Ничего важного

—Наконец можно хоть немного передохнуть, — блаженно потянувшись, сказал Рон. —Перед экзаменами нужно отлично отдохнуть. Предлагаю вечеринку... —Я за, вот только опять придётся алкоголь втихаря таскать. Гарри вчитывался в учебник, но не видел перед собой ничего. Все знали, что на его результаты экзаменов все плевать хотели, куда бы он не захотел — его возьмут. Он мог ничего не делать и просто восстанавливаться, но вот только уже весна, а ему, кажется, стало только хуже. И в какой-то момент он подумал, что уж лучше бы он продолжал рвать себе сердце по Сириусу и другим павшим на войне, но спустя время эта боль притупилась. Но на её место пришла новая, настолько неожиданная, что он мог только злиться и ненавидеть её виновника. Уже наступила весна, на улице таял снег, а он чувствовал себя как никогда ледяным. Замершим. Словно одеяло совсем не грело, чары плохо работали, а потоки ветра нарочно проникали именно ему под мантию. В Хогвартсе наступало самое лучшее время, конечно, не для выпускников, но всё же и они развлекались. Весна, пора любви. А Гарри так и не ответил Джинни. Он уже сомневался, что она ждёт его ответа. Они разошлись после войны, а потом она призналась, что хочет всё вернуть. Прошло уже слишком много времени, а он всё никак не решался, пусть и думал, что после произошедшего с Малфоем самое время. Он отвлекся, успокоился, сейчас он вполне готов к отношениям с Джинни. Прекрасная Джинни, которая никогда не имела такого идиотского характера, как Малфой. Она ведь до сих пор могла ждать его. Разумеется, был шанс, что она уже и забыла об этом, но с другими парнями он её не видел. Они были друзьями, и она даже не знала, что он был с кем-то, пока она думала о том, что они ещё могут всё вернуть. Вернуть... Малфой, в отличии от него, не страдал по тому, что между ними было. То есть, Гарри, конечно, тоже не страдал. Будет он страдать по этому придурку Малфою! Вот ещё, они просто спали. Подумаешь, влюбился в него Малфой... Ну и что? Он сам предложил всё закончить. Может, не так сильно он в него и влюбился, если никак не изменился за всё это время. Он никак не страдал, не мучился, лишь вновь начал игнорировать Гарри. Они словно вернулись в начало года, когда Гарри бесился из-за этого. Но сейчас он не имел права злиться на это. Он сам запрещал и себе, и Малфою думать о чём-то большем. Не ему сейчас что-то предъявлять тому, кто смог идти дальше. Не имея возможности больше ни на что отвлечься, заглушить свои мысли, выплеснуть мозги и забыться на пару блаженных часов в теплых объятиях, Гарри стал ловить себя на том, что всё время пытается подумать и проанализировать то, что у них было с Малфоем. Глупее затеи не существовало, думать об этом после того, как всё закончилось. Он ведь убедил себя, что Малфой был лишь средством, подумаешь, привязался Гарри к нему немного, и что с того? Вот он, ходит такой же гордый и раздражающий, гуляет с Асторией и наверняка целуется с ней, возможно даже, что они дошли и до... Всё дело лишь в том, что Гарри чувствовал вину за то, что пользовался им и причинил ненужную боль. Пусть сейчас Малфой и не похож на того, кому разбили сердце. Он в целом так никогда и не выглядел. Его несколько срывов, когда он разозлился на Гарри, были единственными доказательствами. Зачем он вообще думает об этом? Сам ведь себе пообещал, что забудет. Прошло уже много времени, в чем проблема? Если Малфой больше не думает об этом и весь с головой в отношениях с Асторией, почему Гарри какого-то черта продолжает думать об этом? Как будто его настигла карма за то время, что он был с Малфоем и не думал о том, что между ними происходит. Сейчас его мозг с садистским удовольствием бомбил его всеми