Фарфоровая роза

i> Нет! Стойте! Вы не можете!</i> — Она хотела раскрыть государственную тайну. Она могла выдасть её всем, кому только можно — Я за неё ручаюсь! Я! Слышите? — Уже слишком поздно, господин Кристиан, – Екатерина, стоя у перил своего балкона, указывает немцу вниз. Пруссия осторожно подходит, выглядывая из-за белого камня и ужасаясь. – Поручитесь за неё на том свете       Властная женщина уходит, оставляя страну наедине с собой, своими мыслями и совестью, пока тот наблюдал, как невинная душа угасает прямо на его глазах.

За несколько дней до этого...

— Таблетки... Дело в таблетках, однозначно. Ни что иное... Как достать их, только...       По комнате расхаживал Королевство, сунув перо в рот заострённым кончиком. То в окно посмотрит, то на потолок, то на пустой лист бумаги, где собирался писать примерный план действий. Эта ночь выдалась тяжёлой из-за сильных впечатлений, поэтому в голову ничего, кроме мысли о сне, из здравого не приходило.       Час так промучился, а затем снова лёг в постель, подняв глаза в потолок. — Думай, дрянная башка... Не время спать, уже утро... – Тут стук в дверь. После разрешения входит Виктория. — Пруссия, это я. Екатерина и РИ отбыли на открытие её личного магазина. Судя по слухам, там будет настоящее пиршество. А Вас не хотели звать, так как Вы после дороги. Это наш шанс! — Как минимум на два часа... Это отличная новость, Виктория! Тогда нам надо поспешить!       Литовец в ту же секунду подорвался и вместе с прислугой стали искать препараты сначала в покоях Екатерины. Она точно следит, чтобы Империя их употреблял в обязательном порядке. — Нашла? — Пока нет... Но я их видела, когда прибиралась... Скорее всего она их куда-то перепрятала — Вы что-то ищете? – Тут в покои императрицы заходит само государство, осматривая обоих.       Что служанка, что КП замерли, сначала переглянувшись, а затем посмотрев на вошедшего. Он же как под гипнозом, слушается чужих приказом, так ведь...? Наверное... — Российская империя, это не то, о чём Вы думаете... — Кхм, Алексей... – тут девушка ужаснулась от слов "напарника". Узнать простой смертной личное имя государства – великая тайна. Такое позволено только очень доверенным лицам... – Ты не знаешь, где твои таблетки? — А зачем они Вам? — ...Тебе пора их принимать, забыл? — А... Точно       И русский тут же пошёл на кухню, где достал баночку с на половину наполненными белыми круглыми пилюлями. Одну из них он положил в рот и запил водой. За всем этим внимательно следил старший, а затем осторожно задался вопросом. — Почему ты не с Екатериной? — Она попросила меня вернуться. Сказала, что мне необязательно присутствовать на церемонии открытия — Нам сегодня повезло – прошептал прусс на ушко девушки, что также была рядом всё это время. — Надо будет заменить таблетки на что-нибудь другое... Я этим займусь — Отлично... Кхм, Алексей, можно мне будет с тобой поговорить лично, в твоей спальне? — Да, разумеется       После последнего слова тут же за запястье младшего государства хватаются и тащат по коридорам. Остановка свершилась только уже в личной комнате РИ. — О чём Вы... — Ты совсем не помнишь меня? — Мы правда раньше где-то виделись? — ... И не один раз — Что-то я не припомню такого — Мы... Мы стали знакомы, как только ты вступил на престол... Ты показал отличные результаты, такие перевороты с Петром свершил... — Это я знаю — А помнишь? — Конечно — А как ты в Кёнигсберг ездил, ко мне в гости, помнишь? Чтобы корабли строить... — Кёнигсберг? Пётр туда поехал без меня — ... А... Когда я приехал к тебе перед началом семилетней войны, помнишь...? — Нет. Я тогда в Москве был. Я разговаривал с дворянами, что готовы были поддержать нас — Ты всё помнишь, но забыл меня... – Янтарные глазки потупились в пол, а сам Крис стал покидать комнату. — Вы уже уходите? — Мне пока больше не о чем Вам сказать...       К приезду Великой уже были украдены таблетки и заменены на сладкое безе, приготовленное девушкой-помощницей Пруссии. Главное, чтобы вид был тот же. Вряд ли такой РИ скажет что-либо на их счёт своей "хозяйке".       За ужином и правда всё прошло гладко, подмены Романова не заметила, а Алексей жаловаться не стал, хотя и по плотности таблетки, а тем более по вкусу можно было сразу понять, что что-то не так. Больше всего Крис ждал результата, только он не знал, когда он произойдёт.       