Принцесса и телохранитель

      — Я не смогу, — вздохнула Сакура. Хотела закрыть руками лицо, чтобы отгородиться от своего отражения в зеркале, но вспомнила про макияж, который очень долго и старательно делала ей Ино, и сунула руки меж коленей, сжала, во избежание порчи трудов лучшей подруги. Опустила голову вниз, уставилась в пол. Над ухом мелодично зазвенело. Ино сделала ей не только макияж, но и прическу: собрала волосы в аккуратный пучок, подколола канзаши с цветами и колокольчиком, выпустила пару прядей у лица, немного подкрутила. Прическу тоже нельзя было трогать.       Сакура рискнула снова заглянуть в зеркало. Она до сих пор не могла поверить своим глазам — из зазеркалья на нее неуверенно и смущенно смотрела самая настоящая принцесса. Очень красивая, даже нереальная. У Ино была потрясающая способность делать все, к чему она прикасалась, безупречным. Даже проблемную подругу. Образ принцессы завершала красная юката, расшитая белыми хризантемами и подвязанная на талии на простой бордовый пояс. На голое тело.       — Я не смогу! — прошептала в отчаянии Сакура, на этот раз глядя в потолок. Она уже около часа сидела на полу возле зеркала не в силах ни снять с себя волшебный наряд и смыть косметику (Ино так старалась!), ни сделать уже то, ради чего все это было задумано.       Телефон, лежащий рядом, мигнул экраном. Пришел сигнал-оповещение о новом сообщении. Сакура, желая отвлечься от противоречивых мыслей, взяла его в руки и открыла переписку с подругой.       «Ты все сделала?!» — вопрошала Ино, которая час назад оставила Сакуру один на один со своей нерешительностью.       «Нет, » — ответила та, хмуря брови.       «Лобастая, ты издеваешься надо мной?!» — чат тут же взорвался от возмущения Яманаки. Сакура через текст чувствовала негодование подруги. — «Я два часа возилась, чтобы сделать из тебя настоящую королеву!»       «Принцессу…» — попыталась вставить свои пять рё Сакура в гневный монолог.       «Неважно!» — тут же прилетело ей в ответ. Скорость набора текста Ино также поражала воображение. — «Немедленно прекратила трусить, сделала секси-фотку и отправила адресату!»       Сакура тоскливо вздохнула. Ей легко говорить. У Ино флирт и всякие соблазнительные ухищрения были в крови.       «Если ты этого не сделаешь, » — в ход пошли угрозы. — «я больше никогда не буду слушать твое нытьё! И помогать тоже не буду!»       На этом поток гневных сообщений от подруги был завершен. Пристыдила за неуверенность в себе. А еще, действительно могла обидеться, ведь Ино очень любила, когда ее работу оценивали по достоинству. Сакура посмотрела на электронные часы на столе. Время близилось к одиннадцати вечера. А тот, кому надлежало оценить старания Яманаки, в очередной раз задерживался. Девушка грустно вздохнула, прикусила губу.       Их свадьба не была свадьбой мечты. Все же, когда женится Хокаге, торжество начинает носить политический характер. Все было чинно, благородно, торжественно и пафосно. У Сакуры было потрясающе красивое кимоно, в котором она была похожа на фарфоровую куклу, для традиционной церемонии в храме. А потом было потрясающе красивое белое платье от какого-то супер-популярного дизайнера, в котором она была похожа на супер-звезду, холодную и отстраненную. Был банкет на огромное количество гостей со всех стран, море цветов, тонны вкусной еды. Свадьба Хокаге обязывала быть официальной. PR-отдел креативил от души, имея поддержку со стороны Старейшин, ведь нужно привлечь внимание к торжеству. Больше интереса, больше работы, больше денег. Все просто. На робкие протесты Сакуры никто не обращал внимания. А когда она, расстроенная после примерки платья — слишком шикарного для неё — забежала поздно вечером в кабинет Хокаге, Какаши усадил ее на колени и долго обнимал, выслушивая все возмущения. И просил прощения. Это немного пристыдило Сакуру, потому что она прекрасно знала, что он тоже был не рад такому чрезмерному вниманию к себе и своей невесте. Они хотели, чтобы все было скромно. Только родители Сакуры и близкие друзья. Небольшое семейное торжество.       