Чувства и балет

Се Лянь и Хуа Чэн переодевались после репетиции, как в помещение ворвался Ши Цинсюань: — Се-сюн, Се-сюн, ты видел это! – парень подбежал к Се Ляню с широко распахнутыми глазами, показывая экран телефона так близко, что было невозможно понять содержание статьи. — Цинсюань, я ничего не вижу, – с лёгкой улыбкой ответил тот и взял телефон из рук друга. Посмотрев на первые строчки заголовка, глаза парня слегка округлились: «Цзюнь У, многообещающий постановщик и бизнесмен, оказался финансовым мошенником» Хуа Чэн подошёл к любимому и заглянул в телефон через плечо. В статье рассказывалось о финансовых махинациях, с помощью которых Цзюнь У присваивал себе работу других фирм. — Сань Лан, твой друг и правда умеет обращаться с информацией. – Се Лянь повернул голову к Хуа. – А почему аккаунта, который выложил это, уже нет? — Для большей безопасности. Он покупает одноразовый номер, а потом сразу же его удаляет. В полиции не захотят возиться с поиском, а вот обратить внимание на статью придется. Всё это время Ши Цинсюань смотрел на друзей слегка приоткрыв рот и выпучив глаза. На словах Хуа Чэна его челюсть стала опускаться ещё больше и тут он сказал: — Ого, а о ком вы и что вообще происходит?

***

Ещё утром Сань Лан предложил, после подработки, забрать его. Се Лянь не был бы собой, если бы некоторое время не отпирался, боясь доставить неудобства любимому. Но после недолгих уговоров, с удовольствием согласился. Подъехав к многоэтажке, Се Лянь предложил Хуа Чэну остаться на ночь и тот согласился не раздумывая. Се Лянь проснулся он от ощущения, что кто-то перебирает его волосы. — Сань Лан, доброе утро, – придвигаясь к нему и утыкаясь в грудь, сказал Се. — Доброе утро, гэгэ, – ответил тот и с большим удовольствием притянул парня ещё ближе. Поцеловал в макушку, а уголки губ поползли вверх. – Выспался? — Угу, – пробормотал Лянь и потерся носом. — Гэгэ, щекотно, – ещё сильнее улыбнулся Хуа Чэн и, взяв его за подбородок, притянул для поцелуя. — Ммм, – прямо в губы промычал тот и открыл рот, позволяя языку Сань Лана сплестись со своим в медленном и таком сладком танце. Хуа Чэн перевернулся на спину, утягивая Се Ляня на себя. Тот удобно устроился на его груди и почувствовал как тает от жара в этих крепких руках, которые были везде. Гладили спину и шею, ерошили волосы и так приятно сжимали в своих объятиях. Поцелуй из медленного стал переходить в страстный и обжигающий. Хуа Чэн сходил с ума от ладоней Се Ляня, которые слегка сжимали его, а ногти впились в кожу. Тело в его объятиях так приятно откликалось на все его действия. В голове взрывался фейерверк, когда гэгэ прогибал спину и издавал редкие стоны прямо в губы. Почувствовав, что партнёру не хватает воздуха, Сань Лан оторвался от таких сладких губ и Се Лянь с облегчением вздохнул. Хуа Чэн прикусил его мочку уха и слегка её потянул, шепнув: — Гэгэ, знаешь насколько ты сладкий? — Сань Лан! – утыкаясь в изгиб шеи от смущения, жалобно проговорил Се Лянь. — Хорошо, давай завтракать, – посмеиваясь и ещё крепче сжимая его в объятиях, сказал Хуа. По кухне распространился запах свежесваренного кофе и хлеба, поджаренного до хрустящей, золотистой корочки. Хозяин квартиры покопался в кухонных шкафчиках и достал баночку джема. Молодые люди завтракали, наслаждаясь обществом друг друга. Они быстро помыли посуду и сложили её на полку. — Гэгэ, я вчера встречался с другом, которого попросил разузнать о Цзюнь У, – начал Хуа Чэн, убирая кружку. — О, – Се Лянь застыл на несколько секунд, затем всем телом развернулся к Хуа Чэну, – Сань Лан, а зачем? – его голос слегка подрагивал. В этом вопросе слышалось удивление и какой-то страх. Парень и сам не понял чего испугался. Тело напряглось, а грудную клетку сдавило. — Гэгэ, – Хуа Чэн нежно коснулся его руки и указал