С днём рождения, учитель

– Привет! Кхм, то есть, здравствуйте, Валентин Романович, – парень был явно взволнован, постоянно поправлял край своей плотно застегнутой рубашки, – я тут принесла цветы! Не знал, какие вам нравятся, так что просто взял самый красивый букет. Протянув карандаш, Миша посмотрел куда-то в пол, явно смущаясь от всей этой ситуации. Он, наконец, смог попасть домой к учителю, которого полюбил ещё два года назад, в четырнадцать. Тогда ещё в юную голову не приходила мысль: а что если их тату не совпадут? В конце концов, Валентин - взрослый мужчина двадцать семь лет, наверняка он в свои шестнадцать или семнадцать однажды утром обнаружил красивый узор на своём запястье и сейчас живёт в счасливым браке. Но сколько бы Миша не всматривался, никак не мог разглядеть, что изображено на руке учителя и изображено ли вообще. Каждое утро Миша просыпался и первым делом смотрел на свою руку, но ничего. Он уже отчаялся когда-нибудь вообще увидеть заветный рисунок. Любимым уроком была, конечно, математика, её вёл прекрасный человек по фамилии Сахаров. Миша часто мечтательно смотрел на не всегда понятные примеры и воображал, как однажды заглянет в паспорт, а там будет: Сахаров Михаил Дмитриевич. Ну, или Котик-Сахаров, хотя от старой фамилии лучше избавиться. И когда всем нормальным людям казалось, что Валентин Романович слишком суров и строг, Котик считал его самым справедливым и честным. Он не заваливал, как тот же самый географ, его ненавидела, наверное, вся школа, и не был слишком мягким, как учитель иностранного языка. Миша видел красоту в этом суровом взгляде серых глаз, эстетику в статной фигуре, тонких губах и длинных пальцах. Валентин подтянутый, но не качок, высокий, где-то метр восемьдесят пять, когда сам Котик всего сто шестьдесят восемь, аристократично бледная кожа и всегда аккуратно ухоженные темно-каштановые волосы делали его слегка похожим на вампира. Это нравилось Мише. Сам он считал себя несуразным. Вьющиеся светлые волосы очень сложно укладывать, даже мама с этим едва справлялась в детстве, острый нос слегка скошен влево, на щеке с той же стороны веснушек было почему-то больше. Даже глаза не были одинаковые, кусочек в правом очень заметно отливал желтым, хотя сами они были зелено-синие. По сравнению со статным Валентином, Миша был совсем некрасивым. Как ему всегда казалось. Одним осенним днём, когда снег в городке уже выпал, но на следующий день растаял, Котик, как всегда писал контрольную и думал о своëм предмете воздыхания. Возможно, именно поэту оценки по алгебре так сильно проседают. Учитель, кажется, тоже краем глаз следил за Мишей и потирал своё запястье, словно чем-то обжогся. Как ни странно, рука парня всё утро чесалась в том же месте, наверное, это и привлекло внимание Валентина. Сегодня алгебра стояла последним уроком, так что едва прозвенел звонок, всех одноклассников как ветром сдуло. – Миш, останься на пару слов, – голос Валентина Романовича звучал непривычно мягко, что не могло не настораживать. Последние ученики покинули класс, сочувствующе оглядываясь на парня. Такой тон математика в простонародье означал только одно: ты облажался и твои оценки упали. Так что выдохнув, Миша подошёл к Валентину, когда последний человек вышел из класса и закрыл дверь, показав Мише, что держит за него кулачки. – Что-то случилось? Я плохо написал предыдущую контрольную? – сглотнув, пробормотал подросток. – Это да, как всегда. Ты делал задания, которые я тебе давал? – вздохнул Валентин, протягивая лист с тройкой по предыдущей теме. – К-конечно! Просто не совсем понимаю, как использовать это правило, – разволновался