Желанная боль

Резкий громкий крик разошёлся по пустым и грязным коридорам больницы. На всё крыло раздавался этот пугающий, походящий на рёв дикого животного, звук. Децибелы всё повышались и повышались, достигая уровня, при котором можно повредить барабанные перепонки. Тишина. Резкая, ещё более оглушающая, чем предшествующий крик. Теперь в ушах остался только шипящий шум, мерзко скребущийся по мозгу. Дверь операционной с ноги распахнули, вдыхая смесь ароматов железа, спирта и гниющей плоти. В середине комнаты находился стол, на котором лежало изуродованное тело, связанное по рукам и ногам. Густая свежая кровь пока что ещё медленно капала на пол. Стоило посмотреть на эту картину чуть дольше, как к горлу подступала тошнота, сколько бы с ней не боролся. Но не похоже, чтобы незваных гостей хоть немного беспокоила мерзкая обстановка вокруг. Девушка в белом оторвалась от своего занятия, когда услышала шаги в операционной. Форма медсестры была испачкана в крови, некоторым пятнам точно не меньше недели. Увидев, кто именно пришёл к ней, она мило улыбнулась. — Ах, в нашу маленькую больницу пожаловал сам Тогами-сама! — сложив ладони, радостно произнесла медсестра. — Кто бы мог подумать, что нам будет оказана такая честь! Ахах, ты как всегда чудесно замаскировался, Самозванец! Мужчина поднял на лоб очки ночного видения, так как довольно ярко горел операционный светильник. За спиной у него висел обмякший худощавый юноша. С его ног капала кровь. Микан вздохнула, снимая с лица медицинскую маску, и жестом позвала за собой. — Говоришь, Комаэда-кун наступил на мину? — переспросила она, будучи уже в перевязочной, оценивая состояние своего пациента. — Почему же тогда вместо оторванных конечностей я вижу просто царапины? «Просто царапины» были не совсем точным определением того, какие ранения получил Нагито. — Полагаю, ему просто повезло, — поправив очки, ответил «Бьякуя». — Я нашёл его без сознания недалеко от кратера. — Неужто ударной волной откинуло… — задумалась Микан, обрабатывая раны, после расплылась в улыбке. — Интересно, если ему отрезать конечности, то сможет ли он своей удачей прирастить их обратно при сшивании? Хотелось бы попробовать проверить, хи-хи… Тихий очаровательный смех заполнил мрачную комнату. Самозванец ничего не сказал про эту теорию, хотя искра интереса отразилась в его глазах. Когда Микан почти закончила, Нагито наконец очнулся. На лице читалось болезненное выражение. Он поджал губы, когда Микан стала грубо затягивать бинты вокруг ран. — Потерпи, Комаэда-кун, — заботливо улыбнулась Микан. — Тебе не стоит всё время полагаться на свою удачу, не похоже, чтобы она берегла тебя. С перевязкой было покончено. Тяжело дыша сквозь зубы, Нагито сел на кушетку. С тех пор, как Микан поддалась чарам отчаяния, она стала куда грубее заботиться о своих пациентах. О тех, кого оставляла в живых, по крайней мере. Не без удовольствия она делала свою работу так, чтобы причинить ещё больше боли. Нагито одарил Микан довольно жутким неодобрительным взглядом исподлобья. Девушка удивлённо сделала шаг назад, после чего Комаэда попытался подняться на ноги. Они подкашивались, к тому же адская боль никуда не исчезла, но он всё равно медленно двинулся к выходу. — Ч-что, даже не поблагодаришь с-свою одноклассницу? — плаксиво спросила Микан, потянувшись руками к лицу, чтобы вытирать слёзы. Нагито никак не отреагировал на эти слова, продолжая свой тяжелый путь к двери из перевязочного кабинета. Самозванец, ничего не говоря, отошёл в сторону, освобождая проход. — Или ты всё ещё держишь на меня обиду за те слова? — сквозь слёзы улыбнулась она. — «Ты так и не нашёл того, кто