Но статус Хокаге обязал его, а статус невесты Хокаге обязал её. Нельзя было давать лишний повод для любопытной публики. В прессе и так ходила куча историй про то, как сошлись бывший наставник и бывшая ученица. Некоторые были откровенно грязные и бредовые. Прочитав пару таких опусов, мрачный Какаши ненадолго пропадал из Конохи, а возвращался уже как ни в чем ни бывало. На вопросы о том, куда исчезал — отвечал, что ездил в срочные секретные командировки. Спустя несколько таких командировок грязные статейки прекратили выходить. Сакура злорадствовала. Некоторые же истории были розовыми мечтами девочек пубертатного периода. Они дико смущали и возмущали Сакуру и, почему-то, веселили Какаши. Ради таких статей он в командировки не ездил и даже начал коллекционировать журналы и газеты. Увидев как-то раз эту коллекцию, Сакура очень рассердилась и вспомнила о том, что некоторые рукописи должны гореть. Огненными дзюцу она не владела, но со спичками справилась неплохо. Какаши был раздосадован и все допытывался у нее, что же ей так не понравилось в этих милых сказках. Тогда она ответила, что эти бредовые фантазии уж слишком опошляют ее чувства. Все вопросы тут же были сняты, обиды забыты, а Сакура зацелована. А когда через несколько дней Шикамару по секрету ей сказал, что Рокудайме снова принялся за прежнее, просто махнула рукой. Ну, нравится ему — пускай.       Единственное, что более или менее примирило Сакуру со свадьбой-не-ее-мечты — это человек, который был с ней рядом. Какаши всю церемонию держал ее за руку, наплевав на этикет в традиционной части. Смотрел такими влюбленными глазами, что ей казалось: еще немного, и она растает, вопреки оболочкам фарфоровой куклы и супер-звезды, в которые ее облачили. Она краснела под слоем грима, и ей было жаль, что этого никто не видит! А еще, он, назло всем пиарщикам, не снял свою маску (только цвет сменил на светлый, в тон своему костюму), а она, на моменте поцелуя невесты, чмокнула его в щеку, жестоко обломав ставших в охотничью стойку журналистов и друзей, которым так и не посчастливилось раскрыть тайну «лица Какаши-сенсея». Больше всего возмущался Наруто. И, конечно же, друзья и родители, которые искренне радовались за них, тоже помогли пережить этот выматывающий вечер. Можно было сказать, что все прошло более-менее, если бы под конец торжества — когда жених и невеста должны были уйти домой, чтобы наконец провести время наедине в новом статусе — ее уже-мужа не забрали на какое-то чрезвычайно важное совещание с главами стран и скрытых деревень. Сакура была готова крушить все, что под руку попадется. На радость журналистам. И ей было плевать, какие заголовки будут на следующий день в газетах и в новостях по телевизору. Хорошо, что Ино и Цунаде-шишо вовремя уловили настроение Сакуры и успокоили ее с помощью бутылки саке. А пьяненькую расстроенную жену Хокаге помогли отвести домой Наруто и Шикамару, не доверяя это дело не менее пьяным Ино и Пятой.       Конечно же, ни о какой первой брачной ночи речи быть не могло! Сакура с трудом стянула с себя тугое верхнее платье, оставшись в нижнем шелковом, которое надевалось вторым слоем под низ, скинула жутко неудобные туфли на высоченной шпильке и завалилась спать. Как потом выяснилось, Какаши вернулся тремя часами позже, озверевший от длительных расшаркиваний с высокопоставленными лицами, но, в отличие от Сакуры, трезвый — от того еще более усталый и злой. Скинул обувь на пороге, кое-как разделся и плюхнулся рядом с молодой женой, подгреб ее себе под бок и уснул.       А вот первое брачное утро было прекрасно. И то, что последовало за ним — тоже. Шикамару и Наруто в качестве свадебного подарка принесли себя в жертву Конохе и отпустили несчастного Рокудайме на пять дней с женой в небольшое путешествие. Целых пять дней они были вдвоем! И это было так замечательно, что Сакура начала краснеть, сердце забилось быстрее, и она заерзала, сидя на коленях, возбуждаясь только лишь от воспоминаний.       Стоило им вернуться — реальность жестким апперкотом выбила из них щемящее чувство счастья и макнула за волосы в суровую действительность. Рутина завалила Рокудайме и будущую главу госпиталя Конохи работой по самые брови. Они могли по несколько дней не видеться, пересекаясь только в спальне, когда спали сном больше похожим на потерю сознания от переутомления. И это совсем никуда не годилось! Ей казалось, что все в этом мире ополчилось против их новорожденной семьи. О каком укреплении брака могла идти речь, когда они почти не видели друг друга, и общались в основном только по телефону? Шикамару проводил с ее мужем больше времени, чем она сама! Да кто угодно проводил с ним больше времени, чем законная любимая жена!       