Миша, рассматривая задания. – Ты хорошо справляешься, только очень не внимателен. Будь сосредоточеннее и оценки быстро придут в норму, – Сахаров чуть улыбнулся, забирая лист из рук оцепеневшего подростка, – но я попросил тебя остаться не для этого. Парень опешил. Что ещё мог сказать такой человек, как Валентин Романович? Может, он хочет предложить репетиторство? Да Миша только этого и ждёт! Затаив дыхание, Котик внимательно смотрел на учителя. – Дай-ка сюда руку, – мужчина протянул правую ладонь, как бы показывая, что в неё нужно положить другую. Миша внезапно покраснел, он не ожидал такого поворота. Сглотнув, он начал тянуть свою руку к учительской. – Нет, левую, – покачал головой Валентин, останавливая и без того медленные движения подростка. Тот опустил взгляд на свою опущеную руку, что-то странное было в этой просьбе. Собравшись с силами, Котик резко положил ладонь, с удивлением обнаружив, что пальцы Сахарова приятно тёплые, а не прохладные как он ожидал. Валентин тоже нервничал, хоть и мастерски это скрывал. Он несколько секунд смотрел на тыльную сторону ладони, словно боясь перевернуть и увидеть там что-то неприятное. Шумно выдохнув, учитель всë-таки сделал одно ловкое движение и взглянул на злосчастное запястье. Глаза Миши тут же расширились, когда он увидел небольшую татуировку в виде аккуратного бокальчика, нарисованного одной линией. Внутри было красное пятно, олицетворяющее вино и пару капель рядом. Что ж, не самая подходящая тату для подростка, даже как символ любви. – Я думал, она будет больше, – неловко нарушил тишину Миша, глядя на свою рукк, – я только не знаю, кто мой... Не успел парень закончить предложение, как Валентин приставил своё запястье, показывая точно такую же тату. – Я тоже, – ответил Сахаров то ли на вопрос о размере, то ли иронизируя по поводу пары. Миша поднял взгляд и только сейчас понял, что просто так появившиеся тату что-то значит. – Т-так вы мой... – Да. Я не слишком удивлён, ты постоянно смотришь на меня, как на святого, вздыхаешь и не можешь сосредоточиться. Ты мне тоже нравишься, и раз уж судьба свела нас вместе, я могу это сказать вслух, – неспешно произнес математик, чуть улыбаясь. Он выглядел смущенным, но довольным, а вот Миша был в полнейшем шоке. – Я, да, – промямлил Котик, едва ли понимая, что происходит. Однако даже ещё не до конца осознав происходящее, он просто крепко обнял Валентина, прижимаясь и улавливая быстрый ритм его сердца. Учитель помедлил, на секунду задумавшись, насколько это вообще этично, но так или иначе, объятия этого маленького бестия были слишком манящими, и он обнял в ответ. Прошла минута, две, пять и в конце концов, Миша отпрянул, широко улыбаясь. – А можно вас поцеловать? – что-то он слишком расхрабрился. Или всё это время он набирался смелости спросить? – Нет, ещё слишком рано, – мягко остудил пыл подростка Валя, – давай дождёмся для начала твоего шестнадцатилетия, а там посмотрим. Миша кивнул. – А погулять можем? – Думаю, да. Как-нибудь обязательно, – кивнул в ответ Сахаров, собирая папки со стола, – а пока давай узнаем друг друга получше и начнём с переписки. Ты будешь первым учеником, которому я дал номер. Напиши мне сегодня в телеграме. Не разболтай только! – Ни за что, Валентин Романович! Это будет наш секрет, – Миша прижал телефон, в которой записал номер к груди, счастливо улыбаясь. А ведь утро начиналось так обычно. Они начали много общаться, переписываться и время от времени гулять. На день рождения Миши Валентин подарил чашку с Дазаем из аниме бродячие псы, литературные гении и носки с геометрическими примерами, счастью парня не было придела. Но