Будни Тейвата

      Они снова ругаются. Ругаются, чтобы вновь помириться, если их сосуществование вообще можно назвать мирным. Жить вместе было такой ошибкой.       Аль-Хайтам в очередной раз насмешливо смотрит на своего горе-сожителя. Кавеха выводил из себя один только этот взгляд. Он снова чувствует себя проигравшим. Но отступать он не станет. Наверное, в этом они были схожи.       В очередной раз их ссору будут слышать прохожие, через слегка приоткрытые окна. Они давно знают, кто живёт в этом доме, и лишь тихо посмеиваются, когда Кавех на людях гордо игнорирует существование Аль-Хайтами, а последний лишь закатывает на это глаза.       Сегодня снова произошла вспышка из-за очередной мелочи. Аль-Хайтам в который раз указывает Кавеху на то, что причиной их разногласий опять становится какая-то чушь. Но Кавех вновь начинает доказывать, что это важно и что такому бесчувственному камню этого абсолютно точно не понять.       Аль-Хайтам лишь жмёт плечами. Куда уж ему. В его жизни ведь нет ничего интересного, лишь рутинная работа, бесконечные бумажки, куча книг и один несносный сожитель, который решил каждый день его донимать. Какие уж тут чувства.       У Кавеха дурацкая привычка мерить шагами комнату, когда он выходит из себя. Туда-сюда, туда-сюда. Влево и вправо. Аль-Хайтам молча наблюдает за ним. Он сам начинает закипать, хотя внешне остаётся невозмутим. Он не поведёт и бровью даже перед единственным человеком, который вызывает в нём целую кучу противоречивых чувств. Чувств, которых у него быть не должно.       Аль-Хайтам почти не прислушивается к бурной речи Кавеха. Причиной их спора становится криво висящая картина на стене. О чём же ещё могут спорить отпетый перфекционист и художник? Кавех настаивает на том, что нарисованный им пейзаж идеально заполняет пустое пространство на стене. Аль-Хайтам считает, что кривые руки это уже приговор.       Через минуту эти кривые руки вцепились в Аль-Хайтама, а ярко-красные глаза буквально пылали. Они выражали целую гамму разных чувств, переполнявших Кавеха. Он пару секунд рассматривал другие спокойные глаза, по цвету напоминавшие густой лес. Густой зелёный лес во время ливня, который и был нарисован на той картине. Эта буря так хорошо описывала их совместную жизнь, обречённую на вечное столкновение интересов. Они слишком разные.       Кавех отталкивает Аль-Хайтама и отворачивается. Они оба молчат и эта тишина кажется им слишком тяжёлой. Время будто останавливается на секунду, ожидая продолжения концерта, но пауза затягивается.       В конце концов, Кавех оборачивается, чтобы с новыми силами продолжить выражать своё крайнее недовольство, но Аль-Хайтам внезапно оказывается слишком близко и через секунду их губы уже соприкасаются.       Кавех целуется страстно, быстро, вкладывая в это действие абсолютно всё, что он чувствует. Его всегда переполняет буря эмоций, которые стремятся вырваться наружу, заполнить всё пространство собой. Это настоящий океан.       Аль-Хайтам целует медленно, но жадно, будто пытается забрать то, чего ему не хватает. Он всё глубже погружается в этот океан чувств, его мысли, всегда чёткие и собранные, растворяются в бурном потоке. Он вновь теряется, но в этом человеке он готов теряться вечно.       Ноги подкашиваются, Кавех упирается в стену под уверенным напором Аль-Хайтама. Сначала он ещё пытается взять инициативу в свои руки, но постепенно сдаётся. Кавех никогда не мог действительно противостоять Хайтаму. Он мог лишь снова и снова выводить его на эмоции, он мог быть только той водой, которая точит камень, но камень всё ещё будет твёрдо стоять, пока о него будет разбиваться очередная волна. Аль-Хайтама можно было назвать настоящей скалой в этом смысле. Но даже это не мешало ему каждый раз вестись на провокации Кавеха. Им обоим это нравилось.       Они были слишком разными, но это позволяло им идеально дополнять друг друга. Как день и ночь, солнце и луна, свет и тень. Это казалось невозможным, но таким естественным одновременно.       Их ссора в очередной раз грозила закономерно завершиться в чьей-то постели. Оттолкнувшись в стены, Аль-Хайтам посмотрел на Кавеха. Вид у обоих был слегка помятый и возбуждённый. Глаза горели.       Всё-таки жить вместе было такой ошибкой.       Самой лучшей ошибкой в их жизни.