Потребность

Вернувшись из Хогсмида, Гермиона спустилась вместе с мальчиками на ужин в Большой зал. Сегодня подавали ее любимый пирог с курицей. Отличный конец отличного дня, если бы… если бы она весь вечер не высматривала Малфоя. Пришли все его друзья, пришла Панси, один только Малфой не объявился за Слизеринским столом. Неужели он до сих пор в Хогсмиде? Ученики тут и там обсуждали арест Люциуса Малфоя. Гермиона жадно вслушивалась в разговоры, надеясь узнать что-нибудь о Драко. Дин видел его в Хогсмиде утром. И с тех пор о нем ничего не было слышно. Возможно, Драко просто не хочет никого видеть, поэтому не пришел на ужин — решила Гермиона наконец. — Ты о чем думаешь? — спросил Рон, косясь на ее почти нетронутый пирог. — О зельеварении, — соврала Гермиона. — Опять из-за Малфоя переживаешь? — спросил Гарри. — Из-за зелья, которое мы варили, — вздохнула Гермиона. Это было отчасти правдой. — Мне надо с тобой поговорить, — заговорщически сказал Рон. — Бери, я наелась, — Гермиона придвинула ему свою тарелку с пирогом. — Да не об этом я! — ответил Рон, но возвращать ей пирог не стал. — Говори… Гермиона украдкой взглянула на двери, ожидая, что Малфой появится. — Позже, — Рон покосился на Лаванду, втыкая в пирог вилку, — это про день Святого Валентина. Гермиона покачала головой: до дня Святого Валентина почти целый месяц. Рон принялся за ее пирог, а Гермиона продолжала бросать взгляды на двери. — Я не знаю, что подарить Лаванде, — сказал Рон чуть слышно, когда Лаванда отвернулась. Если бы это случилось на шестом курсе, когда она была влюблена в Рона, она обязательно посоветовала бы подарить Лаванде пукательные батончики! Точнее целую коробку пукательных батончиков! Но ее чувства к нему давно остыли, поэтому Гермиона сказала совершенно искренне: — Ты же ее парень! Неужели ты не знаешь, что ей нравится? — Ну, не знаю… розовый. — Розовый? — скривившись, переспросила Гермиона. — А что с ним не так? — удивился Рон. — Всё с ним нормально, — быстро исправилась Гермиона. В конце концов, розовый — это просто цвет. Он не делает человека умнее или глупее. — Просто его носит Амбридж, ну ты понимаешь… Рон усмехнулся. — Ты знаешь, что любит Лаванда? — Она любит косметику, — Рон помолчал, раздумывая, — духи… и еще всякие побрякушки, которые вы на шею вешаете. Но я боюсь, что куплю что-нибудь не то и ей не понравится. К тому же у нее куча всего. Может, книжку, а? Гермиона злорадно подумала про любовные романы, которые обожает Лаванда. В таких романах героиня всегда серая мышка, герой сказочно богат и так же сказочно красив. Между ними сначала обязательно будет вражда, которая потом окажется самой настоящей страстью! — Знаешь, Рон, у тебя еще есть целый месяц. Я уверена, что если ты будешь внимательно слушать Лаванду, она обязательно скажет тебе, что именно ей хочется. Просто слушай и запоминай, — сказала Гермиона. — А потом подари ей это. Поверь, она будет счастлива. И конечно, коробка ее любимых конфет не будет лишней. — Спасибо, Гермиона, ты меня спасла, — сказал Рон, дожевывая последний кусок пирога. — Как обычно. Малфой на ужин так и не пришел. Не одна Гермиона ждала его в Большом зале: Панси тоже постоянно поглядывала на дверь. Значит, из Хогсмида он не возвращался. Наверное, расстроен из-за отца. На следующее утро Малфой не появился на завтраке. Зря Гермиона смотрела на дверь, зря она как можно медленнее ела свою овсяную кашу, надеясь, что Малфой придет последним. Он не пришел. Парвати с Лавандой отправились на урок прорицаний. Наверное, впервые Гермионе хотелось пойти с ними. Впервые ей хотелось заглянуть в хрустальный шар. Гермиона не желала себе в этом признаваться, но больше всего ей хотелось узнать, что к ней чувствует Малфой. Конечно, он сказал ей ясно — яснее не бывает — что поцелуй с ней