на выход из кухни, – давай сперва сядем. – Они прошли в гостиную и расположились на диване. Се Лянь чувствовал, что любимый тоже напрягся. – Во-первых, прости, что не сказал заранее, но я уверен, ты бы отказался от этой затеи. — Так и есть. Цзюнь У очень влиятелен и ты и твой друг можете попасть в неприятности, копая под него. – Се Лянь крепче сжал руку Сань Лана. – Я знаю, что у тебя довольно много полезных связей, но это всё равно может быть небезопасно. Да и что можно найти на Цзюнь У? — Довольно много, гэгэ, – Хуа Чэн заправил выбившуюся прядь волос Се Ляня ему за ушко и встал, подходя к своим вещам. Он достал какие-то бумаги и вернулся к Се Ляню. – Можешь не волноваться о безопасности. Инь Юй профессионал своего дела. И найти ему удалось много интересного, – Хуа Чэн рассказал содержание вчерашнего разговора с журналистом и передал Се Ляню документы, который получил. – Гэгэ, бизнес твоих родителей начал рушиться не только из-за потери стоимости акций на рынке. По мере прочтения документов, глаза Се Ляня всё больше расширялись. В голове всплыли моменты, когда отец отказался от сотрудничества с людьми, которые вызывали сильные подозрения. Через некоторое время что-то случилось и акции компании начали резко падать. Господин Се просто не смог удержать своё дело на плаву. То, что он создавал многие годы, развалилось за несколько месяцев. И тут Се Лянь вспомнил, что люди предлагающие сотрудничество появились примерно в тоже время, как Цзюнь У начал управлять компанией. Его голова загудела от всего этого, а глаза перестали отчётливо видеть текст. — Гэгэ, – Хуа Чэн повернул лицо Се Ляня к себе, вытирая капельки слёз, скатывающихся по щекам. – Чёрт, – Сань Лан был готов пристрелить себя на месте. И почему он не нашел другой способ, чтобы избавиться от Цзюнь У? Из-за всего этого, он довел гэгэ до слёз. Хуа Чэн уже собирался встать на колени и просить прощения. Но не успел воплотить это в жизнь. Се Лянь отложил документы и обнял Сань Лана, утыкаясь мокрым лицом ему в грудь. — По твоим глазам видно, что ты сейчас сделаешь что-то глупое, – посмеиваясь сквозь слезы, пробормотал Се Лянь. Хуа Чэн сжал его в объятиях, слегка поглаживая спину и перебирая волосы на затылке. Се почувствовал, как тело под ним расслабилось. Он ещё сильнее прижался к нему и на выдохе сказал: — Спасибо, что показал эти документы. Теперь мне ясно, что я плохо разбирался в людях – с печалью в голосе сказал Се Лянь. Ему было больно осознавать, что человек, которого он считал близким и родным, оказался именно тем, кто подтолкнул их семью к проблемам и тяжёлым временам. Он так доверял ему и этим навёл бедствие на своих окружающих. Хуа Чэн почувствовал, что Се Лянь винит себя. — Гэгэ, ты отлично разбираешься в людях. Порой темноту невозможно разглядеть даже через много лет общения, – он взял его лицо и посмотрел прямо в глаза. – Ты ни в чём не виноват, – поцеловал в нос, – понимаешь? — Да, но сделанного уже не изменить, – он опустил глаза. – Я не смогу вернуть родителям их бизнес, а Цзюнь У и дальше сможет спокойно делать все что ему вздумается. Хуа Чэн хмыкнул на это: — Может прошлое и не вернуть, но будущее можно исправить. Инь Юй позаботиться о том, чтобы Цзюнь У не смог больше уничтожать другие компании. — Но ты можешь подвергнуть своего друга опасности, Сань Лан. То что вы копали под человека, выглядит не очень законно. — Согласен, но Инь Юй знает что делать. Обычно все разоблачения он выкладывает под своим именем. Здесь же у него другой подход. Его личность останется в тайне. – Хуа Чэн отпустил щёки Се Ляня и переместил руки на его талию. – Можешь не волноваться. Никто не узнает, кто раскрыл тайны Цзюнь У. — Хорошо, – Се Лянь склонил голову на плечо Сань Лана. – Надеюсь, что всё будет так, как ты говоришь. — Обещаю гэгэ.