полюбит тебя?» Замерев у самого выхода, Нагито пришлось придерживаться за дверной косяк. Микан тихо рассмеялась, и тогда он скрылся в темноте больничного коридора. — Какая жалость, это и правда его сильно задело, — прикрывая рот рукой, хихикала медсестра. Время шло, в больничных палатах проливалось всё больше крови. Особенно страшная пора наступила, когда стало известно о смерти Эношимы Джунко. В коридорах практически никогда не было тихо. Крики, стоны, мольбы о пощаде или скорейшей смерти. Ранее белоснежная форма стала грязно-бурой, от неё сильно несло железом. Спутанные, сальные волосы лезли в глаза и рот. Именно сейчас Микан была отражением настоящего отчаяния. Стук в дверь кабинета старшей медсестры не заинтересовал Цумики. Она долго и упорно смотрела в стену, сидя на кресле, словно мягкая кукла. В её взгляде не было и капли живости, даже безумия. Пустота. Одна лишь пустота. Однако стук в дверь не прекращался, а становился лишь настойчивее. С тяжестью, но Микан поднялась со своего места. Пошатываясь, она добралась до двери и медленно открыла её. — Ах, Цумики-сан, — улыбнулся ей Нагито, задыхаясь, как после длительной физической нагрузки. — Извини, что такой отброс отвлекает тебя, но у меня есть к тебе просьба. Глаза Микан раскрылись так широко, что показалась сетка красных капилляров. На мгновение Цумики даже забыла, как дышать. На плече Нагито тащил бездыханное тело, от которого уже начал исходить трупный запах. И оно принадлежало не кому иному, как Эношиме Джунко. Микан пришлось прислониться спиной к дверному косяку, чтобы не упасть. Однако в её глаза вернулся блеск. Очень мрачный блеск. — Ч… Ч-что ты хочешь, чтобы я-я с-сделала? — с трудом подбирая слова, спросила Микан. — Хах, ничего такого, с чем бы не смогла справиться абсолютная медсестра, — усмехнулся Нагито. — Я хочу, чтобы ты пришила мне её руку. Лицо Микан исказила кривая ухмылка. Какая гротескная просьба. — Я смогу стать единым целым с человеком, которого так ненавижу, — он улыбался и, кажется, из его рта потекла слюна. — Стать единым… с отчаянием, которое презираю всем своим существованием!.. Ах. Ахахаха! Он разразился смехом, всё больше теряя контроль над своим телом, от чего труп с тяжелым грохотом оказался на полу. У Микан дергались брови, а ухмылка становилась всё шире. — Ты не достоин быть единым с ней, — глядя на него, согнувшегося пополам от смеха, сверху вниз, ровно произнесла Микан. — Однако… то, что именно у тебя будет её рука… Микан застонала лишь от того, что произнесла это вслух. Эта идея. Эта грязная и отвратительная идея звучала так заманчиво. Так неправильно. Так… отчаянно. Они перетащили тело Джунко в операционную, где Микан с ювелирной точностью принялась отрезать той левую руку. Остальное она оставила в холодильнике. Оно могло… вполне пригодиться в будущем. — Будет больно, Комаэда-кун, — вновь берясь за пилу, с улыбкой предупредила Микан. — К-конечно, я ввела дозу обезболивающего, чтобы т-ты не умер от болевого шока, но не могу обещать, что она рассчитана верно. — Как отвратительно, что бывшая абсолютная позволяет себе подобную халатность, — болезненно усмехнулся Нагито, заметно подрагивая. — Не бойся! Даже если что-то пойдёт не так, я обязательно позабочусь о тебе! Никто из моих пациентов ещё не жаловался! — рассмеялась она, окидывая взглядом стены, забрызганные чужой кровью. — Я начинаю! Разрез, ещё разрез, подготовка кожных лоскутов. Пересечение мышц, рассечение кости. Нагито бледнел на глазах, пока наблюдал за тем, как постепенно его руку отсоединяли от тела. Боль распространялась жгучая, но благодаря обезболивающему недостаточная, чтобы потерять