону, которая хитро улыбалась, и закатил глаза.       — Хорошо прошла, Грейнджер. Отлично поболтали. — сухо ответил он, вспомнив ту «отличную» беседу. — А ты наблюдала за нами, на случай, если бы мы решили друг друга прибить ненароком?              Она широко улыбалась.       Как же Драко любил, когда она так улыбалась.              — Нет, я любовалась, на самом деле. — ответила она. — Вы двое выглядели так, будто дружите сто лет. Удивительно.       — Поттер ничего. — пожав плечами, заключил Малфой. — Он мне даже нравится.       — Что, прости? Ты не мог бы повторить? Только громче? — почти смеясь, сказала Гермиона.       — Ой, Грейнджер, прекрати!       Малфой закатил глаза, складывая руки на груди, а она продолжала посмеиваться.       Ему не давал покоя вопрос, а чувствует ли она что-то к Поттеру, как он к ней? Сказать что-то со стороны было сложно, потому что он не был объективен. Он слишком хотел, чтобы Гермиона чувствовала то же, что и он сам, и иногда в её взгляде ему виделось что-то большее, чем жалость или понимание. Но он был уверен, что ему казалось. Он не хотел говорить это вслух, но слова вырвались сами:       — Грейнджер, есть между тобой и Поттером, что-то больше дружбы?       Она замерла.       На каких-то пару секунд, но этого было достаточно.       Что-то было.       — Нет. — ответила она, опустив взгляд.       — Врёшь? — спросил Драко. Гермиона вздохнула.       — Вру. — ответила она, глядя ему в глаза. — Но я не буду об этом говорить. Почему ты вообще спрашиваешь?       Он пожал плечами. Выдавать Поттера он бы не стал. Да и себя выдавать не хотелось.       Зачем ты спросил это?! Зачем! Ну что за идиот! Что ты хотел, чтобы она ответила?! Что ты вообще ожидал услышать?       — Просто интересно. — только и сказал он.       — Врёшь? — повторила Гермиона его вопрос.       — Вру. — так же, как она ранее ответил Драко.       Он не озвучил, что не хочет об этом говорить. Но было и не нужно — она поняла. Гермиона просто кивнула. Каждый из них оставил что-то недосказанным, какие-то важные детали. Они оба знали это, но не желали обсуждать. Пока.       У Гермионы возникло чувство, что они ещё вернутся к этому разговору однажды. Откровения стали обязательным пунктиком в их «отношениях». Порой, они говорили друг другу чистую и неприкрытую правду, и это казалось чем-то правильным. Эту правду они тоже однажды озвучат, просто не сейчас.       Драко встал с кресла, и Гермиона подняла на него глаза.       — Пойдёшь спать? — спросила она.       — Грейнджер, я что, первокурсница? — он улыбнулся и покачал головой. — Схожу в душ и переоденусь. Может, потом займёмся докладом по зельеварению?       — Да, конечно. — радостно ответила девушка. — Я думала, ты уже не предложишь.       Он покачал головой и усмехнулся, а затем отправился в свою спальню. У Гермионы не выходило из головы, почему Малфой, вдруг, спросил об их отношениях с Гарри. О чём таком они говорили с её другом, что в голове слизеринца всплыл такой вопрос?       Её раздумья прервал стук в дверь гостиной. Она поднялась с дивана, подошла к двери и открыла её.       По другую сторону стояли Нотт и Забини, нервно озираясь по сторонам.       — Впустишь нас, Грейнджер? — спросил Блейз и она отошла в сторону, пропуская их внутрь.       — Малфой тут? — поинтересовался Нотт, проходя вглубь гостиной и оглядываясь.       — Да. Пошёл в душ. Скоро должен выйти.       — Мы подождём. — кивнул Блейз и парни сели на диван.       Грейнджер было ясно, что пришли они сюда не просто так, а ещё она поняла, что доклад по зельеварению они с Драко делать сегодня не будут.       — Рояль? — Нотт удивленно поднял брови. — Неплохо. Драко хорошо играет, ты знаешь?       — Знаю. — улыбаясь ответила девушка. — Потому рояль тут и стоит. Мы оба хорошо играем. И это МакГонагалл сама так решила, мы не просили.       — Не спросишь, зачем мы тут? — серьёзно спросил Забини.       — Ну, я догадываюсь. Или я не права? — Гермиона многозначительно подняла брови, посмотрев Блейзу в глаза.       — Права. — коротко ответил мулат.       Парни продолжали осматривать комнату, в которой находились, а Гермиона листала сказки Барда Бидля, чтобы просто занять руки.       — Какого Салазара вы тут делаете? — раздался голос Драко. Гермиона обернулась.       Парень был одет в уже привычную ей одежду. Серая футболка и серые домашние штаны. С влажных волос ещё капала вода. Он нравился ей таким. Она пыталась отгонять от себя эту мысль, но каждый раз, когда он вот такой спускался в гостиную и по его шее стекали капли воды, пропадая под футболкой, она нервно закусывала щеку и подавляла в себе желание прикоснуться к нему. Убрать прядь волос, спадающую на лоб, поймать губами каплю воды, стекающую по шее.       Он был чертовски привлекательным. И было бы глупо это отрицать.       Она моргнула, прогоняя такие неуместные сейчас мысли.       — Нам нужно поговорить. — серьёзно сказал Блейз, поднимаясь на ноги.       — Прямо сейчас? До утра было подождать нельзя? — ухмыльнувшись ответил Драко.       — Нет, нельзя. Поговорим? — настаивал Забини. — Без свидетелей. Без обид, Грейнджер.       Гермиона подняла руки, обозначая, что препятствовать не намерена. Малфой посмотрел ей прямо в глаза. Она прочитала в них вопрос. Он не хотел оставлять её одну, когда уже пообещал, что они займутся домашним заданием.       Она кивнула ему:       — Всё нормально, Малфой. Домашка никуда не денется. А я почитаю пока.       Теперь уже кивнул он.       — Идёмте. — обратился он к друзьям и все трое скрылись на лестнице.       Гермиона вздохнула. Она искренне надеялась, что Драко не станет ничего скрывать от друзей. Они были нужны ему. А еще она надеялась, что они поставят на комнату заглушающие чары. Она не хотела слышать лишнего.

