Первый поцелуй

Итак, наша зарисовка: романтика, ресторан, томная музыка, дорогая еда, изысканное вино… И танец Драко и Гермионы, на который он, галантно протянув руку, приглашает Грейнджер. Музыка обволакивает, затягивая в свой собственный волшебный мир, и постепенно все вокруг исчезают, а остаются только они одни… Драко медленно опускает голову, вот между их губами уже остаются считанные сантиметры, он нагибается все ближе и ближе, а потом накрывает губы Гермионы своими… Представили? Тогда поехали! …Сперва Драко целовал ее осторожно, почти целомудренно, словно ему наконец было позволено прикоснуться к святыне. Мягко обрамляя лицо Грейнджер в своих ладонях, словно держал в руках бесценную чашу тончайшего фарфора, он пил ее дыхание, едва позволяя себе прикоснуться к губам столько лет желанной женщины. Как давно он этого хотел? Сколько лет не позволял себе даже в мыслях представить, каково это: целовать ту единственную, которую по-настоящему жаждал? Сперва - выдрессированный отцом о недопустимости даже подобных мыслей и искренне веря, что подобные желания подобны преступлению. А потом, когда с раннего детства вбитые Люциусом в голову идеи превосходства чистоты крови пошатнулись, давая трещину перед доказательствами от противного - той самой наглядной демонстрацией, что магглорождённые не просто ни чем не уступают, но порой и превосходят чистокровных, предоставленные ему Грейнджер, он продолжал делать это из опасений выдать себя перед отцом. Ведь Люциус непременно объявит его «предателем крови» и безжалостным взмахом волшебной палочки выжжет с семейного гобелена. И еще позже, когда вернувшийся из небытия Темный Лорд и его приспешники сделали Малфой-менор своим лагерем и базой операций - из опасений, что если о его пошатнувшихся идеалах станет известно, его жизни будет реально угрожать опасность. Опасения, нужно сказать, весьма обоснованные. Но с каждым последующим мгновением, когда его губы, сперва - робко, а потом - все более настойчиво ласкали уста Грейнджер, внутри словно ломались преграды. И годами сдерживаемые, отрицаемые перед самим собой чувства, словно прорвавшие плотину воды могучего течения, уже ничем не сдерживаемые и безудержные, рвались на поверхность. И Драко теперь целовал Гермиону не робко или несмело, а жадно, словно изнывающий от жажды и долгие дни плутавший в пустыне путник, наконец добравшийся до животворного источника. *** Когда Драко, медленно и несмело, словно взглядом спрашивал разрешения и одновременно просил себя остановить, нагнулся к ней и прижался губами к ее собственным, Гермиона его не остановила. Сперва - потому что даже не сразу поняла, что он хочет, ведь в самом деле, не могло же Малфою, чистокровному и предвзятому ко всем, кто к этой «избранной расе» не принадлежал, взбрести в голову ее поцеловать. Потом - потому что от удивления элементарно прибывала в шоке. И уже через несколько мгновений, когда шок прошел, а сомнений в намерениях Драко оставаться больше не могло, но когда его губы уже настойчиво прижимались к ее собственным, дыхания обоих переплелись, а ворвавшийся в рот язык затеял изысканную игру с ее собственным - потому что уже не хотела, чтобы он останавливался. В жизни Гермионы Грейнджер было много поцелуев. От боявшегося спугнуть, первого робкого поцелуя Виктора Крама или неуклюжего, в порыве эмоций и момента прикосновения губ Рона Уизли, через огромное число уже совершенно иных, повзрослевших, в разной степени умений и настроений опять же между нею и Роном, впоследствии казавшихся Гермионе уже знакомыми и родными. И множество поцелуев других мужчин, каждый - по-своему уникальный, но в чем-то все они были схожи. В разное время мужчины целовали ее по-разному, от несмелых первых прикосновений губ до почти хозяйских. Но ни разу в жизни никто не целовал ее так, как Драко Малфой. Одновременно нежный и несмелый, словно боявшийся осквернить святыню, и полный ненасытного голода и жажды, сметающей все на своем пути страсти, он втягивал с головой в омут чувств и эмоций. И даже если Гермиона пока что не могла бы сказать наверняка, была ли то хоть частично причина в ее собственных чувствах, или все они принадлежали Драко, но одно она осознавала наверняка: между ними сейчас происходило что-то однозначно неординарное. Словно вопреки всем предрассудкам и преградам, ломалась веками создаваемая стена, исчезали пропасти, а с противоположных берегов прежде казавшихся ей непреодолимыми рва, словно гибкие лианы тянулся мостик. Ее руки сами скользнули вверх по плечам мужчины, которого Грейнджер так долго отказывалась видеть кем-то, кроме разбалованного, предвзятого, вредного мальчишки, попутно оставляя где-то в сознании зарубку, что у него довольно сильные, отлично очерченные бицепсы и вполне широкие плечи. Пальцы переплелись на его шее, и Малфой склонил голову еще ниже, прижимаясь губами еще крепче. Это сделал он, или Гермиона сама притянула его, запустив пальцы в мягкие, светлые пряди? Такие неожиданно шелковистые на ощупь, а ведь Гермиона, привыкшая к совершенно другим шевелюрам своих мужчин - более жёстким, густым и как правило коротко отсиженным на затылке, всегда считала волосы Драко жиденькими и тонкими. Оказывается, все совершенно не так, и на ощупь они были на удивление приятными. Как и сильные, уверенные в себе, опять же - изголодавшиеся прикосновения его рук. Которые, тем временем, начали свое собственное путешествие, обнимая и заключая в прочный замок, сомкнувшись за спиной Грейнджер. Перемещаясь вдоль позвоночника, поглаживая и лаская, путаясь в ее собственных волосах, массажируя кожу головы и одновременно направляя ее для поцелуя. И каким-то образом умудряясь быть везде одновременно, или Гермионе так просто казалось, сейчас затерявшейся в волне собственных ощущений? А тем временем Драко резко отстранился, поспешно убрав руки с ее тела, и Грейнджер мгновенно отметила потерю его тепла. Сделав шаг назад и отчаянно запустив руку в сейчас пребывавшие в полном беспорядке, растрепанные волосы, молодой мужчина отчаянно тряхнул головой. - Прости, я не должен был. Мне не следовало… И с этими словами, резко развернувшись на месте, Драко практически бегом бросился к выходу, вихрем слетев с лестницы. Через несколько мгновений вдали раздался характерный хлопок аппарации…