даже тогда как бы ни упрашивал подросток, мужчина всё никак не собирался целовать его в губы, разве что в щеку пару раз. Но Миша был уверен: сегодня тот самый день! Стоя перед зеркалом, он репетировал, как войдёт в квартиру любимого мужчины, что-то скажет, как вручит букет, а затем возьмёт всё в свои руки, встанет на стул и поцелует его! Только всё должно пройти идеально... – Ну всё, я устал ждать! – Миша сделал глубокий вдох, зажмурился и резко подался вперед, от чего стукнулся носом о зеркало. Ойкнул, потирая ушибленное место, и отошёл назад, не расчитал расстояние. – Так, ладно, ещё раз, – он снова втянул воздух и на этот раз медленно приблизился к зеркалу. Холодная поверхность никак не ответила, что было ожидаемо, но Котик в целом был удовлетворён результатом. – Миш, ты ещё не вышел? Опоздаешь ведь! – конечно, маме он сказал, что идёт на день рождения к Серёге, а не взрослому мужчине. В подарок он взял книгу, дорогущая, но оно того стоит. По пути ещё нужно зайти за цветами, так ведь принято ходить на свидания? – Уже выхожу, мам! – он рукавом стёр следы поцелуя, ещё раз зализал волосы назад, чтоб наверняка, выправил ворот рубашки и вышел в коридор. Какже мог себе позволить парень, идущий на праздник к такому эстету, как Валентин Романович, выглядеть не идеально? Нос, конечно, вправить невозможно так быстро, а вот замазать глупые веснушки маминым тональником и надеть линзы, подаренные тем самым Серёгой для косплеев, получилось. Кроме кроссовок у парня ничего не было так что к костюму он надел их. На улице уже был май, достаточно тепло, так что Миша и не собирался брать с собой куртку. Цветы в магазине оказались слишком дорогие, так что пришлось взять скромный букетик лилий у бабушки на дороге, ну и раскошелился же! Зато практически свои, домашние. Подойдя к нужному дому, Миша ещё раз выдохнул. Он волновался, Валя говорил, что они будут не одни какое-то время, зато пригласил остаться на ночь, все причиндалы с собой, мама даже презервативы положила, мало ли кто у Серёги на дне рождения будет. Звон открывающегося домофона слегка отрезвил, и Миша вошёл в подъезд. – Неужели это твой единственный? Наконец-то мы познакомимся! – Наташа, старшая сестра, была в восторге абсолютно от всего. Сама она недавно вышла замуж и на её руке красуется изящное перо. Родители тоже были, точнее, только мать, отец умер ещё когда Валя был ребёнком. – Да, ты говорил, он весьма необычный, – Егор закинул руку на плечи жены, та хихикнула. Их перья словно переливались, когда те находились рядом друг с другом. Раздался звук открывающейся входной двери, и Сахаров младший отошёл встретить гостя. – Привет, Миш... – начал было Валя, но прервался на полуслове, увидев нелепый наряд подростка, – что с твоим лицом? – Чего? – не понял разувающийся Котик, – а, да, я просто... ну, хотел выглядеть лучше. Парень стоял посреди коридора смущённый и словно водой облитый. Он ожидал восторга или комплимента, но никак не негодования. – Что за бред, Миш, – вздохнул Валентин, руками растрепав так старательно уложенные волосы, расстегнул пару верхних пуговиц и выправил рубашку из штанов, – сам на себя не похож. Надеюсь, ты взял с собой контейнер для линз, я не хочу смотреть тебе в глаза через призму чужих. Подросток опустил голову, будто скрывая подступающие слезы. Он сжимал в руках шопер, в котором нёс подарок и домашнюю одежду для первой совместной ночёвки. Валя улыбнулся, осторожно взял подбородок Котика и поднял вверх, вынуждая посмотреть в свои глаза. – Пойми, всё, что ты считаешь недостатками тебя украшает. Я люблю этот курносый нос, море веснушек, жёлтое пятно в правом