Ино была права. Надо заканчивать забивать голову глупостями и сделать уже то, что задумала: вызволить благоверного из застенок резиденции.       Сакура решительно вскинула голову и посмотрела на свое отражение в зеркале. Взяла телефон, встала. Нашла из-за чего переживать! Она была больше чем уверена, что ему понравится ее затея. Но все равно волновалась. Девушка помотала головой, отгоняя навязчивые мысли, колокольчик мелодично взякнул, и тогда она вспомнила о недавнем подарке от Цунаде-сама — бутылке жутко дорогого саке, которое следовало распить на какое-нибудь семейное торжество. Повод определенно был.       Сакура пила. До состояния безбашенной уверенности в себе. То есть была пьяненькой, но не такой, что не могла себя контролировать. Идеально. Глянула на циферблат часов — половина двенадцатого. Рассержено фыркнула. Опять какое-то важное совещание. Ну, ничего… сейчас у Хокаге появятся дела поважнее, чем пространные беседы с нудными старыми пердунами от дайме страны Огня.       Шлепая босыми пятками, Сакура зашла в спальню, настроила таймер на камере телефона, закрепила его так, чтобы ракурс был немного снизу, села на кровать. Юкату развязала, уложила красивыми складками, немного развела ноги, уперлась одной рукой в матрас, второй рукой прикрыла грудь, повела немного плечами, чтобы ткань соскользнула, не давая и тени сомнения в том, что девушка под ней обнажена, приоткрыла немного губы и, представив мужа, посмотрела в объектив. Как только таймер сработал, она подскочила к телефону и посмотрела результат.       — Свинка-Ино, ты просто великолепна! — воскликнула в восторге Сакура, довольная результатом импровизированной фотосессии. Первый шаг был сделан. Теперь второй.       Переписка с мужем заканчивалась его сообщением с извинениями, что сегодня не сможет вернуться домой раньше. Если сначала Сакуру это расстроило, то сейчас она была даже рада таком повороту. Взяла книжку, лежащую на подушке, открыла на закладке и переписала несколько предложений. Отправила их Какаши с прикрепленной фотографией. Книжку сунула под подушку, расправила свою юкату и стала ждать.

* * *

      Встреча затягивалась. Нет, она очень затягивалась. Держать вежливо-заинтересованное лицо становилось все труднее и труднее. Какаши покосился на Шикамару, который сидел по правую руку от него так, словно палку проглотил, и постоянно хмурился в раздражении, когда поднимался очередной виток споров о финансировании Конохи. Все документы уже были утверждены и подписаны, но чиновники без обсасывания каждой цифры по нескольку раз просто не могли. Была почти половина двенадцатого. Он мог давно быть дома и провести, впервые за долгое время, вечер с Сакурой. Так соскучился.       От вибрации телефона едва не вздрогнул, что развеяло бы морок внемлющего чиновничьим истинам Хокаге. Можно было не обратить внимание, но это скорее всего Сакура написала, что будет ложиться спать, так его и не дождавшись. В который раз. Нужно было ответить. Хотя бы пожелать спокойной ночи. То немногое, что мог сделать непутевый муж.       «Цубаки-химе ожидала его в покоях. Тошиюки решительно зашел внутрь, плотно закрыв за собой сёдзи. В этой части дворца не было никого, кроме них двоих. Принцессы и телохранителя».       Рокудайме подскочил с места. Чинуши замолчали, удивленно уставившись на него. Какаши еще пару мгновений смотрел в экран телефона, потом перевёл взгляд на своего помощника. Шикамару, построив логическую цепочку из сообщения на телефон, бурной реакции босса, ярко-красных кончиков его ушей и молящего взгляда, сделал правильные выводы и губами проговорил: «Будете должны».       — Я приношу свои извинения, достопочтенные господа, но мне необходимо вас оставить. — Какаши схватил со стола шляпу, пресекая попытки возмущения. — Мой помощник выслушает все ваши пожелания и обязательно мне их передаст.       Поклонился с уважением, не испытывая уважения, и стремительно вышел из зала собраний. В одно мгновение оказался у себя в кабинете, чтобы небрежно скинуть на кресло облачение каге, и, не став тратить лишнего времени, выпрыгнул в окно и побежал домой. Там была Сакура. В одной юкате.