***

— Ничего такого Цинсюань, – Се Лянь вернул телефон. – И не распространяй пожалуйста то, что ты сейчас услышал. — Ладно, но, Се-сюн, ты уверен, что все нормально? – похоже и Цинсюаню затея показалась довольно рискованной. Это было легко заметить по рукам, которые нервно крутили телефон. — Да, не волнуйся, – Се Лянь положил руки ему на плечи и успокаивающе погладил. Тот вечер стал запоминающимся для всего Большого театра. К концу дня главный выход был окружён журналистами, которые наперебой оглушали своими вопросами каждого выходящего человека из здания. Самого Цзюнь У они так и не дождались. Ещё до их появления он покинул театр через черный выход, но это не особо ему помогло. Где-то в девять вечера к дому Цзюнь У прибыла полиция задерживая его, до дальнейшего выяснения обстоятельств. К этому времени журналисты уже давно были под окнами и, при аресте, пытались узнать что-то интересное и сенсационное. После всего этого интерес к Большому театру появился даже у тех, кто никогда не интересовался балетом. Билеты на премьеру, которых и так оставалось не так много, были полностью раскуплены. Было довольно тяжело после тренировок спокойно уйти из здания. Артистов постоянно пытались остановить и узнать их мнение. Особенно шумно было, когда здание покидал Хуа Чэн. Его популярность оказалась настоящей проблемой, ведь журналисты больше всего хотели вставить в репортаж отношение артиста к случившемуся. Но на удивление Се Ляня, Сань Лан был просто непробиваем. Он никак не комментировал происходящее. Проходил сквозь толпу надоедливых людей так будто вокруг него никого и не было. Хуа Чэна лишь раздражала то, что он не мог покинуть здание театра с гэгэ. Если Се Лянь выходил с ним, на него тут же накидывались журналисты с кучей вопросов. Теперь только Ши Цинсюань мог помочь другу протолкнуться сквозь это море. Все усложнялось и тем, что всплыла информация о дружбе Се Ляня и Цзюнь У. Но тут уже пришла очередь Хуа Чэна удивляться. Лянь никак не реагировал на каверзные вопросы. А с помощью болтливого Цинсюаня легко уходил из поля зрения камер. К счастью весь этот бардак не продлился долго. По периметру Большого театра директор расставил охрану, которая прогоняла всех журналистов. В течении нескольких дней ажиотаж поутих и артистов оставили в покое. На Цзюнь У завели уголовное дело. Слушания проходили в закрытом формате, куда приглашались все кто пострадал от рук его компании. Так Се Лянь узнал, что и его отца тоже вызвали по этому делу. Изначально господин Се не очень хотел в этом участвовать, но особого выбора не было. Он присутствовал на нескольких слушаниях и выяснил, что послужило падению акций. Можно было понять, что этот скандал ещё не скоро утихнет.

***

После всего случившегося, внимание к предстоящей постановке было повышено, что только обрадовало директора театра и Пэй Мина, которые решили увеличить количество билетов и перенести спектакль в самый большой зал.

***

В вечер премьеры Большой театр был полностью заполнен. Гардеробщик уже представлял что будет, если кто-то потеряет свой номерок. Зрители прошли в зал на свои места. Свет потух, а сцена вспыхнула как луна на небосводе. Постепенно, к луне добавился свет звёзд, в виде кордебалета. За кулисами готовились к выходу главные звезды, которые своим сиянием должны стать самой яркой вспышкой этого вечера. Всем было интересно как «демон» сработается с артистом, который исчез с радаров несколько лет назад. Кстати, этот самый «демон» сейчас любовался своим гэгэ в прекрасном костюме. Ещё когда репетиции начались в них, Хуа Чэн не мог оторвать взгляд от Се Ляня. Белую рубашку со свободными рукавами, концы которых обрамляли кружева, перетягивал нежно бежевый корсет с цепочками вместо шнурков, а ноги так соблазнительно обтягивало серое трико. Так и хотелось бросить все и утащить это божественное создание куда-нибудь, где никто их не найдет. А вот сам Се Лянь старался как можно реже смотреть на Хуа Чэна. Сань Лан был красивым. Красивым до помутнения в глазах! Нет, ну правда... разве можно быть настолько неотразимым?! Пэй Мин явно воспользовался титулом Хуа Чэна и нарядил того в красный. Теперь его точно было тяжело отличить от демона-искусителя. Крепкие ноги подчеркивало чёрное трико, а красная рубашка с довольно просторными рукавами суженными к концу, на которых звенели цепочки с серебряными бабочками, была расстёгнута