ничего не значит… но влюбленное сердце готово верить до последнего. Однокурсницы ушли на прорицания, а Гермиону вызвала к себе Минерва Макгонагалл. Гермиона вышла из Большого зала последней и отправилась к декану. — Доброе утро, профессор, — сказала она, заходя в кабинет. Профессор сидела за столом. Увидев Гермиону, она отложила пергамент, который читала. — Доброе утро. Пожалуйста, садитесь. Гермиона села напротив. — Скоро день Святого Валентина, — сказала профессор. — Я решила, что нам нужно в этом году организовать праздник. Нам нужны специальные ящики для валентинок, чтобы они не валялись по всему замку, как каждый год. И вечером небольшое празднование для учеников: танцы и конкурсы. — Празднование? — Именно так. И я бы хотела поручить организацию праздника вам. — Мне? — удивилась Гермиона. — Именно вам. Вы проявили очень хорошие организаторские способности в предыдущие годы. И я абсолютно уверена, что вы прекрасно справитесь с этим заданием. Сказать, что Гермиона не любила этот праздник — это ничего не сказать. Всем в этот день влюбленные мальчики посылали валентинки, а ей только Гарри и Рон. И то Рон иногда мог и забыть. Гермиона любила во всем быть первой, и несколько валентинок от друзей для нее было слишком мало. Она с завистью смотрела на Лаванду, у которой на столе к концу дня всегда набиралась целая стопка бумажных сердечек. Нет, Лаванда, конечно, была красивой: эти длинные светлые локоны, пухлые щечки, большие голубые глаза, но какая же она глупая… А в этом году Рон наверняка пришлет ей кучу валентинок, вот уже и о подарке позаботился. А тот, о ком она думает постоянно, уж точно, никогда не сделает ей никакого подарка и даже валентинку не пришлет. Несмотря на это, обязанность организовать день влюблённых Гермиону очень обрадовала. Она не могла сидеть без дела, и возможность заняться организацией праздника ее очень воодушевила. Она уже представляла, как будет давать указания мальчикам, как они украсят Большой зал, как она сама подберет музыку для бала, какое меню составит и кому поручит организовать конкурсы. Наконец-то она сможет чем-то заняться и не думать о Малфое, который этого, конечно, не стоит. — Я вас не подведу, — ответила Гермиона. — Я знаю, — улыбка тронула губы профессора. — С нетерпением жду, что у вас получится. Если вам что-то понадобится, обращайтесь ко мне. Гермиона вышла из кабинета профессора в приподнятом настроении. С помощью друзей она устроит самый лучший день Святого Валентина! А сейчас ее ждет урок зельеварения, на котором она обязательно встретит Малфоя. Внутри все трепетало от предвкушения. Конечно, в хорошем настроении Малфой не будет, ведь его отец арестован, но ей просто хотелось увидеть его, даже если он не проронит ни слова. И Гермиона поспешила на занятие. Всё оказалось хуже — когда Гермиона зашла в кабинет, Малфоя среди учеников не было. Все разбились на пары: Гарри с Паркинсон, Рон с Гойлом, а она одна. На столе стояли котелки с амортенцией, точнее тем, что должно было стать ею. Только их с Малфоем котелок был пуст и чисто вымыт. Северус Снейп с угрюмым выражением на лице ходил между столами, заглядывал в котелок, презрительно морщился, переходил к следующему и морщился снова. Когда Снейп подошел к котелку Гермионы, он не стал в него смотреть, а спросил: — Мистер Малфой сегодня отсутствует? — Он заболел, — не очень уверенно сказала Панси. Снейп подошел к учительскому столу, обвел класс взглядом и произнес: — Плохо. Очень плохо. Никто из вас не справился с заданием. Ни у кого из вас не получилось любовное зелье, — говорил он, — потому что никто из вас никогда не испытывал любви. Панси побледнела. У них с Поттером зелье тоже не получилось. Но, возможно, их проблема была в другом. Поттер понимал в зельеварении даже меньше, чем она. Он