Моё нетлеющее пламя

- Убьёшь ради меня? - Нет, только ради любви

***

Чайльд после долгого рабочего дня спешил домой, где его непременно ждала она. Он часто называл её Полнолунием - ей это совсем не нравилось, однако такое прозвище подходило девушке, как нельзя кстати. Даже её имя, данное от рождения, не так ей подходило. Кто же она, эта загадочная девушка, о которой ведётся сейчас речь? Идори Лакерн - старшая из рядовых Фатуи, ждущая в ближайшем будущем повышения до статуса Предвестника. Она казалась очень милой девушкой на первый взгляд, только вот за её милейшей улыбкой скрывалось нечто опасное, сравнимое с кипящей лавой в самом жерле вулкана. В её глазах не отражалось ничего, в них лишь было видно только тьму, которая утягивала на самое дно, откуда уже не было никакой возможности выбраться и вернуться обратно нормальным человеком. Не стоило смотреть ей в глаза. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. В самом начале отношений парню нравилась эта неугасающая искорка неадекватности, ведь он и сам-то был не самым хорошим примером для подражания, но со временем Чайльд стал осознавать, что в сравнении с ней он кажется абсолютно нормальным и безобидным, поэтому присутствие Идори стало тяготить и сильно напрягать его. Лучшего выхода, кроме как избегать девушку, парень просто не мог придумать. Но разве он предполагал, какие последствия это может за собой повлечь? Конечно, нет. Девушка знала об особой любви парня к своей большой семье, оттого это и было для неё самым сильным и действенным рычагом давления на своего горячо любимого парня. Он до сих пор вспоминает этот день, как один из самых кошмарных.

***

Тогда Чайльд после долгого отсутствия наконец-то вернулся обратно в Снежную, где его уже с нетерпением ждала семья и Идори, с которой они разошлись перед самой поездкой. Парень торопился увидеть всех своих родных, которых не видел очень долгое время, - он скучал по ним, отправлял множество трогательных писем и самых разнообразных подарков. Но ужасную картину он застал, как только переступил порог своего дома: Тоня, Антон, Тевкр, мать и отец были верёвками привязаны к стульям. Все они находились без сознания, будто им намерено что-то ввели. Одиннадцатый Предвестник не ошибся - обратил внимание, что в стороне валялись несколько пустых ампул из-под какого-то препарата. Его пульс участился настолько, будто казалось его сердце выпрыгнет из груди. Он практически не дышал, а руки сами сжались в кулаки так сильно, что его ногти до крови впились в кожу, разодрав мозоли, оставшиеся после тренировок. В голове вертелось только одно: "Кто и зачем?!". Да, у Тартальи за короткий срок службы у Царицы накопилось бесчисленное множество врагов и недоброжелателей, но напасть на его семью - низко, а тот, кто это сделал явно не осознавал, что таким своим действием заранее подписал себе самую из жесточайших смертей, долгую и мучительную. Наконец, он совсем немного отошёл от испытанного шока, поэтому решил всё-таки проверить пульс: вдруг они всё-таки живы? Но только парень сделал один шаг, и тут же остановился, ведь в дверном проходе показалась та, кого он меньше всего ожидал увидеть. - Удивлён? Я, если честно, тоже. Пойми, у меня просто не было другого выхода: при иных обстоятельствах ты бы даже разговаривать со мной не стал. Зато сейчас ты можешь слушать меня столько, сколько я захочу. И ты не сбежишь. - Идори говорила до ужаса спокойно, будто вокруг ничего не происходило, будто так и должно было быть. К её великому счастью, что она не замечала, как с каждым её словом злился Чайльд. - Что с моей семьёй, мерзавка?! – сквозь зубы процедил Тарталья, едва сдерживаясь, чтоб не убить её на том месте, где она стояла в данный момент. Она просто не могла понять, что потянула не за ту ниточку. - Но-но, попрошу не раскидываться такими оскорблениями! С ними всё абсолютно нормально, если не брать в счёт, то, что я вколола сильнодействующее снотворное и связала их. Можно считать, что им очень сильно повезло, ведь у меня мог оказаться особо токсичный яд, к примеру. Могло же быть такое? Я думаю – вполне могло. Как сейчас у меня в руке. – девушка продолжала раскручивать и без того долгий монолог, крутя в руке открытый и наполненный какой-то непонятной субстанцией шприц. Парень продолжал молча слушать её, делая вид, что не понимает к чему она ведёт. – Тропцин. От него умирают быстро, но в сильных муках, представляешь? - Отбрось длинные речи в сторону – они не подходят тебе совсем. Говори: с какой целью ты всё это устроила? Хотела привлечь моё внимание – я поздравляю, у тебя получилось. – начал высказываться Чайльд, когда понял, что с его семьёй всё в порядке. Осталось теперь понять ради чего девушка затеяла это. - Мне не нужно твоё внимание. Мне нужен ты. Целиком и полностью. – Идори чётко проговорила каждое слово, чтоб парень понял с первого раза. – Помнишь, как нам было хорошо вместе? Мы ведь идеальная пара: лучшие напарники и любовники – о чём ещё можно мечтать? Ты моя судьба, я точно это знаю! В любом случае ты не откажешь сейчас той, которая держит шприц с ядом, у горла твоей матери? Она вопросительно посмотрела на него, ожидая ответа. Он отрицательно помотал головой, не в силах сказать ни слова. Девушка хищно улыбнулась, после чего вновь продолжила: - То-то же. Впрочем, по какой-то причине, я и не думала, что ты дашь отрицательный ответ. Пожалуй, пойду собирать вещи для переезда к тебе, ведь влюблённые должны совместно жить, не так ли? И Лакерн убежала счастливая, напевая какую-то приятную слуху мелодию, которая ничуть не радовала, пока Тарталья приводил в чувство своих родных. К счастью, это снотворное оказалось совсем не опасным, но действовала она хорошо и долго. С того момента, как произошла эта ситуация прошло уже порядком несколько месяцев, а Чайльд так и не мог привыкнуть к присутствию в своём доме Идори – она стала для него совсем чужой, отталкивала от себя, упала в его глазах. Но её казалось это ни капли не волновало: девушка всё также с особой радостью встречала парня с работы, специально отпрашивалась сама немного раньше. Она встречала его на пороге, радостно улыбаясь, всегда… Но сегодня девушка не вышла на крыльцо, Тарталью немного это насторожило, поэтому он с особой осторожностью зашёл в дом, где застал следующее: Лакерн стояла с окровавленным ножом в центре комнаты, а на полу лежал полностью изуродованное тело молодой девушки с пятнадцатью ножевыми ранениями. - Какого хрена, Идори?!