* * *

      Долго ждать не пришлось. Сакура с трудом удержалась чтобы не начать улыбаться, когда в комнату скользнула знакомая тень. Но, раз она решила идти до конца, то нельзя отходить от роли. Свет в комнате был только от небольшого светильника над кроватью. Теплый, золотистый, он делал окружающее пространство нереальным и немного размытым.       Сакура подняла голову, внимательно осматривая Какаши с головы до ног. Он выглядел удивленным, с недоверием разглядывал ее в ответ, только легкий румянец на щеках выдавал его смущение.       — Ты опоздал! — Сакура старалась, чтобы её голос звучал властно. Замолчала, предлагая возможность второму актёру вступить в игру.       Какаши вздрогнул, прищурился с еще большим недоверием, но потом сделал шаг вперед — в размытый круг золотистого света, опустился на одно колено перед кроватью и склонил голову.       — Прошу простить меня, о-химе-сама, — голос его звучал глухо и низко. У Сакуры по позвоночнику прошла дрожь, но она заставила себя сидеть прямо, как настоящая принцесса. — Я не мог оставить пост у трона, пока чужаки находились во дворце.       — Твоё место здесь, — девушка подобралась к краю кровати, спустила ножки, и пальчиками правой провела по его плечу, немного вниз, поддела подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть в глаза. — Рядом со мной.       Оказывается, изображать капризную надменную барышню было не так уж и сложно. Было ли это из-за саке, или Сакура открыла в себе потаенные таланты актрисы, но её игра, судя по все больше тяжелеющему взгляду Какаши, была правдоподобной.       — О-химе-сама! Я…       — Молчи! — Сакура вновь повела ножкой вниз: по судорожно дернувшемуся кадыку, по груди, остановилась на застежке жилета. — Снимай.       Какаши, не отрывая взгляда от Сакуры, которая старалась сохранять безразличный вид, снял жилет и отложил в сторону, сел на пятки, готовый выполнять дальше ее приказы. От этой мысли у неё внутри все обожгло огнем, дыхание стало тяжелым, а между ног жарко и мокро.       — Маску.       Приказ был выполнен незамедлительно, и Сакура не смогла сдержать самодовольной улыбки — ведь не каждому в Конохе удавалось увидеть лицо Хатаке Какаши, особенно такое. Невозможно красивое, с румянцем на высоких скулах и взглядом, который обещал выполнить все, чего бы она ни попросила. И хорошо, что немногие его знают в лицо, иначе бы ей пришлось сходить с ума от ревности. Нет, это только для нее. Для Хатаке Сакуры.       — Хочешь, — Сакура слегка наклонилась, чтобы полы юкаты, которые немного прикрывали ее грудь, разошлись в стороны. Какаши терпел и смотрел ей в глаза. — чтобы я тебя простила?       — Что я должен сделать, о-химе-сама? — спросил тихо на выдохе, а девушка завороженно следила, как движутся вслед за словами его губы. Как бы ей не проиграть в своей же игре. Она была очень слаба перед мужем, особенно когда он становился таким невообразимо горячим.       Она чуть подобрала правую ногу к себе, приподняла и приказала:       — Целуй. — Какаши с готовностью поспешил исполнить указание, руки дернулись чтобы поймать дразнившую его ножку, но следующий приказ поумерил пыл. — Без рук.       Светлые брови приподнялись в удивлении, но он быстро справился с собой и трепетно прикоснулся губами к лодыжке. Сакура выдохнула. Как это приятно. Ужасно, что она оказывается уже и не помнила, как он умеет целоваться. Рутина так замучила, что в воспоминаниях только нежные слова по ночам и мягкие поцелуи: в макушку, в нос, в лоб — куда придется, крепкие объятия и сон до утра. А сейчас, в этом пока еще невинном поцелуе было обещание. Во взгляде из-под упавшей на лоб пепельно-серой челки — тоже. Губы скользнули по косточке, последовало касание языком.       — Выше, — хрипло прошептала Сакура, в горле пересохло.       