мыслями, которые он не допускал из-за того, что они не имели смысла. Как он мог так долго не находить себе места из-за того, чему сам же значения и не придавал? Возможно, Малфой был прав, когда говорил, что он придурок. Сам же говорил о том, что они слишком разные, и это была чистая правда, Гарри не представлял себе их нормальный разговор или мирное сожительство. Но в то же время как же все те разговоры? Пусть и короткие, несуразные, которые первым обрывал он. Они могли говорить как нормальные люди? Если бы Гарри просто дал этому шанс ещё тогда, когда Драко пытался... могло бы всё быть иначе? Гарри бесился сам на себя. К чему все эти мысли? Какая уже разница, если Малфой четко обозначил конец и сейчас отдался отношениям с Асторией. Это было даже смешно. Он изменял ей столько времени с Гарри, а она даже не в курсе. Или в курсе? Нет, навряд ли он бы ей сказал. Наверняка он её даже не любит. Как он сказал? Деньги, жена и стабильность? Как будто у Гарри не было денег... Вот черт, не собирается Гарри думать об этом. Но ведь Малфой не сказал «наследники», так что... Хотя может он это и имел в виду под «женой». Стабильность... Чем Гарри не стабилен? Он Герой, может делать, что хочет, и ничего ему не будет. «Тебя в этом списке нет». Это всё больше было похоже на больную одержимость. Зачем он гоняет эти мысли в голове столько времени? В этом не было никакого смысла, он просто ведёт себя, как идиот, которого задело то, что его отшили после того, как он вёл себя, как сволочь. Малфой раздражал. Его идеальная прическа раздражала, улыбки бесили, тихий смех выводил из себя. Эти теплые взгляды на Асторию и друзей злили. Гарри нужно было отвлечься снова. Но на что? Он был уверен, что эта одержимость и привязанность к Малфою уйдёт, но вот уже весна, а он, как идиот, всё думает о том, что облажался и его это беспокоит. Беспокоит? С чего ему беспокоится? Ну разбежались они, и что? Как будто он любил Малфоя, что за чушь? Но тогда какого черта он в его голове поселился с тех самых пор, как они в последний раз поговорили? Он просто привык, что Малфой отвлекает его от скорби и боли. Вот и сейчас мысли о Малфое его отвлекали. Только в этот раз они приносили такую же тоску и боль. Просто прекрасно, ему нужно найти себе занятие. Любое, а ещё лучше ответить Джинни и бегать с ней на свидания. Интересно, Малфой будет злиться из-за этого? Черт, и почему он опять вернулся к нему? Бессмыслица какая-то. Он просто чуть-чуть привязался к нему. Может, он беспокоится за его состояние, потому что если Малфой что-нибудь с собой сделает, виноват будет Гарри и не простит себе это. Хотя, с чего бы Малфою так поступать? Он выглядел вполне счастливым. Такой же довольный жизнью, как и тогда, когда они разошлись после ссоры. И почему Гарри тогда разозлился? Полная бессмыслица. —Эй, Гарри, ты пойдешь? — позвал его Рон. Вздрогнув, вынырнув из паутины мыслей, Гарри посмотрел на друзей и рассеяно кивнул: —Да, конечно. —Тогда берём ещё пару бутылок... Гарри только сейчас понял, что друзья хотят затеять. Вечеринка отличная возможность отвлечься и, может, он найдёт там себе кого-то, чтобы отдохнуть и оторваться. В прошлый раз он переспал из-за вечеринки с Малфоем. В этот раз всё будет иначе. Он исправит прошлую ошибку. Вечеринку устроили Гриффиндорцы у себя в башне. Гарри вызвался помогать с алкоголем, и, когда они с Симусом и Дином притащили Огневиски потайными путями из Хогсмида, он был очень вымотанным. Чувство усталости внезапно было встречено такой радостью, что он выхватил себе одну бутылку и упал на диванчик в углу гостиной, чтобы выцепить взглядом кого-нибудь на этот вечер. Его ждало разочарование, когда он осознал, что большинство старшекурсников уже были