глазу, непослушные волосы. Я люблю тебя за то, что ты настоящий, а не потому что ты идеален, – пальцем учитель стал осторожно убирать с щеки тоналку, пока Миша с искреннем восхищением смотрел в глаза цвета пасмурного неба. Замерев на секунду, Валя осторожно приблизился к лицу подростка и мягко коснулся его губ своими. По телу Миши тут же разбежались мурашки, это было так приятно, губы гораздо теплее, чем бездушное зеркало, слышно стук чужого сердца и кажется, будто весь мир замер. Поцелуй продлился всего несколько секунд, но Котику показалось, что время замедлилось настолько, что прошла целая вечность и этого оказалось так мало. – Ну вот, а я так хотел увидеть этот милый румянец на твоих щеках! Чёртова тоналка, – рассмеялся Валя, открывая дверь в ванную, – ну ладно, в следующий раз точно. А теперь умойся и проходи в комнату. Я тебя познакомлюсь кое с кем. Миша медленно кивнул, всё ещё пребывая в каком-то своём мире. С первыми прохладными каплями воды он немного пришёл в себя, смыл всю тоналку и снял линзы. Впервые он посмотрел на себя по-новому, будто глазами Валентина. Больше никакого стеснения! Отныне Миша гордится своим лицом и телом. – Ого, он такой милый! Невероятно просто! – едва подросток пересёк порог комнаты, на него уже накинулась Наташа, тиская за щеки. Валя вздохнул и попытался оттащить женщину, правда, не особо успешно. – Это Наташа, моя сестра. Её муж Егор и наша мать Александра, – представил всех своему парню математик, – а это Миша, мой парень и моя судьба. – Боже мой, да он же ещё ребёнок! – воскликнула женщина в возрасте, качая головой. – Он не всю жизнь будет шестнадцатилетним, – Валя поднял руку Миши и приставил к ней свою, демонстрируя их совместную тату, – я люблю его и я уверен, что он любит меня, ты ничего не поделаешь с этим. Эта тату тому докозательство. Мать вздохнула, обречённо кивая, сама знает, каково это, влюбиться раз и навсегда. – Не волнуйся, пацан, я ей тоже не сразу понравился, – рассмеялся Егор, кивнув в сторону Александры Николаевны, – я был слишком стар. Это у них семейное. Миша смущённо усмехнулся. Наконец, когда все успокоились и Валя порезал торт, подросток начал вливаться в семью парня. У них было много забавных историй, связанных с детством учителя, его учёбой и достаточно умилительных фотографий на телефоне сестры. Конечно, он вручил и цветы, и книгу, от которых Валя был просто в восторге. – Должно быть, ты обошёл все барахолки в городе! – рассмеялся мужчина, кладя книгу на самое видное место на полке. – Ну, не все. Я заставил маму заходить в каждый книжный магазин, когда мы были в Питере на Новый год. Это того стоило! – счастливо улыбнулся в ответ Миша, за что получил поцелуем прямо в макушку. Как же приятно ощущать эти губы на своей коже, не важно в каком месте. Когда окончательно стемнело, Валя проводил гостей, и остался наедине со своим парнем. – У тебя очень милые родственники, – улыбнулся Миша, когда Сахаров сел рядом. Желание прижаться к уютному боку любимого человека превысило любое другое, и Котик устроился под его подмышкой. – Спасибо. Когда-нибудь, я скажу то же самое о твоих, но точно не сегодня, – Валя обнял Мишу, прижимая к себе чуть сильнее, – я люблю тебя. – И я тебя люблю, – подросток приподнялся и чуть приблизился к лицу учителя, как бы спрашивая: а ещё поцелуи сегодня будут? Валентин так же без слов понял, чего хочет Котик и, ласково улыбнувшись, повернул голову. Он недолго смотрел в прекрасные глаза наслаждаясь каждой секундой рядом с этим удивительным человеком. Убедившись, что Миша готов, Валя наклонился, чтобы украсть у любовника второй самый тёплый поцелуй.