до груди, демонстрируя ярко выраженные ключицы. Успокоить своё быстро бьющееся сердце, от этой опасной красоты, у Се Ляня получалось только когда они выходили на сцену, ведь там он полностью отдавался процессу и наслаждался каждым моментом. Оркестр своей мелодией донёсся до каждого зрителя, а на сцену вышли главные герои сегодняшнего вечера. Взгляды устремились к ним. «Виталис» вышагивал по периметру, а его «Ромео» изящно придерживал партнёра, держась одной рукой за талию, и следовал за ним. Дойдя до середины сцены «Ромео» взял ладонь партнёра и закружил вокруг своей оси, после чего поднял над головой и медленно закружился. У Се Ляня перехватывало дыхание от этой поддержки. Сильные руки Хуа Чэна крепко удерживали его на весу и не позволяли упасть. От удовольствия он прикрыл глаза и кажется даже забыл, что в этом пространстве есть кто-то кроме них. Хуа Чэн же был полностью сосредоточен. Он хотел, чтобы для Се Ляня это была самая запоминающаяся партия в его жизни. От осознания того, что он танцует с тем самым артистом, от которого в детстве у него так и не получилось оторвать глаз, внутри все парило. Казалось лучше и быть не может. Сцены менялись одна за другой. Только зрители видели ссору семей, как «Ромео» начал признаваться в чувствах «Виталису». Смех, страх, отчаяние и безграничная любовь, все эти чувства перемешались и показывались со сцены великолепным танцем, погружая зрителей в этот поток эмоций. Настал момент сольной партии Се Ляня. Изящно выбежав на сцену, он закружился в пируэте. Музыка заиграла громче, его сердце застучало чаще, а глаза сияли как звезды. На секунду показалось, что он просто завис во время прыжка со шпагатом и оказался на земле в считанные минуты, ступая по полу, словно пушинка. Хуа Чэн смотрел на всё это за кулисами и не понимал где точно он находится. Вроде тело здесь, в этом самом месте, но душа, похоже, улетела. Улетела в далёкое прошлое, когда скучное выступление превратилось в феерию. И тогда все эти чувства вызвал лишь один танцор. Такой красивый и изящный, с сияющими глазами и идеально отточенными движениями. И сейчас эта божественная картина вновь повторилась перед глазами Хуа Чэна. И как он мог сразу не узнать Се Ляня? Как мог забыть человека, который однажды заставил сердце биться сильнее? Тот огонь, который вспыхнул ещё в юношеском возрасте, сейчас разгорелся с такой силой, что теперь его уже никогда не потушить. В голове звучало набатом: «Люблю, люблю, люблю. Я люблю тебя. Никогда не переставал. Всегда поклонялся тебе, моё прекрасное божество.» Может именно поэтому, когда он увидел его в первый раз в репетиционной, без музыки, без шанса, что он получит эту партию, репетируя лишь для себя, сердце Хуа Чэн забилось в новом ритме. Чувства гораздо сильнее времени. Сердце узнало прекрасного артиста уже тогда. И сейчас это было не просто «нравишся». Это было куда серьезнее. И вновь на место одной декорации приходила другая. Яркий кордебалет сменяли партии главных героев и наоборот. Зрители всё больше проникались историей героев, которая подходила к концу. «Ромео» открыл глаза и увидел, что его любимый человек больше никогда ему не улыбнется. Он не выдержал горя и ушёл вслед самому дорогому созданию в этом мире. Без «Виталиса» его жизнь не имела никого смысла. Семьи увидели, что их детей больше нет. Теперь между ними мир, но какой ценой? Занавес закрылся. Гробовая тишина стояла несколько секунд, пока свет не озарил зал. На сцене появились главные артисты, а зал взорвался аплодисментами. Некоторые хлопали стоя. К сцене направлялись некоторые из зрителей, чтобы вручить цветы и лично поблагодарить за это прекрасное зрелище. Артисты поклонились в последний раз и покинули сцену.

***

Гримёрка Се Ляня благоухала всеми возможными цветами, хотя число лилий и лотосов здесь явно превосходило все остальные виды. Парень уже переоделся и смывал макияж, когда в дверь постучали: — Гэгэ, к тебе можно? — Конечно Сань Лан, что за вопрос. — Тебя очень хотят поздравить. Хуа Чэн вошёл внутрь, а за ним показались родители Се Ляня и Ши Цинсюань с Хэ Сюанем, опирающейся на костыль. — Сынок, ты был великолепен, – госпожа Се подошла к нему и заключила в крепкие объятия, целуюя в щеку. Се Ляню на секунду показалось, что он задохнётся от такой сильной радости мамы. — Спасибо, мам, – он рассмеялся и приобняв, тоже поцеловал её в щеку. — Наконец