в отношениях и разделились по парам или компаниям. Среди парочек нашлась и та, которую Гарри видеть отчаянно не хотел. Малфой стоял у стены, облокотившись на неё, а рядом с ним мельтешила Астория, которая что-то пыталась ему, видимо, рассказать, но из-за гула голосов у неё это плохо выходило. Малфой мягко улыбался, смотря на неё, а потом поймал её за запястье и указал её же рукой куда-то в сторону. Гарри невольно перевёл взгляд и заприметил Гермиону, к которой Астория почти сразу и юркнула через толпу пьющих учеников. Астория и правда вошла в их компанию, как и говорил когда-то Малфой. Они сдружились с Гермионой, потому что обе были достаточно умны и интересовались, кажется, чем-то схожим. Гарри знать этого не хотел, поэтому на все сборища, где была и эта парочка, не приходил, ссылаясь на что угодно, лишь бы не находиться с Малфоем даже на относительно близком расстоянии. Когда Гарри отвернулся от Гермионы, он неосознанно вновь перевёл взгляд на Малфоя и, к своему стыду, тот поймал его взгляд. Тут же сделав вид, что рассматривал вообще-то симпатичную девушку, стоящую чуть левее Малфоя, Гарри поднял бутылку и сделал несколько глотков. Они оба скоро закончат школу и разойдутся каждый своей дорогой, нет смысла следить за ним. Гарри хотел взвыть, когда понял, о чем именно подумал. Он безнадежен. Гермиона права была, не надо было с самого начала думать о Малфое. За этими мыслями на него снова накатила тоска, и Гарри едва не одним махом прикончил всю бутылку Огнеденского, который тут же ударил в голову. Всё, что происходило после этого Гарри помнил смутно. Кажется, он решил, что всё же нужно найти себе девушку этим вечером и поднялся на подкашивающихся ногах, ворвавшись в толпу и, кажется, облив кого-то, когда толкнул случайно плечом. Все были пьяны и не особо обращали на него внимания. Кажется, он даже нашел себе цель, и девушка была красива: каштановые волосы, голубые глаза, хитрая улыбка на чуть пухлых губах. Гарри был уверен, что увёл её с собой, когда проснулся следующим утром с больной головой и не совсем одетый. Он был в своей спальне, однако кроме него в ней никого больше не было. Видимо, другие напились и упали прямо в гостиной. В прошлый раз, кажется, так и было. Засунув руку под подушку, Гарри попытался нащупать очки. Голова жутко болела, глаза едва ли видели, всё плыло и без очков, а сам он был безумно уставшим и вымотанным, словно всю ночь тем и занимался, что трахался на пьяную голову. Впрочем, когда он попытался припомнить свои ночные приключения, в голове лишь мелькнули чьи-то руки и ощущение теплых губ на его губах. Видимо, ему всё же удалось найти себе на ночь девушку. В постели он был один, а вторая половина небольшой кровати была холодная, и когда он попытался уловить малейший аромат женских духов, его ждало разочарование. Черт, он не помнил даже её лица. Очки под подушкой он не нашел и пришлось сесть, чтобы поискать вокруг. Очки нашлись на тумбочке рядом, аккуратно сложенные и отодвинутые подальше от края. Нацепив их на себя, Гарри снова попытался вспомнить с кем был ночью, но кроме теплых рук и поцелуя так ничего и не увидел. Но, она наверное сама к нему подойдёт, так? Но, раз уж она сбежала, может и нет... А если обидится, что Гарри её забыл? Черт, ещё одна головная боль. Это всего лишь был секс на одну ночь. Прямо как тогда, когда он переспал с Малфоем... —Да уйди ты к черту из моей головы, придурок! — взвыл вслух Гарри, злясь на то, что с самого утра начал думать о нём. Девушка, с которой он был ночью, так к нему и не подошла. Сам Гарри пытался вспомнить её ещё два дня, но, видимо, он выпил слишком много, раз его память вообще ничего не запомнила. Зачем он пытался её вспомнить так долго? Гарри