Две ночи

Хотелось разодрать себе грудь и выломать кулаком ребра. Да так, чтобы кровь хлынула из проткнутых лёгких, и со слабым свистом из них вытекал струйками воздух; чтобы противный металлический запах заполонил всю комнату и весь дом. Что-то происходило. Что-то очень важное, острое, последнее, и ему никто ничего не говорил. Будто он стал невидимым даже для них, незаметным объектом пустого пространства; все диалоги в их крайнем пред началом глобальных действий прибежище стихли, улеглись твёрдые слова пылью на полках и столах. Парень часто просыпался по ночам, искал рядом полуслепо знакомую ауру, но находил лишь ее отголосок. Это заставляло с каждым днём всё сильнее закрываться, сомневаться в их главной цели. Тихо скрипнула половица в коридоре, медленно открылась дверь. Темный силуэт замер на пороге, сверкнули в слабом свете звёзд фиалковые глаза; девушка повернулась четко в сторону окна, на котором он сидел, и через пару секунд устало выдохнула. – Не спишь. – Не сплю, – легко согласился Невидимка, незаметно для себя впиваясь ногтями в ладонь. Тьма в комнате сгустилась и тяжело осела на плечи. – А ты почему не спишь? Ведьма закрыла дверь, зашуршала тканями жилета. Неслышно отошла к своей кровати, на ходу вытаскивая пуговицы с петель рубашки. – Новис? – Что? – руки Новис замерли, взгляд вернулся к нему. Невидимка всей кожей ощутил осторожные касания ее магии. – Ты не первую ночь так уходишь, – он слез с подоконника, быстро приблизился к застывшей, как в ожидании нападения, ведьме. – И возвращаешься далеко не сразу. Девушка не отвечала. Парень вдохнул прерывисто, стараясь справиться с эмоциями, и.. Запах въевшейся гари и палёной травы рассказал ему всё. Новис была сильнее него. Новис была, наверно, даже умнее него. Не ведясь на очевидную провокацию, она продолжала раздеваться, накинула как ночнушку свободную рубашку - кажется, даже его собственную - и легла спиной к нему. – Игнорировать меня не самая лучшая идея, Новис, – горечь и гнев прорвались в голос, окропили воздух меж ними металлом. Ведьма не шелохнулась, но и дыхания ее он услышать не мог. – Сегодня вновь будем спать раздельно? – Я устала, – глухо отрезала девушка, и Невидимке очень захотелось то ли зарычать, то ли стереть злые слезы с уголков глаз. Бесполезно пытаться расколоть Новис тогда, когда та упорно намерена молчать. Но ведь и он научился не сдаваться. Матрас так мягко, приветственно и знакомо прогнулся под ним, что Невидимка на миг почти испугался. Все тело расслабилось, будто получило долгожданную дозу наркотиков; в душу толчками вливалось спокойствие и твердая решимость докопаться до правды. Ведьма все также изображала из себя статую, даже не дернувшись от близости парня, и ему ничего не осталось, как просто ждать. Взгляд неизменно цеплялся за копну не распущенных после ночной прогулки волос, и Невидимка, пару минут наблюдая за чужой (никакой) реакцией, все же позволил рукам дотянуться до лент. Новис мгновенно села в постели, спустила ноги на пол и зашагала к двери. – Нов.. Дверь захлопнулась слишком тихо для того, чтобы Невидимка смог поверить в гнев и обиду знакомой до последней чёрточки ведьмы. Утро встретило першением в отвратительно бодрых глазах и надсадно болящим горлом, будто бы он кричал всю ночь. Дышалось трудно, будто в груди застрял толстый ком ваты; Невидимка едва смог заставить себя умыться, не бросаясь на поиски не вернувшейся девушки. Болезненно скряблась обида на самом дне сознания, тревожные голоса нашептывали противные глупости, и, чёрт его подери, если бы он и вправду к ним не прислушивался. Недосып связывал мысли в несвязный клубок и ноги шли на автомате; он сам не понял, как оказался на первом этаже. Вот только стоило ему обречённо открыть дверь, как на крохотной кухне его встретили такие же темные веки Новис и понимающее, тихое хмыканье Дакоты. – Мне понадобится ваша помощь чуть позже, – отвернувшись спиной, Грамен зазвенел ложкой по стенкам кружки. От него тонко несло ароматом крепкого кофе, и Невидимке это показалось чем-то режуще странным. – У меня есть что обсудить после завтрака, – Новис, непонятно слаженным образом избежав короткого столкновения с Дакотой у края стола, присела в дальний угол от Невидимки. Взгляд на парня она не поднимала даже в условиях близкого расстояния, и он до сих пор не знал даже то, где она по итогу ночевала. Черви закопошились на уровне ключиц, принялись разъедать плоть и ткани; обстановка казалась ему до такой степени абсурдной, что любые ответы стали жизненно необходимыми. – У меня тоже, - прерывая едва открывшего рот лекаря, почти взметнулся с места парень. Повисшее молчание затекло в уши, надавило на мозги; Невидимка не свёл упрямого взгляда со слегка растерянного союзника и тот, кажется, отчётливо это