показал на что способен, – господин Се хотел закончить свои поздравления на этом, но заметил глаза жены, которые так и кричали, что она его убьет, если он что-нибудь не добавит, – молодец. — Спасибо, – было приятно услышать и первую часть. Се Лянь знал, что отец не будет щедрым на похвалу. – Останетесь? Можем отметить премьеру. — Было бы здорово. Жаль сейчас не получится, – голос госпожи Се стал слегка печальным. – Слишком много журналистов пытаются взять у нас интервью и не известно что ещё. Совсем с этим делом с ума посходили. Хоть бы уехать спокойно получилось. — Так и есть, – Се Лянь прекрасно понимал о чём говорит его мать. За ним самим журналисты охотились, как за драгоценным металлом. Было тяжело передвигаться по городу, чтобы не наткнуться на них. — Надо будет обязательно это отметить, – продолжила госпожа Се. – Может вы с Хуа Чэном как-нибудь приедете к нам. Вас обоих нужно как следует поздравить. Вы произвели настоящий фурор. — Ты их перехвалишь, – возразил господин Се. — Как только начнёшь правильно поздравлять своих воспитанников с успехом, я подумаю об уменьшении своей похвалы. А пока не указывай мне. Господин Се на это только тяжело вздохнул, но больше не стал возражать. Пока шла эта перепалка Хэ Сюань смотрел на Хуа Чэна щуря глаза. Явно говоря ими, что тот хорошо устроился. На это Хуа Чэн лишь метнул на него злой взгляд и, если бы мог, пару молний. — Хуа Чэн ты же приедешь? – спросила госпожа Се, спасая тем самым Хэ Сюаня. — Конечно, – он слегка улыбнулся. – Когда пожелаете. — Вот и решили. Поговорив ещё немного, родители Се Ляня оставили друзей одних и поехали домой. — Се-сюн, ты был великолепен! – теперь Цинсюань подорвался с места заключая друга в объятия, но уже не таки крепкие, что очень порадовало Се Ляня. – Вы с Хуа Чэном идеально смотрелись на сцене. Глаз не оторвать. Жаль и нам отпраздновать не получится, но... – Ши говорил без остановки не давая сказать никому и слово. Он подбежал к Хэ Сюаню и теперь Се Лянь увидел в руке парня, которая не держала костыль, пакетик, в котором что-то звенело. Хотя можно было легко догадаться, что это было. – Это шампанское. Давайте выпьем за успех наших звёзд! – неизвестно откуда в его руках оказались пластиковые стаканчики, а со стороны Хэ Сюаня послышался тяжёлый вздох. — Удивительно, что ты вино или что покрепче не притащил, – пробурчал тот. Се Лянь на это рассмеялся, а Хуа Чэн сочувствующе похлопал друга по плечу (а напоследок так хлопнул, что чувств и правда не осталось) и подошёл к Ши Цинсюаню, помогая открыть бутылку. Через некоторое время друзья тоже отправились домой. В гримёрке остались лишь Хуа Чэн и Се Лянь. — Сань Лан, я не хочу сегодня ехать раздельно, – Се Лянь опустил голову. – Может получится как-то избежать журналистов? На это Хуа Чэн лишь рассмеялся. Он подошёл к Се Ляню и притянул его к себе, обнимая за талию и приподнимая подбородок, чтобы накрыть такие манящие губы нежным поцелуем. Се Лянь с удовольствием открыл рот, позволяя Сань Лану творить всё, что вздумается. Хуа Чэн сплел их языки и медленно сводил Се Ляня с ума. Как же приятно было почувствовать тяжесть чужого языка во рту. В последнее время они не могли видеться так часто, чтобы не привлекать внимание и сейчас каждое прикосновение ощущалось как никогда раньше. Хуа Чэну показалось, что он наконец нашел свой оазис, в этой сухой безжизненной пустыне. Он по хозяйски оглаживал бока Се Ляня, рукой удерживая его голову. От этих действий в голове Се Ляня вспыхнул фейерверк и он промычал прямо в губы Хуа Чэна, посылаю приятную вибрацию. Но пришлось прервать это наслаждение. Хуа Чэн оторвался от губ и, посмотрев в глаза Се Ляню, сказал: — Поздравляю, ты был великолепен. Тот похлопал глазами, а потом добавил: — Это я тебе должен говорить. Хуа Чэн лишь улыбнулся и, поцеловав его в нос, добавил: — Как тебе хочется, гэгэ, – он уткнулся в шею Се Ляня и прижался ещё крепче. Се Лянь подумал, что сегодня все так и хотят задушить его объятиями, но ничего не сказал и обнял любимого в ответ, со счастливой улыбкой на лице. Хуа Чэн проговорил, обдавая шею Се Ляня горячим дыханием: — Гэгэ, у тебя есть с собой бейсболка? — Есть, но зачем, Сань Лан? – Се Лянь слегка отстранился, чтобы видеть лицо Хуа Чэна. — Надо скрыть наши лица, пока доберёмся до такси, – он положил ладонь на его щёку и начал медленно поглаживать. – Ты же не думал, что я