сам не знал. Дело было не в том, что он так яростно желал узнать, что же именно произошло или кто именно был с ним. Ему нужно было полноценное доказательство, что он может быть с другими так же легко, как и до Малфоя. Не то чтобы до Малфоя он много с кем был, но всё же это было важно. Он не особенный, а такой же, как и другие, просто Гарри добрый и беспокоится обо всех с кем был. Малфоя он после вечеринки нигде не видел. Он не искал его специально, убеждал себя в этом, а так же в том, что не чувствует странное опустошение при одной мысли о том, что был с кем-то... другим. Малфой не особенный, черт возьми, а такой же, как и другие, просто он хитрый змей, который забрался в его голову и сидит там против воли Гарри. Сколько месяцев уже прошло? Почему он всё продолжает о нём думать? Спи уже, идиот... Гарри едва на месте не подскочил посреди ужина в Большом зале, когда в его голове внезапно раздался голос Малфоя. —Гарри, с тобой всё в порядке? — испугавшись, спросила Гермиона. —А? Да-да, извини, просто вспомнил об одном важном деле... Мне нужно идти! Он перескочил через лавочку и рванул к выходу, а скрывшись от взглядов учеников, вжался в стену и, загнанно дыша, схватился за рубашку на груди. Быть такого не может. Ему просто приснилось. Привиделось. Это всё шутка его свихнувшегося мозга, не больше. Он поехал головой. Однозначно. Гарри в ужасе понимал, что вспомнил эпизод той ночи. А точнее то, как Малфой укладывал его спать, пьяного, цепляющегося в его шею и явно требующего внимания к себе... Скатившись по стене спиной, Гарри впился в свои волосы руками. Безумие. Чистой воды безумие. Какого черта той ночью в его спальне делал Малфой? Где девушка, с которой он целовался? А была ли там вообще какая-то девушка? «Нет-нет-нет-нет, черт возьми, нет!» Вскочив на ноги, он бросился в подземелья. Малфоя на ужине не было, он это заметил, когда уходил. Проверять наличие Малфоя на уроках или в Большом зале стало привычкой, от которой Гарри не мог избавиться как бы не пытался. Он не заметил, как оказался в подземельях. Он не знал пароля, а потому глупо замер, не зная, что делать. Долбиться просто так едва ли даст что-то, а попросить пропустить его просто так... До того, как Гарри развернулся и ушел без какого либо результата, портрет отъехал сам, а в проёме показался Малфой собственной персоной. Увидев Гарри, он распахнул глаза и замер, выглядя до ужаса шокированным. Он приоткрыл губы, но так ничего и не сказал, а потом дёрнулся обратно, и Гарри очнулся, потянулся и схватил его за мантию, не давая сбежать и спрятаться. Гарри пришёл ради встречи, чтобы выяснить, что же произошло, но сам оказался не до конца готов его увидеть. Он так же потрясённо замер, но внезапно испугался, когда подумал о том, что Малфой сейчас сбежит, и это окажется последний шанс, чтобы обсудить всю эту ситуацию, то, что произошло между ними... Он сам настаивал на том, что такие разговоры им не нужны, а сейчас пришёл сам ради них. Как же всё изменилось за то время, пока он был в одиночестве. Сам же убеждал себя в том, что нужно забыть и забить, а стоило лишь вспомнить то, что, возможно, вообще ему приснилось, прибежал сюда, как на поводке. Вот и что ему говорить? Извиниться? Спросить, что тогда случилось? Почему Малфой был в его спальне? Почему целовал его? Почему не врезал, чтобы Гарри отцепился от него? —Что ты здесь забыл? — наконец, сдавшись, прорычал Малфой, попытавшись вырвать мантию из хватки Гарри, но тот не отпустил. —Я... — Гарри посмотрел в глаза Драко и мигом забыл все слова. Все знали, что разговоры — это не его. Не умел он говорить красиво. Он даже не совсем был уверен, что именно нужно сказать. Малфой же смотрел на него прямо, так, что