Дела недодетективные

Почему Аль-Хайтам и Кавех всё время ссорятся? Очевидно потому, что их жизненные ценности конфликтуют. Оба молодых человека олицетворяют собой две крайности. Аль-Хайтам во всём опирается на логику и рациональность, а Кавех принимает эмоциональные решения и не очень-то задумывается о будущем. Оба имеют противоположные взгляды на одни и те же вещи, потому им сложно договориться. Аль-Хайтам вечно кидает камень в огород Кавеха, давит на него фактами, указывая на его долги и наивность. В отместку сосед эмоционально выматывает частного детектива и кидает пустые обвинения, зная, как тот будет ещё пуще раздражён его бунтарскими выходками. Взамен на проживание от бывшего архитектора требовалось только несколько вещей: арендная плата и выполнение некоторых домашних дел. И вот он снова стоит у плиты, с большим нажимом отковыривает от дна сковороды пригорелый лук. Со стороны слышится издевательский смешок, а внимательный взгляд изучает неумелые попытки всё исправить. Кавеха это начинает нервировать, а ладонь с большей силой сжимает ручку сковороды. Ох, как же сильно он боролся с желанием бросить эту тяжёлую чугунную посудину в сожителя. — Не смотри мне под руку. И вообще, ты в курсе о законе наблюдателя? — Это там, где наблюдение за явлением неизбежно меняет его? В твоём случает готовка будет меняться от ужасной до невыносимой, Кавех. Когда-то он обязательно отомстит частному детективу, а пока пусть себе спокойно читает местную газету. Кавех честно понимал причину частых подколов в его сторону, увеличивающихся с каждым днём. Аль-Хайтаму попросту нечем было заняться в эту свободную от интересных расследований неделю, на это продолжительное время он растерял свой наркотик, и теперь всё это перешло в стадию мучительной ломки. В один момент детектив мог шагать по комнате со сложенными пальцами на подбородке, задумчиво смотря туда, где едва ли могло быть что-то стоящее. Уследить за его рациональным мышлением невозможно. Это как шастать по лабиринту, где не было ни подсказок, ни выхода. Всё же Кавех не располагал логическим мышлением, в нём преобладал эмоциональный интеллект, с помощью которого тот мог без проблем читать эмоции людей. Его внутренний мир был хаосом, не имеющим ни малейшего порядка, поэтому мысли детектива ускользали от него, как металлическая цепь сквозь пальцы. Ведь даже она имела определённую структуру — кольцо к кольцу — превращаясь в прочную основу. И эта аллегория отлично подходила под умозаключения Аль-Хайтама. Вытирая замасленные от готовки пальцы полотенцем, Кавех аккуратно откладывает из высокой стопки книги, чтобы добраться до газеты с заметками, надеясь порадовать друга. Откопав нужное, начинает активно размахать бумагами, шелест которых обязан привлечь внимание детектива. Но тот либо не замечал гордую улыбку сожителя, либо делал вид, показывая внешне незаинтересованность в действиях помощника. Для него существовала только эта книга — попросту пустой, незанимательный, глупый роман, служивший больше для прикрытия от личности перед ним. Ему нравилось незаметно наблюдать за изменениями выражения лица Кавеха, но в этот раз тот совсем не поддался на провокации Аль-Хайтама. За время, проведённое вместе в одном доме, бывший архитектор изучил сожителя вдоль и поперёк и совсем не собирался втягиваться в эту игру. — Я вообще-то нашёл тебе новое дело, — газета приземлилась на стол перед детективом, но в ответ не последовало никакой реакции. — Алё, Аль-Хайтам на связи? — Я уже его раскрыл, — пальцы спокойно перелистнули страницу, а поза стала ещё расслабленнее, создавая вокруг себя ореол неприступной холодной стены. Всем видом показывал — ничто не может отвлечь его от чтения. — Что? Это когда же? — Ерунда для первоклашек. На это мне потребовалось всего навсего десять минут. Мне объяснить? Могу всё расписать поэтапно, как это делают в начальной школе, чтобы до тебя дошло, — и снова эта издевательская лёгкая ухмылка. Нет, Кавех не станет частью его развлечения. По крайней мере он из-за всех сил пытался этого не сделать, отбрасывая эмоциональность на потом, до более подходящего момента. — Это ж с каких пор ты решил браться за расследования без меня? — Кавех упирается рукой на круглую столешницу перед читающим, наигранно обиженно сводя брови к переносице. — Такие пустяки не требуют твоего присутствия, — Аль-Хайтам только на секунду отводит взгляд от книги. Еле заметно на его лице проскальзывает удручающее выражение с толикой сожаления. Он сразу подавляет это чувство, опять зарываясь в свои думы. Объяснение данной реакции было банальным. На левой руке Кавеха красовался свежий, только немного заживший, уродливый