Ночью того же дня по дворцу носились слуги и лекари, пытаясь помочь воющему от боли русскому государству. Пруссии даже жалко стало его, но это для его же блага... Сильные таблетки, однако, раз такой эффект после прекращения их употребления... — Где?! Я спрашиваю, где они?! Отвечай, сучка! Куда ты их дела! — Я ничего не трогала! — Ах ты зараза! Единственная, кто умеет готовить вкусное безе и ещё обмануть меня пытаешься!       Пруссия выглянул из своей комнаты, а там Екатерина держит за волосы Вику, что плачет от боли, будучи в одной ночнушке. В один миг женщина выливает ей на голову воду из вазы из-под цветов, а затем швыряет к одному из слуг, приказывая запереть её. Девушку уводят, а немец и шаг сделать не смог, будто его парализовало. Надо, надо помочь ей! Но что-то останавливало. То ли отголоски разума, то ли страх...       В конце концов препарат нашли у подруги Пруссии в её комнате. Вот дура, не могла их выкинуть, что ли? Не хотелось на неё наговаривать, но правда...       Утром за завтраком всё было, словно ничего ночью не случилось, только Екатерина сонная, да и Вики нигде не было в течение дня. А где заперли, не понятно. М-да... Русские женщины такие коварные... То мстят, сжигая целые деревни, то, ради достижения власти на мужей своих убийц нанимают...       Пока императрица отлучалась по делам, Хоффман всё искал и искал девушку. А слуги лишь пожимали плечами, отвечая, что только один из придворных знает, где та комната. Но никто ведь не признается. Но она, словно, не в этом здании вообще, ибо, как не зови, открика всё равно не слышно. — Екатерина, скажите, пожалуйста, а где Виктория? Её уже как ли дня не наблюдаю — Вы завтра узнаете — А... Отчего же не сегодня...? — У меня сегодня много дел, простите       В очередном, не похожий на другие, роскошном платье повернулась так, что шлейф вокруг её ног обвился, а затем вился следом, словно плащ, пока Великая уходила по своим "делам". — Господин Пруссия... Мне... Мне жаль Вам сообщать, но... – один из слуг, что проходил мимо и наткнулся на разговор государства и правительницы, обратился к старшему с дрожью в голосе. Явно его что-то очень сильно беспокоит... — Но? — Но Виктория приговорена к смертной казни... — ... К-как? Они же отменены у вас — Указ Екатерины...       В один миг Королевство спохватился с места и помчался следом за императрицей. — Нет! Стойте! Вы не можете! — Она хотела раскрыть государственную тайну. Она могла выдасть её всем, кому только можно — Я за неё ручаюсь! Я! Слышите? — Уже слишком поздно, господин Кристиан, – Екатерина, стоя у перил своего балкона, указывает немцу вниз. Пруссия осторожно подходит, выглядывая из-за белого камня и ужасаясь. – Поручитесь за неё на том свете       Властная женщина уходит, оставляя страну наедине с собой, своими мыслями и совестью, пока тот наблюдал, как невинная душа угасает прямо на его глазах. Последнее, что увидел Крис, это взгляд Виктории, полный надежды и шёпотом... По губам можно было прочитать "Спасите его".       Так на балконе и простоял Хоффман, наблюдая уже, как умершую девушку снимают с петли. Ему так жаль было... Почему он за неё не заступился ещё тогда? Что его остановило? А ведь та пробыла где-то аж три дня без еды и воды, скорее всего. Тощая теперь, с синяками под глазами, что появились у неё ещё до казни. Такая милая девушка превратилась в ходячего мертвеца, кем теперь и стала. А ведь об этом даже не напишут в учебнике истории. Храни Господь её душу... — Я обещаю тебе... Я спасу его не только ради него же, но и ради тебя, Вика...       Злоба на весь мир, злоба на эту женщину так и билась в душе литовца, но... что он сделает? Он здесь чужой. А война сейчас никому не нужна.

***

      Кристиан не знал, куда смотреть во время трапезы. Пока императрица болтала с вельможами, тот иногда поглядывал на спокойного Алексея. — От чего же Вы молчите, уважаемый Пруссия? — ... Когда мы будем подписывать уже Ваше расторжение Петербургского договора? — Расторжение? Ох, ну что Вы, любезный? Ни в коем случае. Слава российская, возведённая на высокую степень своим победоносным оружием, через многое свое кровопролитие, заключением нового мира с самым её злодеем отдана уже действительно в совершенное порабощение(*цитата из официального документа) — ... Прошу прощения, но как это понимать? — Ох, не переживайте так, Пруссия. Передайте Фридриху, что мы заключенный мир с его величеством продолжать будем свято и нерушимо, беспокоиться не о чем       Конечно, хотелось задаться вопросом о цели пребывания здесь немца, но по взгляду этой женщины можно было понять, что она уже хочет прекратить данную тему, переходя на светские сплетни, в которых, конечно же, Крис участвовать не собирался. Теперь же у него есть только своя цель — Алексей...