в горле появлялся неприятный ком. Почему Гарри вдруг стал видеть во взгляде Малфоя эту чертову тоску? Раньше он её не замечал, сколько бы не смотрел в его глаза. Или всё дело в том, что он сам видел такую тоску каждый день в собственных глазах? —Я... —У меня нет времени слушать твои заумные местоимения, я хотел сходить на ужин, — зажмурившись, прошипел Малфой, подняв правую руку и потерев переносицу, словно сильно вымотался. Гарри встрепенулся, понимая, что если продолжит тормозить, Малфой разозлится и уйдёт. —Я вспомнил, что это ты увёл меня с вечеринки, — выпалил Гарри первое, что появилось в голове. Малфой опустил руку и открыл глаза, хмуро посмотрев на него. —Вспомнил? — спросил он тихо, смотря куда-то левее глаз Гарри. —Я был сильно пьян и... —Так вот оно что, — вдруг усмехнулся Малфой, дёрнув рукой, вырываясь из ослабевшей хватки Гарри. Он вышел, наконец, и направился мимо остолбеневшего Гарри по коридору. — Между нами ничего не было, так что забудь. В голове Гарри раздавался стук шагов Малфоя. Он думал, что этот разговор будет другим. Сам того не осознавая, надеялся на это. Ведь Малфой... —Ты поцеловал меня! — развернувшись, в спину крикнул он. Малфой резко остановился. — Разве это не считается? Тишина была почти ощутимой. Протяни руку и сможешь её схватить. Спина Малфой была напряженной настолько, что даже с расстояния это было видно. Когда Малфой заговорил, его голос был холоден настолько, что, казалось, температура в подземельях упала на пару градусов. —Поттер, мы, вроде бы, всё уже обсудили. Зачем ты пришёл? Разве тебе не плевать, даже если мы и поцеловались случайно? Что это меняет? Я не собираюсь снова трахать тебя, если ты пришёл за этим. Слова Малфоя больно ударили по чему-то хрупкому внутри. Словно Малфой влепил ему пощёчину. Стало стыдно и обидно. Он ведь не за этим пришёл. Впрочем, откуда Малфою это знать? Они ведь из-за него разошлись, а Гарри всегда интересовал только секс с ним, он этого и не скрывал, точнее, всегда напоминал. Вот и сейчас всё выглядит так, словно он получил надежду снова с ним переспать. Однако Малфой не отрицал, что поцелуй был. А значит, и те слова... Тот голос... —Я не поэтому пришёл тебя увидеть, — признался он неуверенно, и это оказалось не так сложно, как Гарри предполагал. —Плевать я хотел, зачем ты пришёл, — выплюнул Малфой и вновь возобновил ход, но Гарри раздраженно нахмурился и побежал за ним. Малфой разъярённо обернулся, когда, догнав, Гарри схватил его за плечо. Через мгновение спина больно ударилась об холодную стену подземелий. — Да чего ты добиваешься? — зарычал Малфой сквозь зубы, вжав Гарри в стену, перехватив его за запястья, чтобы не вырывался. Он сохранил между ними расстояние, не вжимаясь своим телом в тело Гарри. Это оказалось неприятно. — Почему ты такой тупой и упёртый?! Какого черта ты всё ещё не угомонился? Чего тебе от меня надо? Ты хоть немного понимаешь, что поступаешь, как сволочь, вот так издеваясь над моими чувствами?! Было больно от слов Малфоя. От того, что он говорил правду, которая Гарри самому не нравилась. Он не смог успокоиться, не смог отстать от него, пришёл, даже зная, что может этим причинить Драко боль. Но он не хотел так поступать. —Я не издеваться над тобой пришёл, — опустив голову, тихо выдохнул Гарри. — Я вообще не знаю, почему я тут. Зачем я всё это делаю... Но я правда не могу успокоиться и прекратить думать о тебе. Меня сводит это с ума! А теперь ещё и эта чертова ночь! —Ты и в правду не помнишь, что тогда произошло? — сильнее стиснув запястья, спросил Драко слегка дрогнувшим голосом. —Нет... Ай, к черту, я пришёл, чтобы узнать, что ты делал в моей спальне! Почему поцеловал, почему не врезал и не заставил отвалить