чувствовал. – Хорошо, тогда сначала поболтаем с тобой, – полувопросительно кивнул головой Дакота, мельком поглядывая на Новис. Невидимка не был уверен, показался ли ему ее лёгкий одобрительный кивок. – Думаю, у Новис какая-то более долгая тема. Завтрак прошел в тяжёлом, кутающем в цепи напряжении. После бессонной ночи подкатывала тошнота, дешёвая еда отвращала даже по виду; парень кое-как смог запихнуть в себя кусок хлеба и запить водой. В ожидании будто нарочно медлительного Грамена Невидимка поплыл взглядом по ведьме, ощущая, как брови все сильнее смыкаются на переносице. Обычно румяная от вечного тепла кожа побледнела, по особенному очертив мешки под глазами; сами глаза будто чуть впали внутрь, их практически полностью скрывали растрёпанные, неухоженные волосы. Невидимка ее без собранной челки видел, наверно, раз третий за всё их знакомство, и веяло всё это чем-то крайне нехорошим. Под ногтями скопилось что-то чёрное, ладони - дрожали как от долгого напряжения, пусть девушка и явно старалась сдержать тремор. Манжеты старой рубашки испачканы землёй и травами, где-то даже, кажется, виднелась тонкая полоска кожи через разрыв ткани, некогда белый оттенок все больше превращался в пепельно-серый. И тут Новис, всегда ярко чувствовавшая чужое - и особенно его - внимание, с грохотом встала из-за стола и быстро вышла без предупреждения. Недоеденные макароны сиротливо остались тухнуть на воздухе, вилка едва-едва держалась на краю. – Наелась, – зачем-то прокомментировал произошедшее Дакота, словно пытаясь оправдать девушку. – Ты вроде уже тоже. О чем ты хотел поговорить? Невидимка промолчал. Полуэльф казался расслабленным, привычно пофигистичным к окружающему миру; свободная поза, расставленные на ширине ног плечи. Он как всегда выглядел чистым, прилизанным до состояния приятной небрежности, оплотом твёрдого и неизменного спокойствия; в тихом дыхании не слышалось волнения, и молчание не чувствовалось тяготящим. Вот только руки, впившиеся в предплечья, да бегающий по столу взгляд говорили о явной наигранности этой маски. Парень встал. Тихо отодвинул стул, обогнул стол, вставая рядом; ткнулся взглядом в угол, который секунду назад рассматривал Дакота. – Ты что-то знаешь о том, что Новис делает по ночам? – тихо начал парень, поворачивая голову к нему. Карие глаза лекаря смотрели сквозь него в пустоту. – Нет. – так мягко и железно ответил полуэльф, что парень с тоской втянул ноздрями воздух, понимая, что не найдет у него ответов, и.. Невидимка отшатнулся. Грамен, не учившийся, как Новис, много лет прощупывать невидимого собеседника, не сразу понял странного звука соприкосновения локтей с деревянной стеной. Он весь дернулся, неловко взмахнул руками к тому месту, где только что был человек; не найдя его ладонями, тревожно забегал глазами по комнате. – Всё нормально? Гарь. Любимый, въевшийся в кровь и в лёгкие запах, острый, как чистый взгляд Новис, обволакивающий, как те редкие и уже почти забытые объятия по утрам, необходимый, чтобы иметь возможность спокойно дышать. Гарь пронзила его с головы до пят, разрезала сердце напополам и склеила его же обратно. И этот запах он ощутил от жёстких волос стоящего рядом Дакоты. – Эй? – Всё нормально, - прохрипел, не справляясь с голосом, парень, пытаясь взять себя в руки. Они оба не собираются ему ничего говорить. Они оба скрывают что-то очень важное от него. – Просто колено ушибил, вот и подогнулось. Не надо, – он, как обычно, по привычке, вскинул руки в протесте потянувшегося к нему лекаря, но тот, кажется, теперь подключил осязаемость магией и всё понял. – Не трать на это силы. Само пройдет. Ладони безвольно опустились вниз. В невидимости есть плюсы - Невидимка знал это, и мог сейчас позволить лицу кривиться в обиде и непонятной панике от происходящего у самого носа. Дакота, кажется, тоже сделал какие-то выводы для себя, кивнул и, извинившись, ушел вслед за Новис вглубь дома. Он остался один, на честной беседе себя и своих мыслей. Весь день пролетел для него, как в тумане. Дакота вновь сбежал в свои перелески в поисках целебных трав - Невидимка подозревал, что он просто не хотел сталкиваться с ним и отвечать на прямые вопросы. Новис он не смог увидеть даже после ее разговора с Граменом, и, по итогу зависнув на остаток вечера в подвале, Невидимка смог освободить всю накопившуюся тревогу в оттачивании телекинеза. Объекты, имеющий больший вес, чем он, все ещё поддавались взаимодействию с трудом; не будь тогда Новис намного легче него, вряд ли бы получилось вытянуть ее за пару десятков сантиметров от стены пламени. К концу тренировки от постоянно проходившей через них магии руки дрожали, и по всему телу ощущались морозные иглы ледяного холода. Телекинез, как не природная способность, нарушение законов физики, при использовании