сознание. Микан откинула ненужную конечность в сторону, взялась за нитки с иголкой, и стала изящно накладывать швы, соединяя культ с новой рукой. Процесс явно затянулся, потому что в глазах Нагито потемнело, и постепенно он потерял связь с реальностью. Когда он очнулся на больничной койке, то спросонья попытался поправить волосы левой рукой. Поняв, что что-то не так, он вытянул её перед собой. Бинт скрывал место шва, а из-под него вырисовывалась женская рука с ярко-алым маникюром, чудом не пострадавшим в процессе. Нагито почувствовал, как к горлу подступила тошнота, и на его лице расцвела улыбка. — Доброе утро, Комаэда-кун! — сияя ярче солнца, вплыла в палату Микан. — Надеюсь, тебе хорошо спалось! Как тебе моя работа? — …смотрится несуразно, — оскалился Нагито. — Ахах, ну, конечно! Прости такую свинью, я не смогла сделать более мягкий переход! Её рука всё же меньше твоей! Ах, как ужасно! — с придыханием тараторила она. — Я принесла обезболивающее, чтобы тебе было легче справиться с последствиями операции. — Не думаю, что это так необходимо, — принимая сидячее положение и продолжая рассматривать новую руку, ответил Нагито. — Ох, правда? С этими словами Микан отложила лекарство в сторону. Она подошла к Нагито вплотную, тот не успел ничего сказать, как Цумики взялась за его руку, обхватив место шва. С улыбкой, она стала медленно сжимать его, давя всё сильнее и сильнее. Лицо Нагито исказилось от боли, он прерывисто и тяжело дышал, из его глаз покатились слёзы. Но он тоже улыбался, хотя это скорее напоминало ситуацию, когда сводит мышцы лица. Микан отпустила его руку, и Нагито обессиленно согнулся, глотая воздух, как после длительного нахождения под водой. — Прелестно. Просто прелестно, — трепетала она, глядя на своё творение. — Она наверняка возненавидит меня за это, ах! Как же ужасно, Комаэда-кун! — Ужасна здесь только ты, и твоя любовь к отчаянию, Цумики-сан, — подняв голову, отметил Нагито. — Да, да, да, я просто ужасна! Ужасна! Истерический смех наполнил палату. Такой звонкий. Такой красивый. Придерживая ноющую от боли руку, Нагито тоже рассмеялся. — Нужно найти и обезвредить Осколок Отчаяния! Всем обыскать больницу! Кимура-сан, будьте осторожнее! — Я-я справлюсь, не волнуйтесь, — через маску ответила девушка, и повернула в другое направление, осмотреть левое крыло. Стоило ей преодолеть несколько поворотов, как здание затряслось. Стены и стекла дрожали, после чего всё начало рушиться. — Л-ловушка?! О-опять?! — догадалась Сейко и рванула к выходу. Здание больницы сложилось, точно карточный домик. Сложно было сказать, сколько человек из 4-й дивизии выжило. Выжило ли хоть сколько-нибудь. — Ну вот, т-теперь м-мне негде ра-работать… — слезливо пролепетала Микан, глядя на обломки и клубы дыма. — Зачем же т-так жестоко, Комаэда-кун? Нагито стоял чуть поодаль, наблюдая за девушкой и её реакцией. Когда он начал движение, то в такт шагам зазвенела цепь, спускающаяся от ошейника. — Было бы намного хуже, если бы они окружили и поймали Цумики-сан. Уверен, наши одноклассники были бы ужасно расстроены такому исходу, — с улыбкой произнёс Нагито. — Ах, вот как… Невероятно, что ты смог предусмотреть это, — повернулась к нему Микан, берясь рукой за цепь, подтягивая его ближе к себе. — Просто повезло, не более. Слуге не остаётся ничего иного, как уповать на удачу. То, как Микан тянула его, заводило. Правой рукой Нагито взялся за голову девушки, когда их лица оказались совсем близко, после чего она поцеловала его. Кусая губы, грубо, страстно, совершенно не заботясь ни о чём вокруг. Рука спустилась по волосам на талию, они практически слились в едином чувстве. В отчаянии.