отпущу тебя сегодня, – на лице Хуа Чэн появилась лисья ухмылка, а губы Се Ляня растянулись в счастливой улыбке. Молодые люди закрыли свои лица черной маской и козырьком от бейсболки. Хуа Чэн повел Се Ляня к выходу, через который уборщица обычно выносила мусор, и завернув в безлюдный переулок, они вышли на тихую улицу, где уже стояло припаркованное такси. Всю дорогу до квартиры Хуа Чэна, тот держал Се Ляня за руку, периодически поглаживая. Поднимаясь на лифте ладонь, которую так и не выпустили за всю дорогу, теперь ещё время от времени целовали в тыльную сторону. От этих действий Се Лянь стал похож на помидорку, но и не думал отпускать руку Сань Лана. В прихожей было довольно темно и Се Лянь собирался включить свет, но нежные руки остановили его закрыв глаза и полностью перекрывая обзор. — Сань Лан, ты чего? — Гэгэ, закрой пожалуйста глаза и дай мне свою ладонь, – прозвучало над ушком Се Ляня. Тот проглотил подступающий комок в горле и подал руку. Сань Лан повел его куда-то, предположительно в гостиную, помогая не упасть по пути. Какое-то время Се Лянь стоял на месте и ждал, когда ему дадут открыть глаза. Он слышал как Сань Лан чем-то шуршит, потом уловил, слабый запах огня и чего-то ещё, очень лёгкого и приятного, напоминающего цветы. А вот какие? Он не успел обдумать это потому, что Хуа Чэн разрешил открыть ему глаза. Перед ним предстала гостиная, освещённая ароматическими свечами и луной, проглядывающей через панорамные окна. На маленьком столике стояли сладости и... сок? Се Лянь подошёл ближе и попробовал жидкость. Это и правда оказался сок. Тут он посмотрел на Хуа Чэна и начал смеяться. — Гэгэ так сильно рассмешил мой выбор напитка? – Хуа Чэн тоже еле сдерживал смех. — Сань Лан, я конечно быстро пьянею и мне всё нравится, но это правда очень забавно, – Се Лянь вытер слезинку. Хуа Чэн тоже подошёл к столу и взял кусочек шоколада: — Попробуй, – он поднёс его к губам Се Ляня и тот с удовольствием открыл рот и съел угощение. — Очень вкусно Сань Лан, – Се Лянь тоже взял кусочек и поднёс к Хуа Чэну. Тот зубами взял его и поддел пальцем подбородок гэгэ. Их лица стало разделять совсем крохотное расстояние и Се Лянь приоткрыл рот. Хуа Чэн протолкнул кусочек шоколада своим языком Се Ляню и облизал его нижнюю губу. Парень обнял его за шею и прижался к нему губами. Шоколад уже подтаял и перекатывать его друг другу языком было довольно сложно, Хуа Чэн полностью перенял инициативу на себя и завладел ртом Се Ляня. Парень чувствовал как чужой язык проходится по дёснам и зубам, а потом сплетается с его. Это было так сладко и он не мог понять из-за плитки любимого лакомства или человека рядом с ним. Хотя, всё вместе. Хуа Чэн остановил поцелуй и, посмотрев на Се Ляня в своих руках, которые крепко его обнимали, хищно облизнулся. Он склонился над ним и у самого уха парень услышал бархатистый шепот: — Гэгэ такой сладкий, я очень хочу тебя съесть, – Се Лянь почувствовал, как шершавый язык облизал его ушную раковину, а острые зубы слегка прикусили мочку. От этих действий в животе Се Ляня завязался тугой узел. Хотелось вновь впиться в губы Сань Лана и не отпускать его. Хуа Чэн оторвался от ушка Се Ляня и посмотрел на него. Парень понял, что если скажет остановиться, то ничего не будет. От этого в объятиях Сань Лана стало ещё слаще. Он обвил его шею руками и вплотную приблизился к лицу: — Сань Лан тоже очень сладкий, – Се Лянь лизнул губы Хуа Чэна. Тот довольно улыбнулся, позволяя любимому вести. Они вновь сплелись в страстном танце языков. Се Лянь провёл рукой по шее Хуа Чэна, спускаясь вниз и ведя, слегка подрагивающей подушечкой пальцев, по ключице. Хуа Чэн не выдержал и подхватил парня под бедра, поднимая его над полом. Се Лянь только и успел вскрикнуть от неожиданности. Он обвил ногами талию Сань Лана и хотел сказать, что может идти сам, как Хуа Чэн остановил его, целуя. Се Лянь пытался понять, когда они успели добраться до спальни за такое короткое время. Но Хуа Чэн на размышления времени не давал, жадно сминая губы и язык парня. Они опустились на кровать и Се Лянь почувствовал прохладу шелкового покрывала. Он поддался вперёд, сильнее прижимая Хуа Чэна к себе. У того кровь по венам побежала в несколько раз быстрее от такого Се Ляня. Каждый его стон был как мелодия для ушей. Хуа Чэн гладил дрожащие бока, потом перевернул его на себя и, позволяя парню отдышаться, переключился