едва смог разобраться со списком компонентов! Как он получал высокие оценки у Слизнорта? — Запомните, желание обладать кем-то не является любовью, — процедил Снейп. Эти слова неприятно отозвались в груди Панси. Гарри не слушал Снейпа. Он так сильно ненавидел профессора, что отрицал и его урок и все, что он говорил. Гойл смотрел на Панси. Зелье у него и Уизли не получилось, потому что они вообще не старались. Гермиона вздернула руку. Снейп делал вид, что не замечает ее, и продолжал: — Любовь жертвует, любовь ничего для себя не просит, любовь отдает… — Снейп наконец обратил внимание на Гермиону с ее поднятой рукой. — Мисс Грейнджер, вы что-то хотите сказать? — Профессор Снейп, но в учебнике написано, что амортенция просто вызывает сильное влечение. Она не способна создать настоящую любовь. Зачем тогда нам нужно самим испытывать любовь, когда мы ее варим? — Разве это противоречит тому, что я сказал? Самая сильная любовь — это любовь матери к своему ребенку. Снейп не зря вспомнил о материнской любви. Вчера ему пришлось отправиться из Хогвартса в Лютный переулок. Но не на собрание Темного лорда он спешил. Снейп встречался с Нарциссой Малфой. Зря Драко думал, что мама оставила его одного с невыполнимым заданием. Едва закончилось собрание, как Нарцисса отправилась на встречу с Северусом Снейпом. «Драко всего лишь ребенок», — сказала она. Накануне Снейп застал Драко в кабинете зельеварения с маглорожденной Грейнджер. У этой пары получилась самая настоящая амортенция! Но даже если бы по неопытности у них не получилось сварить ее, профессор все равно бы понял, что мальчик влюблен. Он понял это по его глазам, по всему его поведению. Снейп, сам того не осознавая, увидел в Драко самого себя. Гермиона Грейнджер дружила с врагами Драко, так же как Лили дружила с его врагами. Она была маглорожденной. И она ненавидела Драко. Не раз слышал Снейп, как презрительно она о нем отзывалась. Она обязательно разобьет Драко сердце, когда узнает, что он принял метку. Она обязательно сделает его несчастным, как это сделала с ним Лили. Если раньше Драко не убьет Темный лорд. И Снейп согласился ему помочь. — Любовь женщины к мужчине никогда не будет такой сильной, как любовь матери к ребенку, — говорил он с нескрываемыми презрением и злостью, — поэтому любовь между мужчиной и женщиной никогда не сможет создать зелье сильнее, чем амортенция. Сильное влечение — вот и все, что такая любовь способна создать. — А что будет, если вложить в зелье материнскую любовь? — спросила Гермиона, которой всегда надо было докопаться до сути. — Если бы можно было вложить в зелье материнскую любовь, то это было бы зелье, которое излечивает любые недуги, — сказал Снейп внезапно потеплевшим голосом. Гарри не понял ни слова из речи профессора, но он понял, что тот опять незаслуженно обижает Гермиону. Его терпение лопнуло, и он выкрикнул: — Но у Гермионы с Малфоем получилось сварить амортенцию! В глазах Панси вспыхнула ненависть. Снейп сжал губы. — Да, спасибо, что напомнили, мистер Поттер, — процедил профессор. — Гермиона Грейнджер и Драко Малфой были пойманы в кабинете зельеварения в субботу ночью. Они выполняли задание в неурочное время. Если подобное повторится, наказание будет строже, а пока мисс Грейнджер и мистер Малфой должны отрабатывать наказание после уроков. Гарри посмотрел на Гермиону, глазами прося у нее прощения за то, что случайно подставил ее. — А теперь перейдем к следующему заданию, — сказал Снейп, — сегодня будем варить зелье от простуды. Гермиона открыла учебник, но ее мысли были не о задании. Отработка после уроков — для любого это прозвучало бы, как приговор, но только не для нее. Она чувствовала сладкое предвкушение. И дело было совсем не том, что она очень любит уроки. Дело было в Малфое — и только в нем.