шрам, полученный две недели назад в их совместном расследовании. Одна ошибка Аль-Хайтама могла стоить напарнику жизни: только быстрыми, рассудительными и оперативными действиями детектива он не лишился её. Одна чёртова ошибка за всю жизнь! Это не давало покоя. Как же так вышло? Как так получилось? Аль-Хайтам совсем недооценил своего противника, который всё так же гуляет на свободе, готовясь нанести ещё один удар. Детектив был уверен, что тот взрыв, те похищенные люди-подсказки были только началом его аморального плана, мотивы которого ускользали от сыщика, превращая время на раздумья в пыль бездействия. Аль-Хайтам шёл на эти мелкие дела ради надежды на подсказку от того психопата, но все они были пустышками, лишь шалостью. Он умело играл с жизнями людей, наплевав на все моральные устои. Детектив не хотел признавать присутствия в городе ещё одного столь хитрого человека, только с маниакальным типом личности. И одной из жертв мог стать его помощник, оказавшийся в том здании со взрывчаткой. Если бы он тогда не вынес его на руках из разрухи и пожара вовремя… Впервые в жизни в сердце что-то кольнуло в тот самый момент. Аль-Хайтама испугало бредовое состояние помощника, который что-то неразборчиво бормотал в состоянии шока и потери ориентации. Кавех чувствовал невероятную разрывающую боль по всему телу от осколков в ранах, чувствовал, как силы покидают его в геометрической прогрессии вместе со стремительно вытекающей из глубокого длинного рванного пореза на левой руке кровью, а сознание расплывается, оставляя неразборчивые силуэты. Но на бледном лице красовалась измученная, усталая улыбка. Даже в таком состоянии Кавех изо всех сил пытался поддержать детектива, не хотел, чтобы тот волновался по поводу его полуобморочного состояния. Но как тут можно было не волноваться? Только в тот момент Аль-Хайтам понял, насколько ему важна жизнь друга, которую он всячески использовал для большей эффективности достижения безупречного результата в его расследованиях. Не замечая совсем, как Кавех крутится вокруг него, чтобы максимально возможно помочь сыщику, как старательно подыскивал интересные преступления, совершенствовался в готовке. Но в ответ получал колкости. Будет неправильно сказать, что бывший архитектор просто терпел это. Поэтому было довольно забавно наблюдать за их ссорами, которые несли характер «поразвлечься», нежели настоящие причинения морального негодования. Но всё же моментами детектив пренебрежительно кидал слова, носящие оскорбительный характер. Кавех двумя пальцами наклонил книгу, чтобы посмотреть на полностью открытое лицо детектива. — Это уже третье, на которое ты меня не берёшь. Если это из-за ранения, то я уверяю тебя — я полон сил и готов уже помогать тебе. Аль-Хайтам отложил наконец этот идиотский роман, который уже часом надоел ему, и спокойно встал с дивана. Теперь его холодный взгляд принадлежал только помощнику. Затем Кавех чувствует лёгкие прикосновения на левой руке. По всему телу волнами накатывают мурашки, и каждая из них становится всё сильнее. Холодные пальцы детектива медленно проходят по длине шрама, очерчивая его границы. Струп отдаёт неприятной шершавостью, и где он толще, там сыщик надавливал сильнее. Он внимательно наблюдал за эмоциями друга, которые менялись временами: от непонимания до лёгкого смущения. И Кавех совсем не хотел останавливать исследования его травм. Вдруг Аль-Хайтам хватает напарника за кисть и немного притягивает его к себе поближе. Бывший архитектор слегка морщится от неприятных ощущений, но следом забывается в нежных прикосновениях к шее, к подбородку, к порозовевшей щеке. Детектив большим пальцем проводит по лицу, где по-прежнему сохранились мелкие царапинки. А потом наглым образом переходит на нижнюю обветренную губу с небольшой ранкой. Медленно, издевательски, невыносимо… Он так искусно манипулирует одной из самых чувствительных частей тела Кавеха, невесомо проводя по ней, словно ледяным кубиком. Теперь волны превратились в цунами. Глаза прикрываются в наслаждении от душевного приятного трепета и эйфории, отдаваясь в желудке бурей из бабочек, которые не находят места в пространстве, готовые вырваться наружу. Ему становилось всё интересней, насколько далеко продвинутся его исследования. Аль-Хайтам удовлетворённо наблюдает за реакцией тела напарника, ловя себя на приятной мысли. Кавех уже готов был на всё что угодно ради таких будоражащих эмоций. Но в ответ слышит только тихий смешок. — Похоже, у тебя до сих осталась температура. Поэтому пока никаких расследований, Кави. И это становится последней каплей в накопившихся эмоциях. Кавех теперь готов хорошенько вдарить этому снобу.