на такую манящую шею. Адамово яблоко Се Ляня ходило ходуном, когда Сань Лан кусал открытый участок кожи, а потом зализывал и засасывал это место. С такими темпами, к утру вся шея (и не только) будет в засосах. Хуа Чэн, прохладной рукой пробрался под футболку Се Ляня и погладил позвоночник. По телу парня побежали мурашки, в штанах стало очень неудобно. Он потерся пахом о Хуа Чэна. От этого действия гэгэ, глаза Хуа Чэна стали темнее ночи и даже красную радужку сейчас было невозможно рассмотреть. Было до безумия приятно ощущать как Се Лянь льнет к нему, дрожит и сходит с ума вместе с ним. Он прикусил кожу на, так соблазнительно двигающемся, адамовом яблоке, сжимая тонкую талию и гладя нежную кожу лопаток, что ходили ходуном под ладонью Сань Лана. Се Лянь потянулся к краям футболки Хуа Чэна и тот сел облегчая задачу партнёру. Се Лянь снял его футболку и засмотрелся на пресс Хуа Чэна. Он провел рукой по кубикам. Чужая ладонь перехватила изящные пальчики и поднесла их к своим губам, целуя. — Гэгэ нравится вид? – хищно улыбаясь, спросил Хуа Чэн, переплетая и пальцы. Глядя на этого лиса, Се Ляню становилось понятно, что его дразнят. И, О БОГИ, как же хорошо у него получалось. Конечно нравится! Бледная кожа Хуа Чэна так соблазнительно смотрелась с черными волосами, которые разметались по телу. И кто вообще придумал панорамные окна?! Свет от луны делал спальню полностью освещённой, что придавало обстановке свой особенный шарм. Хуа Чэн тоже не стал медлить и, в мгновение ока, на Се Ляне остались лишь боксёры. И, дьявол... там было на что посмотреть. Подтянутое тело манило своей красотой. Он подтянул гэгэ к себе и жадно впился в губы, повалив на кровать. От сладких во всех смыслах губ, Сань Лан перешёл к такому же сладкому телу. Прочертил дорожку поцелуев от яремной впадины до пупка и вернулся к груди, беря горошину соска в рот. Слегка прикусив и сжав её, он начал слегка посасывать чувствительное место, пока рука скручивала и сжимала вторую бусину. По телу Се Ляня пробегал ток от этих ласк. Он выгибался и стонал, потираясь своим возбуждением о Хуа Чэна, который до сих пор не снял штаны. Се Лянь поспешил это исправить притягивая Сань Лана к себе и целуя шею. Хуа Чэн вытянул её, давая любимому больше пространства для действий. Он почувствовал как гэгэ дрожащими пальчиками спускается к ремню и услышал звон пряжки. Сдавленно застонал, кусая Се Ляня за ушко, когда тот, расстегнув ширинку, погладил напряжённый от возбуждения член, через ткань. Хуа Чэн поднялся избавляясь от всей лишней одежды и демонстрируя себя в полной красе. Се Лянь следил за его действиями с тяжело вздымающейся грудью. Хуа Чэн подошёл к тумбочке и достал смазку и презервативы. Он вернулся на кровать и теперь Се Лянь мог хорошо рассмотреть его член. Налитый кровью от возбуждения, крупной головкой со стекающей капелькой предсемени, он прижимался к пупку. На секунду Се Лянь подумал, а сможет ли Сань Лан войти в него, с таким большим достоинством. Хуа Чэн расположился между его ног, снимая боксёры. Се Лянь ахнул, когда освободился от ткани, которая только мешала, а его член дернулся от прикосновения пальцев Сань Лана. Гладя бедро, Хуа Чэн сказал: — Гэгэ, если тебе будет больно, ты обязательно мне скажешь, хорошо? – его глаза блеснули, отражая свет луны. — Да, Сань Лан, – по Се Ляню было видно, насколько всё происходящее ему нравится. Румяные щеки, которые он пытался прикрыть рукой, учащенное дыхание и возбужденное естество, давали понять, что можно двигаться дальше. Хуа Чэн выдавил лубрикант себе на пальцы и опустил руку. Нежно пройдясь по шовчику, он начал гладить анус Се Ляня, пока не входя в него. Неотрывно следя за реакцией гэгэ, он опустился к члену Се Ляня и трепетно поцеловал головку: — Гэгэ и здесь очень красивый, – от этого Се Лянь глухо застонал. — Сань Лан, что ты такое говори... ах! – не успел закончить предложение Се Лянь, потому что Хуа Чэн взял его член в рот и водил языком по каждой выступающей венке. Одновременно он протолкнул палец в мягкое отверстие и начал медленно двигать им. По началу это и правда не вызвало особого удовольствия, но умелый рот Сань Лана полностью отвлекал от неприятных ощущений снизу, подводя Се Ляня к краю. Хуа Чэн спрятал зубы и, помогая языком, водил головой, опускаясь до самого лобка и сжимая в своём горле половой орган. Постепенно к первому пальцу