собственного огромного резерва кинетической энергии Невидимки проходил через свои термодинамические процессы и тратил определенное количество тепла на выполняемую работу. Ничто не берется из ниоткуда; это парень понял, когда его почти заиндевевшее тело несколько дней безостановочно отогревала Новис, попутно делясь ещё и своей энергией. Только сейчас вряд ли кто-то согреет ему ладони, раздражённо хмуря брови, и вряд ли мимолётно похвалят восхищённым, пусть и скрытым, взглядом. В комнате, ожидаемо, никого не обнаружилось, как и никаких следов того, что тут хоть кто-то появлялся. На тумбочке у кровати краснело заботливо оставленное, наверно, Дакотой яблоко; после слишком изматывающих тренировок магии яблоки всегда заходили особенно хорошо. Но сейчас усталость навалилась на глаза тяжестью, оставляя сил только на поход до кровати - не раздеваясь, Невидимка нырнул в колючие объятия пледа и провалился в глубокий сон. Проснулся он посреди ночи, ближе к утру, как по щелчку. Мягкие касания магии проходились по лицу, оглаживали закрытые веки; если бы парень не был так слаб после сна, то обязательно потянулся бы им навстречу. Эта аккуратность прошлась от висков до щек, и, на секунду, ему показалось горячее присутствие чужих пальцев у губ. Этот мираж исчез со скоростью света, будто проблеск уходящего сна, и до словно забитых ватой ушей вскоре донеслись звуки тихих шагов. Невидимка растерянно приоткрыл глаза, успев заметить копну странно красноватых волос у дальней стенки комнаты. Ситуация прошлой ночи повторялась практически в точности, только теперь он уличил Новис в ночных походах по совершенной случайности. А ещё - в тот раз она твердо стояла на ногах, не распространяя во все стороны ароматные пары сухого дыма. Но сейчас она стояла, опершись локтями об стену, и даже в темноте было видно, как часто вздымается и опускается ее грудь. Невидимка сел на кровати. Лицо ее силуэта самую малость повернулось к нему. Пол показался непривычно теплым, обжигающим холодные стопы. Каждая доска под ногой ощущалась чересчур ярко, подробно; наверно, если бы сейчас горел свет, он и обстановку вокруг видел слишком детализированно. Страннейшее, острейшее чувство разрослось в груди, захватив корнями каждый нерв и кровеносный сосуд. Невидимка не смог бы сказать, когда оказался в сантиметрах от Новис, но смог бы ответить, каковы на вкус были эти объятия. Боль. Горячая, обрывающая дыхание боль. И, конечно, она отстранилась первой. Настойчиво надавила на плечи, оттягивая от себя, смело глянула в самую душу, не пытаясь скрываться от правды. Она была воином, она была нестерпимым огнем, она была сталью и твердыней гранитной. И всегда умела четко понять, где в пустом для нее воздухе находятся его глаза. – Время позднее. Нужно поспать. – Нужно поговорить, – не опустивший руки Невидимка приблизился, наблюдая за каждым тяжелым, болезненным вдохом и выдохом ведьмы. Она была сталью, а он был щитом. И он тоже умел не сдаваться. – Невидимка.. – Мне нужны ответы, – ладони негромко ударились о стену по обе стороны от ее головы, и протяжно заныли локти от навалившейся на них нагрузки тела. – Хватит скрываться от меня. Тишина едва прерывалась сталкивающимся дыханием. Оба не отводили взгляда, оба знали, что не отводили взгляда, оба упрямо стояли на своем в молчаливом противостоянии. Новис втянула воздух ноздрями как-то по особенному решительно, почти отчаянно - и проскочила под его рукой, нетвердым и быстрым шагом уйдя к кровати. – Спокойной ночи, - прозвучал в тяжёлой темноте ее едва слышный шепот, и, обернувшись, Невидимка опять наткнулся на ее взгляд. Она больше не лежала к нему спиной. Вместо ответа парень медленно дошел до своей койки и сел, уперев подбородок в руки. – Ты считаешь меня слабым? Звёзды тревожно перемигнулись за окном, отразились в сиреневых глазах; парень казалось, что они слабо светятся в темноте. – Да. Два звука упали на пол и растеклись по нему морем. Невидимке показалось, что теплый до этого пола мгновенно промерз до основания. Ни грамма эмоции не возникло в уставшей душе; отвернувшись, он лёг лицом к стенке. Холод захватил каждую клеточку организма, проник льдом в вены, и в пальцах возникло знакомое покалывание. Ему просто хотелось тепла. – Слабак не смог бы сделать так, – прошептал он ей в самое ухо, мягко отгибая непослушными пальцами действительно слишком розоватые локоны. Новис в его руках ошеломленно замерла, пытаясь осознать незаметное перемещение в пространстве, и Невидимка бы, если честно, тоже сейчас пораженно взглядывался в родные глаза, не будь он таким утомившимся. – От такой нагрузки.. Тебе ведь совсем холодно, – ее руки мягко и так привычно обвили его до лопаток, что сердце вновь начало медленно биться. – Тогда согрей меня. Останься. Прекрати убегать.