Минутная слабость

Единственное, что волнует сейчас Антона — лицо своего преподавателя. Арсений Сергеевич внимательно слушает Оксану, которая с места отвечает ему домашнее задание. Он нахмурил брови и плотно сжал губы в тонкую линию, смотря на девушку. Мужчина изредка удивлённо раскрывал глаза, будто ответ не такой, вводя всех в заблуждение. Когда Оксана умолкала, тот, казалось, смотрел на неё ещё более испепеляющим взглядом. Он иногда одобряюще кивал головой, давая понять, что ответ не так плох, как он ожидал. — Хорошо, Оксана. Ответы неплохие. Так как ты первая отвечала, поставлю три, — в заключении произнёс мужчина, опуская свой взгляд в журнал под неодобряющий шёпот одноклассников. — Так-так, кто-то может хочет ответить на следующий вопрос? В классе наступила тишина, а учитель осматривал присутствующих в кабинете, будто хотел решить, кто его сегодня больше раздражает, чтобы спросить домашнее задание. — Дима? Ну что, готов? Или нет, подожди, я тебе сразу два ставить не буду, сначала послушаю отмазку. Антон, сидевший за одной партой с Позовым, будто вышел из гипноза и начал листать учебник, не понимая какой сейчас урок. Ну если его ведёт Арсений Сергеевич, то точно что-то страшное, так как на одном из уроков он заметил, что ему хочется прикоснуться к учителю, потрогать его волосы, его бархатистую кожу. Но он пообещал себе, что забудет об этой минутой слабости. Вот только, кажется, она уже становится не минутой. — Ой, у нас Антончик проснулся, — мужчина положил голову на руку, смотря на парня влюблённым взглядом, — ну что, мой сладкий, как спалось? — У вас плохое актёрское мастерство, Арсений Сергеич, — сказал Дима, поднимаясь со стула. — С места или к доске? — Как хочешь, я сегодня добрый. Антон не понял, за что к нему придрался мужчина, но сейчас это уходило на задний план, ведь появилось странное чувство, такое, будто он перед важной контрольной или каким-то мероприятием — точно также закрутило живот и подступила тошнота. Дима отвечал домашнее задание, а Антон чем мог, тем и подсказывал другу, который пытался хоть что-то сказать. Остальные в классе занимались своими делами: кто-то рисовал, кто-то залипал в социальных сетях, а кто-то просто пытался подготовиться к следующему уроку, чтобы хотя бы на нём не получить плохую оценку. Настроение было ужасное, так как дома обещал быть скандал, вот только из-за чего? — Антон и сам не знал. Он просто получил сообщение от матери, что та ждёт его дома, чтобы поговорить. Обычно, любое сообщение, будь то от мамы, папы или тёти, говорящее, что нужно поговорить, в больших случаях означает не самую приятную ситуацию из всех возможных. — Дим, ну что могу сказать. Ну я не ожидал, что ты умеешь читать, а тут даже на четвёрку ответил. Неплохо так, — Арсений поставил оценку в журнал, продолжая говорить. — Так, ладно, открываем параграф двадцать один, записываем новую тему. — учитель встал со стула, направляясь к доске. — Тупой Арсен. Заебали его подколы. Как ещё Ирка могла в него влюбиться? — открывая тетрадь, Дима жаловался уставшему приятелю, который иногда подбешивал его своим недосыпом. — В смысле «влюбиться»? В него? — переспросил Антон, поворачивая голову к другу. — В Арсень Сергеича? — Ты правда что-ли спишь, Шаст? Да, в этого скинниобразного. Антон не мог уместить в своей голове (это скорее всего происходит потому, что в неё не поступает никакой новой информации последние годы его учёбы, так как он никогда ничего не учит, и она отвыкла что-то понимать) то, что Ире нравится их учитель. Это предположение ему не нравилось настолько, что он готов выпрыгнуть из окна. Ну как можно влюбиться в него? Что в нём есть такого, чего нету в Антоне? Ну только если то, что он немного умнее, немного сильнее, немного красивее, немного старше… Он внимательно осмотрел Арсения с ног до головы, задерживая свой взгляд на руках. Может, именно в них дело? Они такие… сильные, накаченные, красивые… наверное. Он ещё раз осмотрел мужчину, остановившись на лице. В этот раз оно было расслаблено и спокойно. Он активно жестикулировал, объясняя тему, — то дотронется до доски, где что-то написано, то покажет какую-то палку в воздухе, то поправит очки, слетевшие на кончик ровного носа. Он изредка умолкал, сжимая губы, и давал время записать то, что он только объяснил. А что, если Ире нравятся шутки Арсения? Может быть парню следовало бы записаться на дополнительные занятия к Попову, чтобы приходить к нему под предлогом позаниматься уроками, а в итоге привязать его к стулу и пытать его до тех пор, пока тот не расскажет ему секрет своих шуток? Ладно, конечно, перегнул он палку, можно не секрет, а просто хотя бы совет. Антон ещё раз осмотрел мужчину с ног до головы, пытаясь понять, чем это Ире понравился Арсений Сергеевич. Может, та представляет поцелуй с ним? Как он нежно целует его, запустив пятерню в волосы, страстно лаская языком рот и кусая за губы, после чего они станут ярко-алыми. А если он пойдёт дальше? Оставляя мокрую дорожку, он выцеловывает каждый миллиметр тела парня, спускаясь всё ниже. Его длинные пальцы ласкают его соски, а губы уже целуют стоящий член через натянутую ткань боксеров. Может ей не нравятся прелюдии? Арсений нежно заходит в растянутое колечко мышц, стараясь ничего не повредить парню, лежащему на спине. Блять. Плевать уже то, что Антон представлял то, как кто-то занимается половой жизнью на уроке, так то, что он это представлял с собой и учителем переходит все границы! Если об этом кто-то узнает, то он лопнет со стыда, он уверен в этом. — Шастун! Я знаю, что я очень красивый, но ты хоть немного оторви от меня взгляд, — по классу прошла волна смеха и пара десятков глаз обратились к краснеющему Антону. Угадайте с трёх раз, что случилось? У Антона, блять, стояк. — Шаст, ты чё? — Дима внимательно смотрел на друга. — Всё нормально? — А? Да, да, — он закинул ногу на ногу, чтобы ничего ненужного не было видно. — Дим, вот как он может нравится? Ну он же совсем-совсем страшный. Смотри какие скулы у него. И нос тоже не очень. — В смысле? Ты всё про Ирку чтоли думаешь? Ой, Господи, успокойся ты уже. Успокойся. Правда, что это Антон разозлился то так? Ну не может же быть такого, чтобы Арсений ему нравился? Или может..? Звенит звонок, а Антон надеется, что ему просто показалось, что он влюбился в учителя.