добавился второй, а Хуа Чэн ловил кайф от реакции Се Ляня, который стонал и метался по постели, не зная куда деть свои руки. Не выдержав, он положил руку на голову Сань Лана и слегка сжал волосы. От этого член Хуа Чэна слегка дернулся и он застонал, посылая вибрацию по естеству Се Ляня. Тот хотел качнуть бёдрами, но одной рукой его удерживали на месте, не позволяя свободно двигаться. Это ещё больше сводило с ума и, когда третий палец оказался внутри и дотронулся до определенной точки, Се Лянь не выдержал и потянул голову Хуа Чэна назад, пытаясь отстранить его. — Сань Лан, я сейчас... – но Хуа Чэн и не подумал убирать голову. По горлу потекло горячее семя и он полностью проглотил его. — Сань Лан... – простонал Се Лянь, смотря как Хуа Чэн, хитро улыбаясь и неотводя от него глаз, вылизывает его, не оставляя и капли. Он весь вспыхнул, прикрывая лицо ладонями, а тело задрожало от пальцев, который вновь прошлись по простате. Почувствовав, что три пальца свободно двигаются в теле, Хуа Чэн убрал их и потянулся за презервативом. В первый раз в жизни его пальцы дрожали, когда он открыл упаковку и надевал его. А стоило взглянуть на Се Ляня и можно было сразу отправляться на небеса. Так прекрасен был вид. Расслабленный парень был полностью открыт и с такой любовью в глазах смотрел на Хуа Чэна, что сердце то останавливалось, то заходилось в бешеном ритме. Хуа Чэн навис над Се Лянем. Тот почувствовал как головка члена Сань Лана коснулась его ануса. Парень над ним начал целовать его щеки, нос, висок. От этого Се Лянь немного расслабился. — Я вхожу, гэгэ, – сказав это, он проскользнул языком ему в рот и мягко смял его губы и язык. Член медленно растягивал нежные стеночки ануса. Чтобы сделать этот момент не таким болезненным, Хуа Чэн взял половой орган партнёра и провёл от основания по всей длине, огладил головку. Он проникал в него одним медленным, но уверенным движением. Се Лянь сжал плечи Хуа Чэна, оставляя царапины на бледной коже. Это ещё больше завело Сань Лана. В комнате стало на несколько градусов жарче, но проникнув полностью, он не двигался, наслаждаясь тем, как мягкие стеночки сжимают его, и давая Се Ляню привыкнуть к новым ощущениям. Когда дискомфорт от проникновения ушел, Се Лянь сам толкнулся и член прошёлся прямо по простате, от чего Се Лянь застонал, обхватывая талию Сань Лана ногами. Хуа Чэн начал двигаться, медленно доводя их обоих. Се Лянь откинул голову на подушку от того, что Сань Лан при каждом толчке проходился по чувствительному месту, заставляя забыть обо всём на свете и как в бреду повторять имя любимого. Хуа Чэн не мог понять, что ему нравится больше, то как Се Лянь сжимает его внутри или его вид. Растрёпанный, с зрачками, затуманенными от возбуждения, так сладко задыхающийся от удовольствия. Он ускорился, взяв в руки член Се Ляня и заставляя застыть в немом стоне. Тепло разлилось по всему телу, прошлось по позвоночнику и жар достигнул головы, от чего глаза Се Ляня закатились. Наслаждаясь этим моментом он прикрыл их и излился в руку Хуа Чэна. От оргазма стеночки ануса сильнее сжали Сань Лана и он кончил вслед за Се Лянем. Отдышавшись, он медленно вышел из любимого и завязав презерватив, выкинул в мусорку рядом с кроватью. Хуа Чэн затянул истерзанные губы в нежный поцелуй, наслаждаясь моментом. Се Лянь с удовольствием открыл рот, отвечая на него. Он положил руку на затылок Сань Лана и погладил его шёлковые волосы. Через некоторое время Хуа Чэн отстранился и ушел, вернувшись с влажным полотенцем. Он обтер Се Ляня, от чего тот вновь покраснел. Убрав полотенце в сторону, они заключили друг друга в объятия и почти сразу заснули.

***

Се Лянь проснулся от солнечного света, который тонким лучом проникал в комнату. Открыв глаза он увидел Хуа Чэна, перебирающего его пряди волос. Тот заметил, что парень проснулся и с улыбкой, поцелуя в макушку, сказал: — Доброе утро, гэгэ. Выспался? — Почти, – щурясь, ответил Се Лянь и повернулся к Хуа Чэну, утыкаясь в грудь. — Сильно светит? – поинтересовался Сань Лан. – Хочешь я полностью закрою жалюзи? — Не надо. Мне всё нравится, Сань Лан. Давай ещё немного полежим, – вновь засыпая, проговорил Се Лянь. — Спи гэгэ, – прижимая его к себе ещё ближе, Хуа Чэн добавил, – я очень тебя люблю. — Я тоже, – пробормотал Се Лянь так, что и расслышать было тяжело. Но Хуа Чэн услышал. Четко и ясно. Они любят друг друга. Очень сильно.