от тебя, если так ненавидишь и хочешь отделаться от меня! —Я не говорил, что ненавижу тебя, идиот, — фыркнул Драко разозлено, а потом тяжело вздохнул, и Гарри стало больно от этого вздоха почти физически. — Зачем тебе знать? Что это изменит? — Драко посмотрел прямо в глаза, и Гарри захотелось жалобно попросить его не смотреть на него таким взглядом. Слишком много всего там было, Гарри был не в силах это выносить. —Я не знаю, — честно признался он. Это ведь правда, он так и не признался сам себе в том, что он чувствует к Драко, чего от него хочет. Он до сих пор убеждал себя в том, что ему нравятся девушки, о чем речь? Поэтому это всё и бессмысленно, но тот поцелуй и слова, которые Драко так нежно сказал ему... Они заставили его на некоторое время потерять голову. Гарри хотел вернуть Драко. Но не знал зачем и как, почему. Просто раньше без Драко было страшно из-за того, что земля уходила из-под ног от того, что из-за войны всё так жутко изменилось, а сейчас без Драко было не по себе. Одиноко. Гарри просто хотел найти то, что успокоило бы его. После войны было так мало того, что давало бы ему дышать легко и беззаботно. Драко был тем, кто давал ему это почувствовать. Ощутить на некоторое время легкость и почти невинный трепет внутри, словно ничего не было. Может, именно из-за этого чувства Гарри и привязался к нему? Дело даже не столько в их сексе, сколько в том, как Драко обнимал его, когда они были вместе в постели, как целовал, как прижимал к себе и какое тепло дарил. Какую заботу проявлял к нему. Рядом с Малфоем было хорошо. И Гарри не хотел этого признавать, но и терять этого тоже не хотел. Если он признавал, что Малфой ему нужен, он менял свою жизнь, снова терял твердую почву из-под ног, но без Малфоя эта почва тоже уходила. Так разве есть уже хоть какой-то выход? Какая уже, в целом, разница, из-за чего ему страдать? Из-за войны, страха неопределенности и быстротечности жизни, или от чувств к бывшему врагу? —Скажи уже Джиневре, что любишь её и дело с концом. Мне пора на ужин. Гарри позволил Драко уйти. Сейчас он бы просто не смог остановить его или сказать что-то, что остановило бы его. Он уже понял, что Драко любит его и не уйдёт лишь при одном условии. Гарри не знал, как вырвать из себя то, что нужно было им обоим. Он впервые чувствовал себя таким беспомощным. Он бы сказал уже это сто раз, но всегда врезался в стену внутри себя, которая держала, не давала. Он сам эту стену построил, и сам же не мог найти силы её сломать сейчас. Ему... страшно? Он страдал после войны из-за тех, кто умер. И в какой-то момент он решил, что не хочет больше такого чувствовать. Малфой спасал его от этого страха. Но сейчас он привязался к нему. Они были врагами, никогда нормально не общались, никогда друг друга не понимали толком, и родители Малфоя тоже никогда не примут их связь... Медленно повернув голову, Гарри посмотрел на пустой коридор. Пора признаться хотя бы самому себе, что он боится снова потерять дорогого себе человека. Родители, Сириус, Римус, Нимфадора, Северус, Фред... Сколько ещё людей он потеряет? Война окончена, так почему так страшно? Но любить Малфоя опасно по многим причинам, начиная от общества, которое их может не принять и мешать, заканчивая родителями Малфоя, которые уж точно будут против, не говоря уже о том, что они сами могут разругаться и возненавидеть друг друга. Почему Малфою не страшно? Нет, ему тоже наверняка больно и страшно. Если Гарри так сложно, то как Малфою с пониманием того, что он влюбился в Героя? Он ведь скорее всего считал, что у него нет и шанса, а потом Гарри сделал то, что сделал, дал шанс и жестоко отнял его, а теперь ещё и измывается над разбитым сердцем Драко. Кто он после этого?