И по тому, как невыносимо медленно поднимался вверх поцелуй, она поняла, что совсем пропала. Между ног все горело, она с трудом заставляла себя не ерзать. Ведь принцессы остаются принцессами в любой ситуации. Даже если это развратные принцессы. Когда Какаши оказался на уровне бедра, он резко втянул носом воздух, руки его скользнули по ее ногам, но Сакура неимоверным усилием воли легонько оттолкнула его ступнями. Он уселся обратно на пятки удивленный, сбитый с толку и несчастный.       — Сакура…       — Я же сказала: без рук, — улыбнулась она. Склонила голову на бок, с восторгом вглядываясь в новое выражение на лице Какаши. Такого она еще не видела. Что не удивительно, ведь им просто не давали и шанса наслаждаться семейной жизнью. — Такой нетерпеливый.       Какаши наклонил голову чуть вперед и взглянул на нее умоляюще. Облизнулся.       — Пожалуйста, о-химе-сама…       Ох, это был грязный приём. Надо запомнить и попытаться найти противоядие этому взгляду. Потом.       Сакура расставила ноги, и, пьянея от своей смелости, провела рукой по животу вниз, раздвинула половые губы, истекающие влажностью, и, прикусив нижнюю губу, ввела внутрь один палец. Тело вздрогнуло, словно от удара тока. Какаши сидел неподвижно, не моргая смотрел на то, как она себя ласкает. Губы приоткрыты и дыхание тяжелое, такое же как и у нее. Она опустила замутнённый взгляд ниже. Он был возбужден.       Девушка убрала руку, откинулась назад на локти, шире расставила ноги. Юката сползла по покатым плечам, уже почти ничего не скрывая.       — Только без рук, — голос дрожал. Уже не было похоже на властную химе — она и так старалась отыгрывать свою роль из последних сил.       — Как пожелаете, — радовало, что Какаши голос тоже подвел. Может, пора заканчивать уже? Иначе они оба взорвутся.       Но…       — Ах! — Сакура запрокинула голову не в силах сдержать возгласа, когда горячий язык прикоснулся к ее клитору. Нажал немного, заставляя пальцы на ногах поджаться, обвёл, и, дразня складки, скользнул внутрь. — Ками…       Она почувствовала, как Какаши улыбнулся. С трудом уперевшись неверными руками в матрас, приподнялась и посмотрела на своего «телохранителя». Нет. Определенно, это игра стоила каждой потревоженной нервной клетки. Стоила этого взгляда. Преданного и голодного. Стоила этой безропотной покорности. Доверия.       Как же сильно она его любила.       — Х-хватит, — с трудом выдавила из себя Сакура, когда почувствовала, что еще немного и кончит. Какаши сразу же подчинился. Сел тяжело дыша, облизал губы. Руки его сжались на бедрах. Он ждал следующего приказа.       В голове у Сакуры плыло. Она не помнила, чтобы раньше была когда-либо так возбуждена. Скорее всего, отпечаток накладывало долгое воздержание. И слово «долгое» ей не нравилось. Она села и подрагивающей ступней, уже совершено выпадая из образа, провела по его бедру к паху. Верх и вниз по отчетливо выступающей даже на темной ткани форменных брюк эрекции. Какаши не смог сдержать дрожь. С обреченной покорностью смотрел за движениями ее маленькой ножки, иногда вздрагивал.       — Ты прощен, — выдохнула Сакура, когда поняла, что больше терпеть не сможет.       — Я могу к тебе прикоснуться? — спросил он.       — Да.       Ей показалось, что она оказалась придавленной к матрасу еще до того, как ответила. Почувствовала, как горячие руки поднырнули под спину, провели вверх и вниз, слегка сжали тонкую талию, притянули ближе. Губы столкнулись в жадном поцелуе, языки сплелись, ласкаясь. Тесно — так, чтобы не оставалось пространства. Осточертело это пространство между ними. В ушах бешеным барабаном отдавался пульс, добавляя размытости сознанию. Сакура даже не сразу поняла когда Какаши немного отстранился, разорвал поцелуй для ставшего просто необходимым вдоха, спустил штаны вместе с бельем и одним движением вжался в нее. Сакура раскрыла губы на вдохе и выгнулась в пояснице, стараясь быть еще ближе. Какаши удовлетворенно выдохнул, и, наклонившись, поцеловал в шею, вызывая мурашки с мелкой дрожью.       — Я так скучал, — горячо прошептал он ей на ухо и прикусил зубами самый кончик. Девушка скользнула руками по его напряженным плечам, зарылась пальцами в густые волосы на затылке и надавила вниз, чтобы поцеловать. Все так же жадно. Чтобы застонать для него, когда он начал двигаться медленно и глубоко. Воздух вокруг накалился до предела, все тело Сакуры покрылось испариной, она хватала ртом воздух, когда он ей позволял, разрывая поцелуй, вскрикивала, а колокольчик в ее волосах вторил.       — Какаши, — позвала она жалобно, сжала пальцы на плечах сильнее, собирая мягкую ткань водолазки. — Пожалуйста-пожалуйста…       — Как прикажете, о-химе-сама.       Сакура вскрикнула от удовольствия, когда он подхватил ее ноги за лодыжки, перекинул через одно плечо, меняя угол, вошел резко с влажным шлепком кожа о кожу. На этот раз сильно и властно, каждым движением разнося по телу пронзительное удовольствие, которое заставляло выгибаться и стонать до хрипа. Какаши немного наклонился, приподнимая ее таз, вышел почти до конца, а потом вошел на всю длину, заставляя выкрикивать его имя, выгибаться на встречу, сжимать в руках ткань юкаты, красным ореолом обрамляющую подсвеченное золотистым светом тело. Сакура вскрикнула, изогнулась, обхватила его внутри себя так плотно, что от удовольствия в глазах рассыпались искры, а плотный горячий узел внизу живота наконец развязался, окатывая острым наслаждением, таким сильным, что некоторое время было не понятно, в какой реальности все происходит. Какаши вздрогнул и кончил в начинающую расслабляться горячую влажную плоть. Ее ноги на плече подрагивали, было не возможно не повернуть голову и не провести губами по коже возле колена, потереться щекой. Эти ногжки теперь будут постоянно фигурировать в его фантазиях, особенно после того, что она с ним сегодня сотворила. Сознание начало проясняться. Какаши вышел из нее, аккуратно отпустил ноги и лег рядом на смятые одеяло и юкату, смазано поцеловал в плечо.       Сакура повернулась к нему, потянулась руками, обняла и поцеловала. Долго нежно и медленно.       — Ты дома, — улыбнулась она счастливо-счастливо. От этой улыбки всегда становилось очень тепло, и сердце сжималось от любви. Каждый раз удивлялся — разве можно чувствовать это еще большее. И каждый раз понимал, что можно. И этому не было предела.       — Я дома.       — Ты не представляешь, как я скучала, — расчувствовавшаяся Сакура потерлась носом о его шею, приятно щекоча кожу. От нее немного пахло алкоголем, что удивительно придавало пикантности той мешанине запахов, стоящей в их спальне.       — Почему же не представляю? — усмехнулся Какаши. — Развратная о-химе-сама — довольно серьезный показатель. Ты как до этого додумалась?       — Подумала, что это то, что может заставить тебя вернуться домой чуть раньше, чем после полуночи, — вздохнула Сакура.       — Это был хороший план, ты меня просто спасла. И мне очень даже понравилось.       — Правда? — она приподнялась и внимательно посмотрела на улыбающееся лицо мужа. Действительно доволен! А она так долго сомневалась, что идея с переодеванием будет глупой. Какаши провел рукой в поисках подушки, нащупал под ней книжку — новый роман, который он не так давно купил и который считал достойным прочтения несколько раз. Он был не так гениален как серия «Ича-ича», но достаточно хорош. Повертел в руках книгу и прищурился хитро.       — Ты читала?       — Конечно. А как по-твоему я это все воспроизвела? — смутилась Сакура.       — Тогда, — книжка была отложена в сторону, а успевшая разнежиться в крепких объятиях девушка, удивленно охнула, оказавшись вновь прижата к кровати. Какаши многообещающе улыбался. — Повторим сцену в финале.       — Погоди, — Сакура выставила вперед руки и получила поцелуи в ладони, ни капельки не смутив разыгравшегося мужа. — Я не до конца прочитала.       — Не страшно.       — Но как же я узнаю, что…       — Все жили долго и счастливо.       И по-другому быть не могло.