***

      Парни вошли в спальню Драко. Нотт тут же плюхнулся на кровать, Блейз последовал его примеру. Драко облокотился на комод и сложил руки на груди, выжидающе глядя на слизеринцев.       — Ну, Драко, рассказывай. — сказал Блейз.        — Рассказывать что? — он поднял брови. Парни закатили глаза.       — Рассказывай всё, с самого начала. — чуть громче сказал Блейз.       — Всё? С сотворения мира? — Малфой улыбнулся.       Блейз резко встал с кровати и подошёл к нему ближе. Казалось, он был зол и подавлен одновременно.       — Драко, блять, сегодня твоя подружка, та, что в соседней комнате, прочитала мне очень многословную лекцию о том, что я херовый друг. О том, что я идиот, потому что слушаю других, но не слушаю тебя. Так вот, я хочу услышать тебя. Поэтому, говори! — он глубоко вдохнул. — Говори всё, как есть. О метке, о Пожирателях, о том, что с тобой было. Что было с твоей семьёй. Мы хотим знать правду. И чёрта с два мы уйдём отсюда, пока ты не расскажешь всё, как есть.       Малфой переводил взгляд с одного друга на другого. Они были настроены серьезно и, если быть честным, он хотел, чтобы они знали правду. Он устал от того, что друзья сторонились его.       Драко сделал глубокий вдох и начал рассказ. Он рассказывал про то, как в их доме появился Тёмный лорд, как отец не смог выполнить задание, а наказали за это его и Нарциссу. Как его заставили принять метку и устроить смерть Дамблдора, как Белла учила его пытать и убивать, а когда он не мог этого сделать, пытала в наказание. Как жилось в Мэноре, будто в тюрьме. Как он смотрел на пытки и убийства. Он рассказал всё.       Друзья молчали. Просто слушали. А он говорил, не глядя им в глаза. В какой-то момент Блейз не выдержал:       — Блять, Малфой! Какого хера ты молчал? Почему ты ни черта не говорил нам? Почему позволил, блять, думать о тебе всякую хуйню? Блять!       Блейз ходил по спальне Драко туда сюда и чертыхался.              — Я не хотел никого переубеждать. — спокойно сказал блондин.       — Но ты должен был. — парировал Нотт.       На самом деле Драко злился на них всегда. Злился, что они поверили в худшее. И это «должен» стало последней каплей.       — Должен? — прорычал Малфой, отойдя от комода. — Зачем? Для какой ёбаной цели, Тео? Убедить вас, что я не опустился на самое дно? Я и не должен был этого делать. Вы же, блять, знаете меня с детства! Как, сука, как вы могли поверить, что я могу хотеть этого?       Он ткнул пальцем в метку на левой руке.       — Вы же знали меня всю жизнь. Вы знали, что я трусливое дерьмо и моей спеси хватало только на то, чтобы называть Грейнджер грязнокровкой, а Поттера шрамоголовым. Только, какого-то хера, Грейнджер готова врезать мне каждый раз, когда я пытаюсь себя в чем-то обвинить и уверяет меня, что я не полное дерьмо. А Поттер хочет подружиться, потому что я, оказывается, не такой уж и ублюдок. А мои лучшие друзья детства на меня косо смотрят и почти не разговаривают со мной!       Он тяжело дышал.       — Я был один во всем этом дерьме. Один, блять. Смотрел как пытают мою мать, как мой отец продает меня психопату, как девушку, которую я люблю, чуть не прикончила на моих глазах моя прекрасная тётка. Как убивают магглов, как убивают магов, как рушится мир. Как мой дом превращается в логово ужаса и смерти. Я был один, мать вашу. И никто из вас даже не решил спросить меня об этом. Зачем мне что-то было вам доказывать, если вы всё обо мне для себя решили? Какой в этом ёбаный смысл?       Он сделал шаг назад и медленно опустился на пол, опёршись спиной на комод, и зарылся руками в волосы. В комнате стояла пронзительная тишина. Он почувствовал, как парни сели с двух сторон от него. Блейз положил руку ему на плечо и сжал.       — Драко, прости. Я не уверен, что этого достаточно, но это всё, что я могу сказать. Прости, что мы бросили тебя одного во всём этом.        — Мы не должны были думать о тебе худшее. — добавил Нотт, тоже положив ему руку на плечо с другой стороны. — Нам правда жаль. Мы идиоты.       Они просидели так в тишине какое-то время. Этого было достаточно. Тишины. Тишины, в которой его друзья, наконец, рядом. Тишины, которая не давила, а наоборот, будто облегчала его страдания.       — Извинений достаточно. — сказал Драко, поднимая голову. — Просто пообещайте, что если будете сомневаться, то спросите меня.       Парни кивнули.       — Можно я сразу спрошу? — сказал Блейз. — Я, на самом деле, давно об этом думал, но сомневался. Но раз уж ты сам попросил.       — Блейз, блять. Говори уже. — усмехнулся Драко.       — Ты сказал «девушку, которую я люблю, чуть не прикончила на моих глазах моя прекрасная тётка». — осторожно начал Забини. — Эта девушка, это Грейнджер?       Драко кивнул.       — Ты должен мне галлеон. — сказал Нотт, ткнув пальцем в Блейза. — Я ещё на пятом курсе говорил, что он в неё по уши влюблён.       — Да не был он на пятом курсе в неё влюблен! — закатив глаза, ответил Блейз.       — Вообще-то, я всё ещё тут. — усмехнулся Драко, толкая друзей от себя. — И, Блейз, не хочу тебя разочаровывать, но я был влюблен в неё на пятом курсе.       — Да ладно? — поднял брови Забини.       Драко рассмеялся:       — И, чтобы добить тебя совсем, скажу, что и на четвёртом курсе я тоже был в неё влюблен.       — Твою ж мать! — воскликнул Нотт.       — Ты так просто говоришь, что влюблен. — удивленно сказал Блейз.       Драко пожал плечами:       — Не вижу смысла отрицать это.       — Наш малыш совсем вырос и теперь не боится слова «любовь»! — пролепетал Тео, смахивая с лица несуществующие слёзы.       — Иди на хер, Тео!       — Ты дорог ей. — вдруг сказал Блейз. — Ты бы видел её, когда она сегодня говорила со мной. Я думал, что она мне врежет, если я откажусь с тобой поговорить.       Драко пожал плечами. Он был уверен, что дело в жалости. Или в благородстве. Точно не в том, что он ей дорог.       — Так Белла пытала её? — спросил Тео, самым осторожным голосом.       — Да. — ответил Драко, глядя в одну точку на стене за кроватью. — Это было ужасно. А я ничего не сделал. Я не остановил её, не помешал. Я просто смотрел.       — Знаешь, не думаю, что ей как-то помогло бы то, что ты корчился бы от боли рядом с ней. А именно так бы и было, попробуй ты помешать. — сухо сказал Блейз.       Драко невесело рассмеялся и покачал головой:       — Она сказала то же самое.       — Потому что это правда. — ответил Нотт.       Они еще поговорили. Вот так, сидя на полу. Обо всём. О Поттере, о школе, о планах на будущее. Это было приятно, снова говорить легко и свободно, не ловя на себе тревожные недоверчивые взгляды.       Когда парни собрались уходить, и они все спустились в гостиную, Гермиона всё ещё была тут. Сидела на своем любимом подоконнике и смотрела в окно.       Драко знал, что она ждала. Ждала того, чтобы узнать, как прошёл разговор.       Парни пожелали ей доброй ночи, она сделала то же самое в ответ. Они ушли, и Драко после того, как закрыл за ними проход, подошёл ближе к гриффиндорке. Она повернулась к нему и сказала:       — Да, это я заставила Блейза поговорить с тобой. И я не стану извиняться за это и за то, что полезла не в своё дело.       Малфой улыбнулся.       — Я на это и не рассчитывал. И мне не нужны извинения. Я хочу сказать спасибо.       Она растянула губы в улыбке.       — Разговор прошёл хорошо?       — Более чем. — ответил он. — Я благодарен тебе. Серьёзно. Сам бы я не стал с ними говорить. Но я скучал по ним. Спасибо, что помогла этому разговору состояться.       Гермионе было хорошо. На душе стало тепло, и будто камень упал с плеч. Её душило осознание того, что он совсем один. Что его друзья не знают того, что происходило с ним. И, хоть он и казался безразличным к этому, она знала, что он скучает по ним.       — Не за что. — усмехнувшись ответила она. — Если однажды у тебя, всё-таки, получится вправить мозги Рону, то мы будем квиты.       — Идёт. — ответил Малфой. — Подвинься.       Гермиона закатила глаза и прижала ноги ближе к себе, освобождая побольше места напротив. Драко забрался на подоконник, отзеркаливая её позу, и тоже посмотрел в окно.       Там, за стенами замка, была ясная сентябрьская ночь. Луна освещала лужайку и лес. На небе виднелись звезды. Ночь была тихая и красивая.       Прекрасная ночь, чтобы просто молчать и наслаждаться.